Are you okay?

Когда же она проснулась, в мире наступил новый день. Лучики совершенно негреющего солнца свободно пробирались сквозь стволы некоторых из деревьев и останавливались на лице Шапочки. Она же проснулась, почувствовав, как на лицо опускаются снежинки, сразу же начинавшие таять. Шаги, тяжелое дыхание, крики, учащённое сердцебиение, запах крови. Всё это доносилось откуда-то со стороны и заставляло сразу же привлечь всё своё внимание. Брюнетка поднялась с земли, при этом поправляя свой плащ и отряхивая тот от снега. Несколько шагов и вдалеке она уже заметила женский силуэт. Приблизившись чуть ближе, Красная Шапочка смогла разобрать в том молодую девушку, руки которой были в крови. И, кажется, в чужой, ибо ран на самой незнакомке она не заметила. - Площадь…люди…Королева…она…они…пожалуйста…, - та же, устало скатилась по стволу дерева на землю, поднимая голову к Руби и неразборчиво бормоча что-то сквозь слёзы. - Что произошло? – да уж, отвлечься от вида и запаха крови было довольно трудно. Особенно, когда ты несколько часов не пила ту и была голодна намного больше, чем вчера. Но всё же девушка пыталась. Пыталась из последних сил. - Деревня…, - незнакомка лишь и успела начать рассказ, кое-как подуспокоившись, как в следующую секунду по лесу разошлось эхо её крика. Шапка, не сумев больше сдерживать себя, кинулась на бедную девушку. Точнее, на шею той, впившись клыками в одну из вен. Конечно, крестьянка пыталась отбиться, оттолкнуть её от себя. Вышло лишь зацепиться за плащ и сорвать тот с Руби, что никаким образом не помогло спастись. Волчица не контролировала то, что происходит. Через несколько минут, когда тело крестьянки было высушено до последней капли, она даже не сразу поняла, что натворила. Волчица опустилась на колени у тела бедной девушки, как когда-то опустилась над телом умирающей матери. Половина своей деревни, Питер, Анита, а теперь её руки были в очередной крови. Кажется, прошло столько времени. Шапка научилась контролировать волка и больше не причиняла никому вреда. Но это. Это она контролировать не могла. И ужаснее всего было от мысли, что теперь нет никаких оправданий. Если тогда она боролась со своей второй сущностью, с волком, что одерживал верх над человеком, то теперь… Теперь не было оправданий. Это была она, сама Руби. Она убила человека. Не потому, что волк вновь победил, не потому, что она боялась, не потому, что не знала или не понимала, что происходит. Лишь потому, что сдалась. Весь оставшийся день девушка провела здесь же. Напротив тела крестьянки, смотря на ту, бездыханно лежащую в снегу, окрашенном кровью. Слезы через несколько часов уже не могли литься из глаз Шапочки лишь по той причине, что их и так было слишком много. Она смотрела куда-то сквозь снег, сквозь ствол дерева, сквозь тело. Куда-то в пустоту. Просидеть так она могла бы ещё ни один час, если бы не одно «но». Боль по всему телу. Такая, как бывало в полнолуния. Вот только было и ещё одно «но». Сейчас ночь, но луна не была полной. Месяц сиял на темном небе и ни одного намека на полнолуние. Тогда что происходит? Вновь одни вопросы и ни одного ответа. Да и на поиски тех времени не было. Ещё несколько минут, примерно пятнадцать, перед тем, как Руби полностью оборатилась в волка. Она уже и забыла, каково это. После всего этого был лишь один плюс – контроль над волком всё ещё был при девушке. А значит она могла не переживать о ещё чьей-нибудь смерти. Волчица сорвалась с места, пробегая между деревьями, кустами, минуя одну тропинку за другой. У неё не было пункта назначения, лишь задача убежать, как можно дальше.

***

Очередной день, очередное утро. Открыв глаза, брюнетка обнаружила себя в спальне. Своей спальне. На стуле рядом висел плащ. На какое-то мгновение ей даже показалось, что всё это было лишь одним большим ночным кошмаром. И лишь встревоженное лицо бабушки, которая появилась в комнате через несколько минут, говорило об обратном. - Я…, - внучка приподнялась на кровати, понимая, что нужно как-то объяснить всё то, что вдова Лукас уже могла знать. Нашла ли она внучку в лесу или та добралась до деревни сама? Видела ли тело крестьянки и саму Руби всю в крови? Заметила ли то, что та беременна? Очередные вопросы, только сейчас девушка могла получить ответы на те, но боялась. - Я не знаю, что произошло с тобой и до сих пор происходит, но…, - женщина закрыла деревянную дверь, ведущую в комнату, и прошла к кровати. Присев на край той, она улыбнулась Шапочке, взяв руку той в свою, - мы разберемся в этом. Что произошло в лесу? Кажется, бабушка не знала всего, что в какой-то степени брюнетку успокаивало. Наверное, она никогда не сможет простить себя за очередное убийство, что уж говорить о других людях, если те узнают о случившемся. Но бабушке она должна была рассказать всё, что и сделала. В какой-то момент Руби вновь ощутила голод. Именно этого она боялась после того, как напала на Алису. Боялась возвращаться в деревню, дабы не причинить вреда единственному родному человеку, что у неё остался. - Мне не стоит оставаться здесь. Я должна уйти, - Шапка быстро выбралась из постели, прихватив по пути плащ и направившись прочь из комнаты. «Мы разберемся со всем», «Ты справишься с этим, как и когда-то с волком», а в ответ «Я не могу», «Ты не понимаешь», «Я убила человека и могу напасть на тебя». Её страх был намного больше надежды. Надежды на то, что девушка сможет контролировать жажду. Больше, чем вера в то, что она не причинит вреда миссис Лукас. Её внучка уже была на пороге дома и намеревалась покинуть тот, как в дверях появился мужчина, один из жителей этой же деревни. Сын убитого лекаря, как пояснила бабушка. Руби же сейчас было совершенно всё равно, кто перед ней. Нужно было лишь поскорее покинуть жилище, а потом и саму деревню. Что она и поспешила сделать, обходя мужчину и направляясь по тропинке в сторону леса.