The Realm.

– С почином, Моран, - конторский с отвратительной ухмылкой хлопает меня по плечу, пока я вытираю кровь с лица изодранным в клочья рукавом. - Теперь ты осведомлен. Кто тебе, сукин сын, сказал, что мне ваше сраное осведомление вообще требовалось? Поясняю: примерно 28 часов назад я получил от него «сверхважное задание, требующее крайней осторожности, коей я жду от Вас, Моран». Да обычное это было убийство, черт побери, рядовое. Пришел, увидел, подстрелил. И никаких там неожиданных финтифлюшек в виде развязавшегося на моей крыше мирового конфликта с перестрелками и потерями своих, пока я на этой ебаной крыше стрелял, быть не должно было. И промахнуться я тоже не должен был. ______ Думая, что это просто, я поставил себя на путь опрометчивых ошибок и приятных - а, зачастую, наоборот - сюрпризов, преподносимых им мне в руки в окровавленных коробках, перевязанных черными лентами. По прошествии лет, из этих коробок я мог бы построить целое королевство для него, так их было неизмеримо много, но он сам преуспел создать нечто гораздо более прочное на призрачно-паутинном каркасе, который оказался надежней алмазного механизма его часов. _______ Сукин сын меня подставил, подумал сразу я, но шквальной поток ругательств внутри головы быстро прервало лезвие, застрявшее где-то под правой лопаткой. Я со скрипом зубов наблюдал, как моя жертва смотрит на дыру в стеклопакете, пропитываясь страхом, а я не могу закончить начатое, проваливая свое задание к чертовой матери. Его подстреливает другой, видимо сидящий в паре крыш по соседству, снайпер, и тогда я понимаю окончательно, что этот человек не доверяет никому, и каждой его фигуре находится быстрая замена, занимающая положение падшей пешки, а пешек у него было столько, что хватило бы завоевать несколько шахматных государств со всей их черно-белой знатью. Эту стандартную процедуру с окунанием в ледяную бог весть какую грязную воду, набранную прямиком из Темзы, со мной проделали несколько раз, но легкие у меня оказались хорошие ко всеобщему разочарованию, да и когда с тобой это не в первый раз, уже начинаешь соображать, когда приостанавливать действие дыхательной системы или врубать ее в полную силу. Что там говорить - костеломы у него были все как на подбор, и поработали они тоже хорошо, но без особого энтузиазма и страсти - не уважаю такую охоту. _______ Пожалуй, эта прочность держалась на его твердом убеждении в том, что незаменимых компонентов не существует, а любое звено может подвергнуться коррекции или утилизации, сменяясь более устойчивым. Видел ли он исключения для этой системы? Вряд ли. А если и видел, то это точно осталось запечатано сургучом и металлом внутри его личного хранилища. Что я знал точно, так это то, что ни одно королевство не простоит долго без своего короля. От того, решил я, все не так просто с моей работой, как он хотел бы, потому что, заключая новый контракт, я бессознательно поклялся ему в верности, преклонив колено и приняв меч на свое плечо. _______ Дело ведь в том, что все шло как по маслу, и год моей новой работы (за который я видел своего начальника от силы раза три) я как раз собирался отмечать себе спокойно, распивая старый-добрый скотч, но не тут-то было. Ублюдок испортил мне годовщину. Со скрипом сломанных костей и отбитых причиндалов я поднимаюсь с «пыточного стула», и еле-еле (даже не знаю, можете ли вы себе представить, ка это иногда сложно) удерживаю себя от того, чтобы не врезать этому накрахмаленному лощеному немцу (и почему он их так любит при себе держать?). – Приведите ко мне сюда эту ирландскую суку, - прекрасно знаю, что подобные вольности рано или поздно аукнутся мне ампутацией чего-нибудь жизненно важного, - ферштейн? – Мистер Мориарти уже здесь, мистер Моран, - не понимаю, какого хуя, но я чувствую, как бледнею. Он заходит двадцатью секундами позже, и мне навязчиво кажется, что каждое слово, произнесенное в его адрес, он слышит, где бы ни находился, вибрациями, пляшущими по его паутинке. – Полковник? Пора писать жалобу в сообщество почитателей древних биологов и недовольствовать, что Линней не обнаружил и никак не обозначил этот единственный в своем роде вид змеи moriartia perniciosa, которая одним взглядом и покачиванием своей остроугольной головы может летально отравить человека на расстоянии в несколько метров. Он неминуемо подползает ко мне, и я вынужден глотать сгустки крови, выстилающие горло, вытянувшись по стойке смирно. – Теперь Вы имеете представление о том, что бывает, если мои люди ошибаются? - Он встает на цыпочки, чтобы дотянуться до моего уха, и под его туфлями скрипят ошметки пыли и моей гордости. Я киваю, он кивает мне в ответ почти снисходительно. – Я знаю, что за 15 лет Вы не промахнулись ни разу. Впечатляющая статистика, которую Вы обязаны поддерживать, чтобы меня не расстраивать. Очень надеюсь, что Вы не промахиваетесь н и г д е. Выздоравливайте. От токсического шока я отхожу только секунд через десять, выталкивая из головы двусмысленную пошлую улыбочку, которая теперь, мне кажется, будет навещать меня во снах и наяву. Самое время открывать скотч. ______ Он мог слушать классику двадцать четыре часа в сутки, расчерчивая фальцетом нотные листы и поднимая вихри бумаг танцами вокруг стола, мог шептать свои бесконечные невероятные идеи потемневшей от налета нефтяного блеска его глаз кружке американо, мог усаживать меня напротив террариума с птицеедом и лабораторной крысой, и делать ставки на победившего. С тем же шармом и легкостью он посылал меня во всевозможные точки земного шара, чтобы я, вместе с обратным билетом, привозил ему развевающиеся полотна новых знамен и пустые гильзы моих патронов. Я, наверное, только на Аляске побывать не успел (осталось только дождаться ее избавления ото льдов, чтобы он и там нашел, что построить). И я никогда не знал, чего от него ожидать. Одно я знал точно: его короновали задолго до меня, и не я был первым, кто проливал кровь за его венец. Но я так же знал и то, что отныне я желаю остаться последним человеком на этой земле, когда его корона падет, чтобы поднять ее с земли, отряхнув от пыли, и смотреть, как он возводит новое царство небесное. Прочнее всех земных.