Не игрушки

Лэй пришла в себя от сильной головной боли. Такое ощущение что она положила голову на колени к Дьяволу и сейчас он медленно вонзал в её лоб и виски раскаленные ржавые гвозди. И сам Дьявол шепчет ей на ухо, что мешать текилу с пивом — это худшее до чего можно додуматься. Девушка приоткрыла один глаз. Она лежала лицом к белоснежной стене. Такой же чистой и пустой, как её память… Что вчера было? Тати, море выпивки, бар… Какой-то хорёк вообразивший себя крутым парнем, улица, разбитая бутылка, кровь… Боже, он жив? Эрик сказал, что да. Эрик… Выяснение отношений, его поцелуй, опять разборки. Перед провалом Лэй запомнила его глаза, полные недоумения, злобы и страха… А дальше? А дальше темнота. Лэй закрыла глаза. Решив уже наконец подняться, умыться и привести себя в порядок, Лэй повернулась. Затылок, которым она приложилась о пол, снова напомнил о том, что от гвоздей Сатаны далеко не убежишь. Девушка села на полу, подбирая под себя ноги. Потерев ушиб, она огляделась. — Что это за аквариум? — еле ворочая пересохшим языком, прохрипела девушка. Она сидела на полу в светлой комнатушке, где три стены были идеально-белыми и ровными, а четвёртая являла собой стекло. К одной из белоснежных стен были прикручены нары, застланные белой простыней, а рядом стояла тумба с двумя полками. На верхней Лэй увидела большой стакан с водой. В горле сразу запершило. Девушка сделала маленький глоточек, допуская возможность, что вода может быть отравлена. Но потом подумала, что если бы её хотели убить, то сделали бы это раньше и не стали переводить на неё белые простыни. Лэй ещё раз огляделась и только сейчас заметила, что на ней какое-то жалкое подобие барахла, которое носит Отречение. Просторная туника чуть выше колен мышиного цвета и какие-то непонятные тапочки из грубой шерсти. Мысли путались, предполагая варианты, как она тут оказалась, но ничего, ни малейшей зацепки. Лэй подошла к стеклянной стене и столкнулась со своим отражением — заспанная, опухшая от вчерашней пьянки, растрёпанная и с потекшей тушью. Взгляд перешел на просторы за пределами её комнатушки. Напротив, была такая же комната, слева от неё ещё одна, и справа, и так далее до бесконечности. Левее от комнаты напротив, она увидела, что в таком же заключении, как и она находится девушка. Лэй прижалась ладонями к стеклу. В какой-то момент она решила попробовать толкнуть стекло, наивно полагая, что это освободит её. В следующую секунду Лэй ударила по стеклу ладонью, ещё раз сильнее и кулаком — бесполезно. В отчаянии она кинула в стеклянную стену стакан, который разлетелся в дребезги. Противное пиликанье, заставило Лэй оглядеться. Она просидела на одном месте час, может и два, пытаясь вспомнить, что было накануне. Стеклянная стена съехала в сторону, и, наступая на разбитое стекло начищенными туфлями в её обитель вошел не молодой, но весьма ухоженный мужчина в костюме тройке цвета индиго. Тонкие губы растянулись в улыбке, молчаливо приветствуя девушку. — Ты ещё кто? — буркнула Лэй. — Доброе утро, — мужчина проигнорировал вопрос, он чуть прищурил глаза и наморщил острый нос, разглядывая Бесстрашную. — Я не люблю гостей, — пленница старалась не смотреть на него и отвернулась. — Я Джеймс, — улыбнулся он, склоняя голову набок, — И это не я у тебя в гостях. А ты. Лэй ещё раз мельком оглядела мужчину. Он кому-то кивнул, и стеклянная стена за его спиной снова съехалась. — Кажется, ты тоже не любишь гостей, — резюмировала Лэй, окинув взглядом свою камеру. — Что последнее ты помнишь из вчерашнего вечера? — снова проигнорировал её Джеймс. — Красавчика-бармена в «Кратере» и как губы разъело солью и лаймом… — Хм, — Джеймс нахмурился, от чего на лбу у него появилась глубокая морщина, — Знаешь почему ты тут? — Я была плохой девочкой, и папочка решил наказать меня? — выпятив нижнюю губу проверещала Лэй. Запрокинув голову, мужчина громко рассмеялся: — Жалко будет, если ты умрёшь, Лэй. — Спасибо, — немного опешив выпалила девушка. — Не стоит, — Джеймс улыбнулся, — Теперь ты моя любимица. Сегодня, после первого теста, тебе присвоят порядковый номер, можешь забыть своё имя. Ах да, — опомнился он, — Что было вчера… После бара ты была поймана командиром Грегом и Лидером Бесстрашия Эриком. Теперь ты станешь частью эксперимента по искоренению своей особенности. — Чего? — Лэй наморщилась, глядя на Джеймса, как на идиота. — Ты дивергент, — наконец он стал серьезным, — И я вылечу это. «Точно идиот,» — молча подтвердила свою догадку девушка и закатила глаза. — А это чтобы крепче спалось, — Джеймс резко вогнал снотворное в шею девушки и быстро ушёл, размалывая туфлями осколки стекла на полу в песок. Лэй, как в замедленном действии рассматривала, как лопаются осколки её стакана, разлетаясь мелкими крошками под ботинками Джеймса. Глаза стали медленно слипаться…  — Ну?! И чего ты этим добился?! — кричала девушка, что было силы и стучала кулаками по широкой груди Лидера, — Ублюдок! — Сука! — Эрик толкнул её к кровати. — Слышала уже, гандон! Мог бы чего поновее придумать! — она хотела толкнуть, медленно приближающегося к ней мужчину, но, как бы она не старалась, всё было бесполезно. — А нового и не надо, — Лидер ощерился и ещё раз толкнул девушку, отчего та придвинулась вплотную к кровати, — Сукой была, сукой и осталась! Ещё один толчок и девушка падает на мягкий матрас, выкрикивая всевозможные ругательства и стараясь незамедлительно подняться. Эрик живо уселся ей на ноги, стараясь перехватить руки, которыми она махала как плетьми, желая хоть как-то отстраниться от Лидера. — Да тише ты, дура! — ему, наконец, удаётся перехватить запястья девушки и заведя руки над головой, Эрик прижимает их к подушке одной рукой. — Ммм, «дура»?! — продолжает вырываться Лэй, — Что-то новенькое… Долго придумывал?! Эрик на мгновение замирает и смотрит в её глаза. Она сейчас в ярости, она позволяет себе то, что никому нельзя — она против. — Заткнись, — тихо улыбается он и склоняется к её губам. Острый укус за подбородок, горячее дыхание на щеке и наглое проникновение языком в её рот. Лэй глухо протестует, но напор уже не тот… Эрик выпрямляется, сидя на ней. Она смотрит на него с горящими глазами, уже не от злости, а от страсти и интереса. Будто по привычке девушка старается его обозвать, обидеть, задеть. Лидер на это только скупо хмыкает и свободной рукой стягивает с себя ремень. Закрутив тугую петлю вокруг узких женских запястий, Эрик перекидывает свободный конец ремня через изголовье кровати. Девушка под ним вытягивается, как струна. И только он знает, как обращаться с этим капризным инструментом. При меньшем сопротивлении, мужчине не составило труда удобно устроиться между стройных ног, которые больше не скрывают тесные брюки чёрного цвета. Приспустив штаны вместе с боксёрами, Эрик водит членом по её телу. Надавливает головкой на клитор, раздвигая половые губы и как бы нечаянно обходя вход во влагалище. Свободной рукой он сильнее тянет за полоску ремня, отчего девушка тихо стонет, тугой дугой прогибаясь в спине. Он мучает её, сводит с ума, ведёт свою непонятною игру. Но отчего-то тело Лэй наливается свинцом. Даже дышать становится тяжело и глаза… Она пытается взглянуть на Лидера, хотя бы сквозь ресницы. Бесполезно… Из состояние бессознательного сна её выдернули сильные руки, грубо стиснув плечи, её пытались поднять. — Эрик, не сейчас… — пробормотала сонная девушка, решившая, что это Лидер, — Я хочу спать. Позже потрахаемся… — Хах! И не мечтай, шлюшка! Лэй открыла глаза и память быстро напомнила, где она. Сейчас пара солдат из Бесстрашия пытавшихся поднять её с узких нар, заливалась хрюкающим хохотом от её бредней. Подхватив девушку под локти, они вывели её из коморки и потащили по длинному светлому коридору. Ноги и руки не слушались. Не было сил не то что вырваться и бежать прочь, а даже самостоятельно передвигаться. Пока её тащили по бесконечному коридору перед глазами мелькали камеры. Такие же в какой жила она. Обитатели либо спали на нарах, либо бродили из угла в угол, напоминая зомби, либо стояли уперевшись лбом в стекло и смотрели на всё пустыми глазами. Когда закончилась вереница пленников, Лэй даже не заметила. Сейчас она сидела в белом кожаном кресле в комнате с кипельно-белыми стенами. — И снова привет, дорогая! — в комнату вошёл Джеймс и встал напротив девушки, — Выглядишь неважно. — Я бы на тебя посмотрела после лошадиной дозы транквилизаторов, — еле-ворочая языком огрызнулась Лэй. — Здравствуй, Лэй! — рядом с Джеймсом встала высокая немолодая блондинка в синем платье футляре и растянула губы в дежурной улыбке, — Рада познакомиться с тобой. Обо мне, думаю, ты слышала… — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она. — Джанин-чёкнутая стерва-Метьюс, кто тебя не знает… — Лэй запрокинула голову и закрыла глаза. Дико, невыносимо хотелось только одного — спать. Даже не смотря на весь тот кошмар, что обещал вот-вот начаться. — Ты прав, дорогой, — Джанин склонила голову набок, — она забавная. В какой фракции была? — Родилась в Искренности, — Джеймс водил пальцем по планшету, — Дочь Ганса и Эон Риввер. Ушла в Бесстрашие по собственному желанию… — Эон Риввер? — Джанин изогнула бровь дугой, — Одна из помощников Лидера Искренности? — И такая же чокнутая стерва, — подала голос Лэй, не открывая глаз. Джанин задумалась, глядя на девушку. Удивительно, как тесен Мир. Казалось бы, буквально час назад она была на Совете и общалась с Эон, а сейчас подписывает смертный приговор её дочери… Или искореняет из неё способность мыслить за пределами какой-то одной фракции. Тут как повезёт. — Как твоя мать восприняла эту информацию? — Метьюсь прищурила глаза. — Издеваешься, да? — хмыкнула Лэй, даже не поднимая взгляда, — Если бы она знала, кто я, то сразу бы спихнула меня… Куда обычно докладывают о том, что твой близкий родственник дивергент?.. — Как тебе удавалось это скрывать? — не унималась Джанин. — Рано научилась врать, — довольная собой, слабо улыбнулась Лэй, — Я не в системе фракций, Джанин. Ты и сама знаешь, что такие как я — выше системы. А ещё ты знаешь, что это невозможно искоренить. — Ну, — в ответ она поджала губы и передёрнула плечами, — Значит ты умрёшь. Тряхнув идеально-уложенными волосами, женщина прошла к пульту управления в другой конец комнаты, откуда приказала Джеймсу приступать. На лоб, виски и руки Лэй тут же прилепили какие-то датчики. Острая боль от укола в шею, заставила её поморщиться. И… девушка снова отключилась. Очнулась она от такой же острой боли в шее, которая, как раскалённое железо, растекалась по всему телу. — Добро пожаловать в эксперимент! — поприветствовал её Джеймс, — Теперь ты девять дробь тринадцать! Уведите её и принесите следующего, — обращаясь к солдатам, мужчина, потеряв к девушке всякий интерес и развернувшись на каблуках туфлей, ушёл к Джанин, стоявшей у пульта управления.