Неслучайности

- Кто это? - Брюс Уэйн. Брюс Уэйн. Знаменитый миллиардер, напыщенный, покрытый лоском и едва щурящийся от фотовспышек. Дорогой костюм, винтажная машина, не хватало только длинноногой модели для полноты образа золотого сына Готэма. Он двигался уверенно и завораживающе, плывя в толпе журналистов, как акула среди сельди. Брюс Уэйн. Тихо и хрипло смеющийся в темноте, зарывающийся ловкими пальцами в чужие волосы и аккуратно стягивающий нелепые очки, чтобы впиться в губы напротив. Ребристая от шрамов кожа, раскалённая до ненормального жара, гулкое сердцебиение, отдающее в ушах Кента набатом. Тудух-тудух-тудух. Шипящий выдох, стоило впиться губами в шею, вылизывая языком. Кларк понятия не имел, как все это произошло. Ни малейшего. Память обращалась белым шумом, стоило попытаться вспомнить. Только два эпизода. Первый, это Лоис, затащившая его в бар неподалеку от редакции. Бар душный, пропахший пивом и явно не самый лучший. От количества людей рябит в глазах, от содержания пьяных разговоров вянут уши. Лоис тянется к бармену, что-то кричит в гуле голосов, а Кларк успевает только повернуть голову и зацепиться за чужой взгляд. Взгляд этот ни манящий, ни приглашающий, но от него сердце гулко бухает и в горле встает ком. Мужчина красив, действительно красив в тусклом свете бара и от него веет отстранённостью. Мужчина делает глоток пива, бросает купюру на стойку и уходит, слизывая с губ пену и улыбаясь кривовато. У Кларка такое чувство, что его где-то наебывают, но понять он не может. Мужчина скрывается за дверьми. Кларк следует за ним, даже не взглянув на обернувшуюся Лоис. Следующий эпизод – его прижимают к стене в собственной квартире, что, на секундочку, не так-то просто сделать. Но этот незнакомец умудряется, прижимается следом горячим телом и настойчиво сминает чужие губы. Кларк чувствует, что губы эти сухие, что на нижней едва ощутимый шрам. Кларк чувствует, что ему нравится. Мужчина тихо хмыкает, отстраняясь, и стаскивает с Кларка его нелепые очки, аккуратно кладя их на столик. - Они тебе не идут. Кларк решает не отвечать, вместо этого принимаясь стаскивать с мужчины водолазку, открывая литое тело, освещенное лишь светом уличных фонарей. О, их света вполне достаточно. Мужчина, имя которого он как-то забыл спросить, настойчиво тянет его за собой, не иначе чем шестым чувством определяя направление. Кларк не в силах оторваться от чужих губ, и поэтому протестующе мычит, когда его слегка отталкивают, чтобы стянуть рубашку. Мычит и незаметно для самого себя подчиняется. Его любовник упирается в постель и садится, притягивая Кларка к себе за шлевки брюк и принимаясь расстегивать ремень, опаляя живот горячим дыханием, чтобы через секунду поднять глаза вверх, сжигая что-то внутри Кларка своим взглядом – откровенно пошлым, развратным. Кларк не может сдержать стон, когда живота касается ловкий язык, проводя по кромке брюк. Мужчина усмехается и наконец-то стягивает чужие брюки вместе с бельем. Потянув Кента за руку, незнакомец валит его на кровать, и Кларку, ерзая от нетерпения, остается лишь наблюдать, как тот раздевается в тусклом свете из окон. Возбуждение давит, заставляя кровь гореть и выжигать криптонца изнутри. Кларк вообще не уверен, был ли когда–либо так возбужден. Мужчина ловит его изучающий взгляд, медленно приближаясь к Кенту и нависая над ним, зачем-то внимательно рассматривая. - Красивый. Кент давится вздохом, то ли от удивления, то ли от соблазняющей хрипоты в чужом голосе. Давится, и в ту же секунду тянется к чужим губам, оглаживая поджарое тело над ним. Последней связной мыслью он отмечает, что тело это изрешечено шрамами. Ночь получилась отличной. А вот утро – не очень. Во-первых, Кларк проспал, чего не было уже очень давно. Во-вторых, причина его сегодняшнего недосыпа не обнаружилась. Ни в кровати, ни в душе, ни в здании. Записки или каких-либо сообщений тоже. Брюс Уэйн. Так вот как его звали. Молодец, Кларк. Ты умудрился переспать с Готемским миллиардером. Ощущение надвигающегося пиздеца усиливалось. Интуиция смеялась гомерическим хохотом, и билась головой об стену. - Твою мать.