Потому, что это мечта.

Вдох и выдох. Последние аккорды сыграны давно, толпа, ликующая толпа ждет его на сцене. Крики из зала, они все чего — то хотят. Его голоса, движений, слез, пота, скандалов и фото. Они хотят его. Голого, пьяного, больного, милого, всего и полностью. Это ли счастье? Это ли то, о чем он всегда мечтал?! Быть может год, два, три назад это было его желанием. Но не мечтой. Мечты имеют свойство не сбываться. Желание и цели — достижимы. Он добился всего, стоя на пике славы, плавными движениями пробираясь к вершинам, таким как Эверест. И когда добрался, то понял... все потеряно. Желание работать есть, но нет желания подниматься выше, ведь выше больше некуда. И никто ведь никогда не спрашивал, чего хочет он сам? Есть ли у него желания? Даже не так, есть ли у него мечты? Не надоело ли ему переступать через себя? Кто знает, быть может, он ревет по ночам в подушку от бессилия? Кто знает, как он любит его? Кто, кто.. черт возьми, это знает?! Никто... Все началось слишком давно. Слишком сумбурно, быстро, впихнулось в его светлую голову и осело... Осело так, что даже силы нету будоражить и тревожить это "что-то". Слишком быстро его одолевали чувства, слишком быстро закипала кровь, рвала на части, слишком, слишком — слишком. А он держал их фотографии в отдельном альбоме. Вот они на море, он обнимает его, видимо что — то шепчет. А тут они на сцене, он держит его за руку и улыбается. И его слишком много. Куда не глянь. Да и кажется, вот он рядом. Бери, кидай на кровать, не спи до утра, он кажется на половину твой, но и на половину всех. И не понятно бывает, фансервис это или нет, когда они одни на кухне, а он подходит сзади, нежно обнимает, что — то говорит. А потом ночь. Сладкая, тягучая, длинная, жгучая, точнее выжигающая остатки разума. Он нежно проводит своей рукой по его плечам, медленно приближаясь, смотрит ему в глаза. Они не пусты, в них пламя, но не любви, лишь страсти. Касается губами нежной кожи, раздевает его, аккуратно входит, а потом вызывает дикие стоны. Закончив с ним, он одевается и уходит, бросая пустой взгляд и говорит "Выспись, малыш". А он не спит. А плачет, плачет. И так бы было всегда, если бы не его дикое "Люблю..." во время жаркой ночи января. Потом холод, дрожь. Пугливый взгляд. И это слова, пропитанные злостью и... страхом — "Давай прекратим, мы заигрались". Вышел, хлопнув дверью. А он упал. Упал и опять плакал. Как жить, что делать? Мысли спутались и таблетки, казалось бы от бессонницы, а сны снятся. Страшные, пугающие. Что вот он рядом — и ушел. Ушел не глядя. И это все игра. Игра без правил, где правит он. Он выбирает время и место. Позы и такт. Он выбирает все. Но не учитывая одного, если долго играть, сначала можно привыкнуть, а потом можно полюбить. Так и вышло. Из ночи в ночь, из года в год. А рука на его талии на сцене, она горяча и все также жжет. Подходишь к нему, чувствуется, как сердце колотится, бешено — выпрыгнет. Он наверное тоже любит, или боится, а может, смеётся? Кто знает. И вот он вышел на сцену, смотрит в глаза любимому, поет, танцует. Слегка касается рукой его руки и шепчет "Минхо, прости...", но ответа не следует. Он развернулся и ушел, не слыша тихое "Мне не за что тебя прощать..." Вполне возможно, они, когда то будут вместе, но не сейчас. Ему надо одуматься, мыслей голова полная, а решение все нет. Что их ждет? Крах, провал? Уход со сцены? Навсегда... Или счастье, полное радости? А я отвечу за них. Их ничего не ждет. Никогда. За них решают все, они не имеют право на любовь, тем более такую. Понимая это, Тэмин заперся в комнате и молчал. Он думал и молчал. А Минхо кричал. В душе, стараясь унять боль. Но не унял. Бежит и спотыкаясь он выламывает к нему двери. Его глаза безумны, полны боли, горечи, отчаянья... любви. Он целует его, не так как раньше. Сладко, страстно, прижимая к себе хрупкое тело. Но не слышит ответа, немая глухота, отбивающая от стен. Лишь через минуты две, приходит ответ, ноющим стоном из груди "Я люблю тебя, прости..." И провал. Памяти. В сон, глубокий, не вечный, но сильный. Слабое тело безжизненно обмякает в его руках. Утро. Запах сладкого зеленого чая и французских булочек. Лицо любимого рядом. Он обнимает его и целует в лоб. "Я был дурак, прости..." И он его прощает, всегда прощает, потому, что это любовь, потому, что это мечта.