семпай (и каждое слово между этих строк)

Несмотря на то, каким энергичным и шумным мог быть Бокуто, он знает точно, чего он хочет. Он знает наверняка, как достигать своей цели, вплоть до почти каждой мельчайшей детали. Это умение Бокуто привык сохранять в секрете от других людей. Он всегда был сорвиголовой, и такой способ жизни ему безумно нравился — окружающие просто не воспринимали его всерьез, поэтому и не давили на него ответственностью. Акааши же считал, что эта черта характера делает его любовь к своему капитану только еще сильнее. Сегодняшний день протекал особенно медленно. Снаружи было холодно, гораздо холоднее, чем должно было бы быть в начале сентября, и некоторые листья на кронах деревьев уже начали выцветать. Небосвод заполнялся множеством золотых, и красных, и тонких, словно пестрые ленты, облаков. Бокуто, кажется, уже распланировал их день наперед. Оба парня жили не так уж далеко от Фукуродани. Всего лишь в десяти минутах прогулки от школы и еще пяти для того, чтобы разойтись каждому по домам. Сегодня, впрочем, они оставались у Бокуто, так как родители Акааши были дома. То, что Кейджи увидит, когда наконец придет к Котаро, не станет для него открытием, но такого он точно не мог ожидать. Как и того, что у Бокуто мог оказаться подобный фетиш. Его капитан был чрезвычайно восторжен по этому поводу, практически подпрыгивал в попытках сдержать свое нетерпение. Акааши перевел взгляд от женской униформы Фукуродани к лицу Бокуто, и совень энергично закивал своей головой. — Надень ее, надень ее! Ты будешь таким милашкой в этой форме, Акааши! — Брюнет устало выдохнул, но тем не менее потянулся к униформе. Если бы он и сказал парню нет, то мгновенно расстроил бы его, наверное, даже до слез бы довел Бокуто, и явно не в хорошем значении этого слова. Ткань была заметно тоньше, чем у мужской формы, блуза сделана из хлопка. Черный и белый цвет юбки чередовались полосками, формируя простой, посредственный узор. В комплекте к форме шел даже черный бант, и Акааши знал: если он не наденет его, в ближайшем будущем Бокуто превратит его жизнь в ад. Впрочем, Акааши натянул черные чулки без каких-либо возражений. Он вполне уверен, что его капитан знает, насколько сильно окреп его фетиш на чулки вплоть до сегодняшнего дня. Как только сеттер начинает думать, что с переодеванием покончено, он замечает белые трусики с небольшой совой в углу; и он не удивлен. Но Акааши всегда был податливым любовником — он надевает их без промедления. Бокуто мгновенно поднялся со своей кровати, когда Акааши зашел обратно в комнату. Его глаза расширились, и сам совень подпрыгивал вверх от восторга, победно размахивая руками. — Ты выглядишь, как девчонка, Акааши~. И он принимает это за комплимент. В два быстрых шага преодолев разделяющие их расстояние, парень встал напротив Акааши, захлопнув наглухо дверь с гораздо большей силой, чем следовало бы. С утробным рычанием впечатав в нее брюнета, Бокуто поднял парня под ноги, которые тут же обернулись вокруг его талии. Конечно, он уже знает, чего хочет Котаро, и Акааши не уверен — пугает ли его такая настойчивость или все же заводит. Акааши обычно не многословен в такие моменты: он такой же тихий, как и обычно. Но Бокуто не возражает. Он знает — Акааши начнет стонать и скулить совсем скоро. Сеттер откидывает голову назад, прислоняясь к двери, когда горячий язык начинает скользить по его шее. Совсем неаккуратно, и несколько капель слюны стекают по его коже. Губы очерчивают изгибы его горла, останавливаясь тут и там, чтобы оставлять маленькие метки — это своеобразный способ Бокуто показать, что Акааши принадлежит ему. Бокуто продолжает атаковать шею Акааши, и пока парень все еще отвлечен, чужая рука внезапно прижимается к его скрытому под складками ткани члену. Это происходит так неожиданно, что брюнет резко вздрагивает — его капитан гортанно хихикает. Он едва ли выждал мгновенье, позволяя парню собраться с мыслями, прежде чем рука вновь начала двигаться, срывая с его губ шумные вздохи и стоны. Ощущения ткани, трущейся о его член, были потрясающими, и Акааши не мог понять, почему они не додумались до этого раньше. Его расслабленное состояние блаженства полностью исчезает, когда острые зубы вгрызаются в его кожу. Боль становится невыносимой, почти что адской, но Акааши упивается ею, его громкий вскрик разрывает тишину в комнате. Кейджи мог практически услышать усмешку Бокуто, и кажется, его терпение окончательно лопнуло. Они срываются с места, и, прежде чем брюнет осознает это, Бокуто прижимает его к прохладной простыне, нависая над ним. Струйка горячей жидкости стекает по его шее, и Акааши не может не признать — эти ощущения чертовски классные. — Акааши. Его взгляд поднимается к лицу Бокуто; на его губах застыла широкая ухмылка. Глаза сеттера следуют за руками его капитана, оглаживающими ноги брюнета, вдоль чулок, перед тем как вздернуть вверх юбку, чтобы рассмотреть белые трусики, надетые на нем. Восторг Бокуто почти осязаем, он чувствуется даже в воздухе — парень снимает трусики, едва ли не разрывая их. К счастью, Бокуто не настолько глупый; он заранее подготовил бутылку смазки. Акааши задыхается, слишком резко вдохнув, когда подушечка большого пальца Бокуто прижимается к его сжатому колечку мышц, надавливая вполне достаточно, чтобы позволять ее чувствовать, но не настолько сильно, чтобы проникнуть внутрь. Какой бы раньше план не вынашивал в своей голове Бокуто, он мгновенно исчезает, и Акааши с легкостью подается на все усилия совеня удобно разместить его. Прежде чем он понял это, его бедра уже были приподняты над кроватью, а язык Бокуто скользил внутри, оглаживая стенки и толкаясь глубже, и черт возьми, это чувство было просто нереально потрясающим. Его пальцы вцепились в простыни, отчаянные крики срывались с его губ. Акааши с невероятными усилиями жмурился, пока язык парня облизывал каждый его дюйм, который только мог достичь. Бокуто спустя несколько мгновений добавил еще палец, вставив его внутрь, поглаживая горячие стенки. Не имело значения, сколько раз они уже делали это; Акааши все еще не мог привыкнуть к этим сводящим с ума ощущениям, когда чужие пальцы задевали его простату. Удовольствие накатывало раскаленными добела волнами, превращая его тело в сплошную эрогенную зону, заставляя тело дрожать и стонать от каждого нового прикосновения. Бокуто воспользовался моментом, пока Акааши все еще не мог восстановить связь с реальностью, чтобы добавить в него смазки гораздо больше, чем того требовалось. Внутри Кейджи горячий и уже влажный, и пальцы с легкостью проскальзывают глубже без всякого сопротивления. Акааши далеко не скромный девственник, да и Бокуто тоже есть, о чем рассказать. Капитан слезает с кровати всего лишь на короткое мгновение, чтобы стянуть свои штаны и не глядя бросить рубашку в самый дальний угол комнаты. Акааши пристально смотрит, закатывая от возбуждения глаза, а из уголка его рта стекает тонкая струйка слюны, вниз, по подбородку. Как только Бокуто замечает ее на коже Акааши, тут же прижимается языком к основанию его горла, пальцами зарываясь в волосы сеттера. Кейджи уверен, его шея не должна так сильно выгибаться навстречу ласкам, но это чувство, обуревающее его с каждой новой секундой все больше, полностью завладело его сознанием, и когда Бокуто наконец отстраняется, Акааши ошалело задыхается, его горло надрывно вздымается в попытках схватить побольше такого нужного сейчас воздуха. Бокуто отпускает брюнета, полностью сосредотачивая свое внимание на том, чтобы снять блузу своего кохая, стянув ее вверх и отбросив в сторону. Он оставляет галстук нетронутым, и сеттер не может понять, является ли для него это хорошей идеей или нет. — K-Котаро. Тело Бокуто мгновенно замирает, пока протяжный стон вырывается с его губ, утопая в тяжелом воздухе.  — В любой другой ситуации я бы позволил тебе так называть меня, но не сегодня. Сегодня зови меня семпаем. — И Акааши слушается беспрекословно. — Семпай. Бокуто-семпай, — выдыхает он. Здесь, за закрытыми дверьми, его спокойный характер исчезал в небытие с поразительной скоростью. Только Бокуто мог воочию видеть эту его сторону: Акааши, всхлипывающего и стонущего на кровати, снова и снова умоляя: «Трахни меня, трахни меня, пожалуйста!» И только Акааши знал, как возбудить Бокуто, как заставить его стонать и терять весь свой самоконтроль. — Повтори еще раз, — настоял Бокуто. Акааши не колебался ни секунды. — Семпай. Руки, огрубевшие от волейбола, приподняли его ноги, практически сгибая их пополам, пока колени Акааши прижимались к плечам капитана. Глаза цвета почти прозрачных ирисов пристально всматривались в лицо сеттера, и сейчас Бокуто был больше всего похож на дикого тигра, преследовавшего свою добычу. Его доселе самый громкий крик заполняет комнату, срываясь с губ, когда капитан наконец-то входит в Кейджи. Член Бокуто большой, гораздо огромнее, чем у Куроо, но меньше, чем у Льва и Тсукишимы — Акааши помнил ту ночь слишком хорошо. Но прямо здесь и сейчас есть только они вдвоем, и это сеттеру нравится больше всего. Бокуто сразу же начинает двигаться, не теряя ни одной драгоценной секунды, смазка, заполнявшая внутри Акааши, только помогает вколачиваться глубже. Угол до невозможного правильный; брюнет едва ли не разрывает пальцами простыни под собой. Его крики становятся громче с каждой новой секундой, прерываясь короткими вздохами «сильнее, глубже, быстрее!» И Бокуто слушается, точно оставляя на бедрах Акааши метки-полумесяцы, сильнее вжимаясь в кожу ногтями. — Семпай, семпаай! — Совень хватает запястья сеттера, намертво впечатывая их в кровать. Его толчки совершенно не прекращаются — волейбол одарил Бокуто почти бесконечной выносливостью. Под всем этим напором Акааши не мог даже дышать; все его тело горело от переполняющих ощущений. Бокуто толкается настолько глубоко, на сколько только способен, рыча, словно животное, когда кончает внутрь парня. Несмотря на всю его беззаботность и почти детскую натуру, он — настоящий зверь в постели. Сеттер разочарованно захныкал, когда Бокуто вышел из него, позволяя семени стекать из ануса паренька вниз, на простыни. С мгновение восстанавливая дыхание, Бокуто недобро ухмыляется; они еще не закончили. Прежде чем Кейджи понял это, его капитан потянул парня, усадив на свои колени, и Акааши не потребовалось слишком много воображения, чтобы понять, чего хочет Котаро. Он и сам еще не закончил и, не теряя ни минуты, без колебаний самостоятельно насадился на член Бокуто. Теперь — его очередь задавать их темп, подпрыгивать и падать снова вниз гораздо быстрее, чем ему следовало бы в своем изможденном состоянии. Рука обхватывает его собственный член, сжимая и поглаживая слишком быстро, вторя его скачкам. Сеттер только всхлипывает и стонет на ухо Бокуто. Его пальцы царапают спину капитана, пока брюнет пытается найти в любовнике опору, с кипящей внутри него жаждой и желанием. Он кончает через несколько секунд, выплескивая сперму на грудь и живот Бокуто. Несколько капель ее даже попадают на ключицу беловолосого. Акааши впивается в него своими затуманенными похотью глазами, но Бокуто все еще с ним не закончил. Брюнет истощен и не горит желанием сдвинуться хоть на миллиметр, но очевидно, это совершенно не заботит Бокуто; парня перемещают и с легкостью меняют его позицию. Он практически мычит, когда горячий язык облизывает его анус, снова втрахиваясь внутрь. Бокуто слегка покачивает бедрами — и Акааши понимает весь замысел капитана, обхватывая своими губами текущий смазкой член. Акааши всегда был чертовски хорош, когда дело касалось минета, и сейчас было не исключение — Бокуто тоже намекнул парню об этом, ускоряя свои движения. И затем его любовник действительно простонал, посылая приятные вибрации вдоль всего позвоночника Акааши. Его месть состоит в том, чтобы заглатывать Бокуто настолько глубоко, насколько он только может, вдалбливая его член как можно дальше в свой рот, едва ли не подавившись им. Спустя мгновения совень кончает снова, и Акааши сглатывает семя, пока окончательно не убеждается, что проглотил все до последней капли. Он сваливается напротив тела Бокуто, который тяжело дышит в его упругие бедра. Позади него раздается пресыщенный вздох, а затем чужие руки бережно снимают его юбку и чулки прочь. Бокуто оседает на кровати и также развязывает пестрый галстук, утягивая Акааши за собой на кровать, потираясь носом о его шею. Сеттер даже не возражает, потому что просто чертовски устал. — Кейджи… я действительно люблю тебя. Ты же знаешь об этом, верно? — его слова легкие, словно перышки, на коже Акааши. Совень, как показалось Кейджи, восторженно закивал головой, и Акааши не мог понять, как у его любовника могло оставаться еще столько энергии в запасе. Ох ладно, без нее он уже не был бы прежним Бокуто, и несмотря на то, насколько сильно он умел действовать на нервы окружающим, Акааши никогда не злился на него, как все. Возможно, потому что они были друзьями еще с самого детства. — Я правда, правда люблю тебя, Кейджи. Парень тихо засмеялся. — Ты уже говорил это, — пробормотал он, чувствуя тяжесть во всем теле. — А ты любишь меня? Потому что я хочу провести с тобой целую вечность! Акааши коротко кивнул в ответ. — Конечно, я люблю тебя, Котаро. А теперь давай спать. — Ладно, ладно, — еще один шепот, и Акааши чувствует улыбку Бокуто на своей шее. Успокаивающая тишина начала обволакивать их, комната заполняли только звук тикающих часов и их мерное дыхание. Бокуто набросил одеяло на их тела, и Акааши мог поклясться, что чувствовал мягкие губы, накрывшие его лоб. Внезапно идея просыпаться в этих объятиях каждый день перестала быть такой уж ужасной, и сеттер блаженно провалился в темноту.