Откровения вечности

Утром, вернувшись в поместье, Оливия срочно захотела куда-нибудь исчезнуть. В Индию, например. Потому что при дневном свете полуразрушенное поместье выглядело весьма жутко и плачевно. Но Себастьян не дал ей уйти, ненавязчиво положив руку на плечо и приведя к месту сбора слуг. - Я уверен, что уже не раз вам говорил об этом, но возьму труд на себя все же повторить, - от дворецкого исходили темные тени, и даже баронесса, которой вряд ли что-то грозило, почувствовала себя неловко. - Прислуга должна быть незаметной. Понятно, что эта пословица была не про вас писана, но, тем не менее, будьте любезны об этом помнить. Или мне лично объяснить каждому из вас значение слова "незаметно"?! - в тихом гневе Себастьян больно сжал плечо девушки, и она, пискнув, рванулась, и под вопли извинений слуг, гордо вздернув голову, ушла в целую часть дома. В коридоре ей "повезло" натолкнуться на Лиззи: - Ли-и-ив! - пищала она где-то в районе ее груди. Девушка не спеша склонила голову. - Что стряслось, Лиззи? - Это невыносимо! Там ничего нет, ничегошеньки! - рыдая и тыкая куда-то пальцем, сообщила Элизабет. Оливия проследила взглядом направление, куда указывала девчушка пальцем, и наткнулась на выгоревшую гардеробную. - А, ты об этом, - выдохнула девушка, неловко переминаясь на ковре, который, хоть и тщательно зачищенный, все равно выдавал следы крови, если присматриваться. Или ей просто уже мерещилось - в любом случае уже не разобрать. - Выкинуть его надо бы... - задумчиво пробормотала она, и, натолкнувшись на непонимающую Элизабетт, с глазами, полными слез, и добавила. - Ничего, скажу Себастьяну, чтобы позвал портного. Обновим гардероб к Пасхе. Передай графу, что я тоже не откажусь от нового платья. Улыбнувшись, она подмигнула девочке и поплыла по коридору дальше. Она еще не знала, какое модное нашествие ожидало их дом. *** Модельер примчалась на всех парах, проигнорировав черный вход, и нагло прошла через парадный. Увидев Оливию, она почему-то радостно завыла и потащила в комнату к графу. - Какие формы.... Мечта любой модистки, - бесстыдно ощупав тело баронессы, заключила она. - Разве что грудь могла быть побольше. Зови меня Нина. Девушке оставалось лишь только ошарашено кивнуть и с подозрением покоситься на свой бюст - раньше она не задумывалась о том, что кому-то ее грудь может показаться маленькой, мужчины как-то не жаловались. - Итак, мисс Хопкинс, от вас требуется сшить несколько обыденных костюмов для графа, выходной наряд на Пасху, подходящее платье леди Элизабет и госпоже Оливии, - монотонно зачитал список дворецкий, стараясь не обращать внимание на ее поведение. По мере озвучивания списка бедный граф серел лицом - он уже представил баснословные траты, и, казалось, был готов пойти на что угодно, лишь бы избежать примерки. Окрестив Себастьяна "сэр - зануда", Нина скинула подол своей юбки, под которой оказались детские, на первый взгляд, шортики. Элизабет тут же залилась краской, ведь ноги считались самой неприличной частью тела. Но девушка, помня и более свободные во всех планах эпохи, завистливо хмыкнула, оценивая круглые бедра портной. А еще, мысленно сравнив шорты Сиэля с одеждой Нины, Оливии сразу стало понятно, кто задает тон графской моде. - Ах, ведь сейчас в моде снова плавные силуэты, изгибы и легкость, а не скованность тугим корсетом... - восторженно завела речь мисс Нина. - Посмотри же на эти округлости, разве не в свободе их притягательность? Модельер еще разок фривольно ощупала Оливию в самых интересных местах, на что та, уже успевшая раздобыть вино, лишь умиротворенно вздохнула и добавила: - Никаких корсетов, моя героиня мод, - и согласно закивала - эти жесткие путы в каждом платье мешали ей нормально дышать и передвигаться, и она была уверена, что это когда-нибудь ее подведет. Снятие мерок не заняло много времени - несмотря на внешнюю чудаковатость, Нина все же оказалась мастером своего дела, и управлялась с мерной лентой, как дудочник со змеей. - А теперь - кыш отсюда! Идите и займитесь чем-нибудь полезным, пока я вас не позову, - проявив чудеса силы и сноровки, модельер сгребла всех домашних в кучу и моментально выпроводила за дверь, несмотря на возражения Оливии, не успевшей захватить бокал. Ей пришлось смиренно довольствоваться чаем и сладостями. В общем-то, девушка признавала, что сладости Себастьяна - лучшие в Англии, но если она перестарается и съест столько, сколько ей хочется, то обрела бы все шансы просто-напросто лопнуть. Но даже сластями в полной мере насладиться ей не удалось - только она примерилась вилкой на пирожное Сиэля, которое тот все равно не собирался есть, витая в облаках, а манящий зов клубники был слишком силен, чтобы девушка могла устоять, как двери в зал распахнулись, и мисс Хопкинс огласила время первой примерки. Утыканная булавками и подвязанная миллионом ленточек, Оливия стояла и старалась не дышать, под пристальным взглядом модельера. - Не-е-т! Все не то! - с диким воплем женщина разорвала ткань прямо на груди девушки напополам. Жалко краснея и цепляясь за ускользающие лохмотья, баронесса умоляюще взглянула на Себастьяна. Хорошо, когда дворецкий идеально выполняет свою работу, и в следующий миг все прелести баронессы были утоплены в черном фраке мужчины. Добродетели и честь, конечно, по ее мнению, фиговые* листки слабости, но в этот раз все обошлось весьма чинно. Скрывшись за ширмой и натягивая свое родное уцелевшее платье обратно, она услышала, как героически пала очередная одежка, судя по писку Лиззи, на Сиэле. Баронесса поторопилась, чтобы лицезреть уморительную ситуацию, и похихикать, а вместо этого увидела печать, связывающую графа и дворецкого. Она уже видела эту демоническую метку на Себастьяне, и теперь - на Сиэле, и он отчаянно пытался скрыть сам факт его существования. На помощь от настырных Лиззи и Нины, напирающих со всех сторон, пришел Себастьян, который, приобняв своего господина, вертел им во все стороны, давая снять мерки на голое тело. Со стороны Оливии, поглядывающей на все с нескрываемым смехом, это походило на очень комическое танго. Граф один раз обернулся на нее и посмотрел настолько уничижительно, насколько ему позволяло его положение, но от этого баронессе стало смешнее только больше. - Лиззи, не стоит тебе так пристально разглядывать юного графа, - смеясь, девушка все же решила помочь Сиэлю, и увела покрасневшую девчушку к выходу, где их чуть не прибило резко открывшимися створками. Сома, полыхающий от гнева, в сопровождении Агни, явил свое сиятельство, чтобы удостовериться, что с графом все в порядке. Воцарился жуткий гвалт: Оливия костерила индийцев на чем свет стоит, потому что так и сердцу недолго остановиться, Лиззи (в принудительном порядке) знакомилась с бенгальским принцем, а Сиэль требовал тишины и покоя. - Я решительно не могу более здесь находиться! - воскликнула, всплеснув руками, баронесса и вышла в коридор, как следует хлопнув дверью. В полной воцарившейся виноватой тишине послышался каменный треск. Девушка, сердито цокающая по коридору каблуками, заслышала подозрительный шорох. Когда на ее голову что-то посыпалось, она осторожно это смахнула и подняла взгляд на потолок - ее посыпало каменной пылью. А в самом центре потолка красовалась, увеличиваясь с каждой секундой в размерах, трещина. - Себастьян! - закричала она, закрывая руками голову и убегая прочь из коридора. Только ей это мало помогло - потолок, решив обвалиться, не собирался останавливаться. Куски камня, падая вниз, грозились завались все вокруг. Демон, услышав ее крик даже сквозь грохот, рванулся, взметнув простынь, чтобы никто не видел, как его контуры смазываются, приоткрывая истину, и в один миг оказался подле нее, за доли секунды до того, как потолок должен был размозжить ее. В вихре камней, почему-то замедливших свое падение, в полутьме коридора, обнимаемая демоном столь крепко, что дышать было невозможно, но и в то же время, слишком бережно, чтобы навредить ей, именно в этот миг Оливия почувствовала себя живой. Себастьян смотрел в ее широко распахнутые, маслянистые глаза и спокойно вдохнул-выдохнул пару раз. Эта женщина в своей порочной святости и неотразимом обаянии заставляла его быть человечнее, чем он хотел. Жаждать ее душу тоже, хоть и в то же время четко осознавать, что ее ему не видать. Он, не способный любить по-настоящему, как она, наверное, желала бы быть любимой, мог предложить ей лишь защиту, в обмен на множество ярких эмоций, волной захлестывающие его от одного ее нахального обольстительного вздоха. Но ей об этом вовсе знать не обязательно. - Как ты? - смахивая с нее пыль, спросил он. - Вроде цела, - помотав головой для верности, и, наконец перестав держаться за его руку, машинально в ответ начав отряхивать дворецкого, не заметила, что все домашние уже давно высыпали в коридор и галдящей толпой подбирались к Оливии и Себастьяну. - Нет-нет-нет! Со мной все в порядке, - отчаянно махая руками, отнекивалась баронесса, в надежде, что ее оставят в покое. Но нет, ее должны были пристально осмотреть, а то вдруг Себастьян не углядел. Весь оставшийся день строители, гости поместья и его постоянные обитатели сновали туда сюда: то нужно было отполировать столовые приборы, то поправить кладку у лестницы, то рассказать, какой карри самый лучший, то что-то уронить, закричать, испугаться, раздать указания, убрать, перетащить, найти, зашить, приготовить, проследить - и еще миллион маленьких и больших дел, которые все успели сотворить к вечеру. Неудивительно было, что Оливия и Сиэль, вытесненные болтушкой Лиззи и балаболом Сомой на дальний угол дивана в гостиной, в спокойном уюте и тепле от камина, уснули. Граф, сложив руки на груди, небрежно склонил голову к плечу баронессы, а та, поставив руку на подлокотник, умильно подпирала щеку ладонью. *** За этим днем потянулись последние неспешные зимние деньки - поместье пришло в нормальное состояние, Сиэль занимался делами фирмы, слуги периодически разносили окружающую обстановку в хлам, и Оливия с Себастьяном беззаботно вкушали чаи по утрам. До тех пор, пока в самом начале весны графу, после письма от королевы, не вздумалось устроить чудной прием. В этот день баронесса мирно сидела на кухне, греясь у камина и следя за тем, чтобы Бард не вздумал использовать новый огнемет, и бездумно вышивала какую-то тряпку. На нее иногда находили приступы бешеного рукоделия, когда она не могла отложить в сторону иголку, и шила, шила до того момента, пока не натрет мозоль на пальце. - Ну и ветер... - сетовала Мейлин у окна. - В такую погоду мне всегда неспокойно. - В этой треклятой стране всегда такая погода, - Бард потянулся было, чтобы закурить, но Оливия немедленно выразительно закашлялась и указала вон - с той зимней пневмонии графа она старалась оградить Сиэля от факторов, которые могут хоть что-нибудь спровоцировать, и заставляла курить повара на улице либо в открытое окно. - Единственное, о чем вам стоит беспокоиться, так это о том, что белье не успеет высох... - она осеклась на половине слова, потому что черный вход, ведущий на кухню, просто слетел с петель. Мейлин и Бард моментально ощерились против вошедших, баронесса незаметно стянула со стола тесак, чтобы в случае чего не предстать невинной овечкой. Все краски смешались моментально - один из наглецов, вытащив шпагу, вздумал крушить все направо и налево, справедливо решив, что ему тут не рады. Он легко ушел от атаки Мейлин и разрубил ее пистолеты надвое. Оливии нехотя пришлось признать, что это - чистая работа профессионала, и он представляет ощутимую угрозу. Она увидела, что Бард хочет напасть на вторженца с ножом, но тот, опять весьма эффектно миновал удар, и нацелился своей шпагой прямо в голову повара. Вздохнув, баронесса запустила тяжеленный тесак в полет (все же в метании она была не так сильна), зная, что своим толстым лезвием он непременно погнет или хотя бы собьет в курса тонкую шпагу. Как нельзя более вовремя появился Себастьян, с ходу предложивший "гостям" пирожные. Нападавший все же перестал метаться и оценил сладость, объедая ее прямо с лезвия шпаги, как приемлемую. Сделав вывод, что он вряд ли человек, потому что ему не нравится стряпня дворецкого, девушка принялась рассматривать незнакомцев внимательней. Пепельно-серые волосы и сверкающие аметистом глаза пугали и настораживали, а нахальный тон того, что помоложе и поактивнее выводил из себя. - Чарльс Грей и Чарльз Фиппс, мы служим ее величеству в качестве личных секретарей и дворецких, рады встрече. - Не вижу здесь королевы, чтобы ей прислуживать, - презрительно фыркнула Оливия, и, мягко встав со стула, дошла до Себастьяна и подергала тесак, который лезвием завяз в подставке под пирожные. Безрезультатно - тот даже не сдвинулся. - А сегодня мы еще и посыльные, - омерзительно подмигнув, Грей показал конверт. - Фи, обеспечить развлечение гостю из Англии через две недели? Сиэль, за кого они нас принимают? За дом с красными фонарями? - махнув на королевских дворецких, спросила девушка. Граф, долго рассматривая письмо, все же согласился. Баронесса понимала, что им движет - королевское доверие несколько пошатнулось, после того, как она усомнилась в невозможности спасти тех похищенных детей. Оливия не знала, что с ними произошло на самом деле, но понимала, что вряд ли они были живы. Услышав, что Чарльз Грей будет надзирающей обузой все время приема, она умоляюще закатила глаза к небу, понимая, что в высшей канцелярии вряд ли располагают судьбами вышколенных на убийц идиотов. Две недели подготовки прошли незаметно. Сиэлю почему-то казалось забавным скрывать от Оливии список гостей. *** - Покажи, - требовательно хлопнув ладонью по столу, заявила она. - И не подумаю, - фыркнул граф, отодвигая бумажку от девушка на дальний угол огромного стола. Перегнувшись через всю столешницу, баронесса почти дотянулась, но тут список оказался в руках Себастьяна. - Не вздумай проколоться, - Сиэль погрозил дворецкому пальцем, и вновь уткнулся в свои бумаги. Оливия, не долго думая, рванула на Себастьяна. Однако все ее подпрыгивания возле этого фонарного столба во фраке не дали никаких результатов. А потом, когда она моргнула, мужчина и вовсе исчез. Она обернулась и увидела его возле двери. - Дайте же вы мне эту чертову бумажку! - рыкнув, она бросилась в погоню. В пустом поместье у Себастьяна было огромное поле для мгновенных перемещений. Баронесса, уже знатно выдохнувшись, отворила дверь в свою комнату, чтобы перевести дух и продолжить охоту. Но прямо перед кроватью, нахально обмахиваясь списком, стоял дворецкий. Шаг, прыжок, и ее нога, предательски запнувшись о складку ковра, подвернулась, она полетела на мужчину, сшибая его с ног и роняя на кровать. Даже не стараясь сдвинуться с мужчины, она шумно дышала, уткнувшись носом ему в грудь. - Я думал, ты за высокие отношения. А сама все время падаешь. - Объятия на люстре меня никогда не прельщали, - хихикнув, возразила она. - Думаешь играть со мной, женщина? И не по правилам? - сбросив ее с себя, демон улегся на бок, подперев голову рукой, в которой сжимал список. - Игра - лишь последовательность интересных выборов. Какие тут правила? Куда хочешь, туда и ходишь, - взяв руками его за отвороты пиджака, мягко проворковала она, подтягивая Себастьяна ближе. - Тогда твоя, должно быть, окончена? - отбрасывая список на пол и нависая над Оливией, спросил демон. - Пусть так. Жить интереснее, когда конец не предопределен, - проведя ладошкой по его щеке, заключила она. - Я хочу стать более живым, даже если внутри меня так же темно, как в ту ночь, когда ты смотрела на звезды из окна, - даря ей пьянящий поцелуй, он жарко шептал в перерывах, глотая воздух. - Я так каждый раз делаю. Ты что, всегда подле меня? - Так приятней и спокойней жить, - заметил он. - Когда есть хоть кто-то, кто может оттенить твою тьму своей? - расхохоталась она. - Когда осознаешь, что в своей темной одинокой вечности вряд ли найдешь кого-то похожего, начинаешь хвататься за любой такой огонек. Иной раз привязанность возникает в одно мгновение, и то, что ранее демон считал слабостью, теперь даровало ему силы. Что же, мир меняется, и он готов к этим переменам. И, хотя он привык жить, как демон, он уже так давно не был в своем мире, что не был уверен, жаждет ли он туда вернуться. Ведь там нет ни кошек, ни сияющих душ, ни Оливии.