Everybody Loves Somebody

Можно сказать, что Николина больше не видела смысла в своих встречах с Барти. Точнее, попытках с ним встретиться, раз за разом оканчивающихся неудачей. По ночам она спала, утомленная физическими упражнениями, и вовсе не думала ни о каких свиданиях. На уроки Грюма начала ходить через раз, чаще зевая на занятиях, нежели слушая. Зато дружба с гриффиндорцами набирала обороты. Гермиона все больше времени проводила с Крамом, а Гарри с Роном (уже давным-давно помирившиеся) теперь с радостью общались с Николиной. Девушка порой заходила за ними после уроков, пусть даже ей приходилось тащиться из расположенной в подземелье слизеринской гостиной в башню — на астрологию или прорицания. Вот и теперь, постучав для приличия (хотя перемена уже началась), Ника просочилась в кабинет, невнятно поздоровалась с профессором Трелони и подошла к друзьям. — Как думаете, удастся нам сегодня поймать Гермиону, или мы снова лишены ее общества? — подмигнула болгаринка. — Зато облагодетельствован Крам, — буркнул Рон, запихивая книги в портфель. — Пойдемте, пойдемте, — несколько устало произнес Гарри, — я не слишком жалую этот кабинет. Уизли с Николиной синхронно пожали плечами и двинулись к выходу. Однако, когда троица проходила мимо задумавшейся было преподавательницы — мисс Трелони — та ухватила болгаринку за локоть, желая удержать. — Девушка, которая пытается убежать от судьбы?.. — Простите? — Ника округлила глаза. Но друзья уже утянули ее вон из кабинета. — Не слушай ее, — посоветовал Рон, — она просто чокнутая. — Ну да, но, говорят, она когда-то сделала настоящее предсказание, — возразил Гарри. — Когда-то! Ты какое время вспомнил? Еще до падения Сам-Знаешь-Кого, что ли? Ника потерла висок. — Давайте не будем ссориться из-за какой-то ерунды. Просто сменим тему, хорошо? И пойдем поищем Гермиону с Крамом, вдруг они захотят к нам присоединиться. — Ну уж нет! Либо этот болгарский дуб, либо я! — скривился Уизли. "О Дискордия!" — Николина с досадой хлопнула себя по лбу. Однако, слова преподавательницы Прорицания не прошли для Николины даром. Если сердце ее еще было холодно и оскорблено, то что-то неведомое, то самое, что всегда будто бросало ее в руки Краучу, вновь проснулось и выпустило когти. Ей нужно было сегодня — нужно! — пойти в Выручай-комнату. И молиться, чтобы Барти решил сделать то же самое. Конечно, Судьба могла бы пошутить и сегодня, сделав так, чтобы Барти, каждый день поджидающий Нику в Выручай-комнате, сегодня внезапно решил не приходить, разуверившийся и отчаявшийся, но... нет. Он был там. В белой рубашке, со стаканом маггловского вина "Серый монах" в руке. Мужчина вскинул голову, посмотрел на Николину так, как будто молил о явлении Святую Деву и — о чудо! — она снизошла с Небес. — Ника? Она проскользнула в дверь, улыбнулась. Девушка шла медленно, помахивая туфлями, которые держала в руке. — Я бежала босиком, — болгаринка кивнула на обтянутые черными чулками ноги. Затем медленно и счастливо улыбнулась, так, будто это не он, а она сейчас осушили пол-бутылки алкоголя. — Я не ждал, что ты придешь, — изумленно протянул Барти. Николина пожала плечами. — Тогда зачем так красиво оделся? — Не терял надежды. Ника запрокинула голову, смеясь, затем достала палочку, взмахнула ею, шепча заклинание. Крауч изумленно приоткрыл рот. Пальцы его разжались и Николина едва успела перехватить стакан, прежде чем он упал на пол. — Я правильно расслышал?.. — тряхнул головой Крауч, — Я изрядно пьян, знаешь ли... — Правильно, — она поставила стакан на стол, затем взяла в руки бутылку и одним махом осушила четверть. Нельзя сказать, что болгаринка пила впервые. Но маггловское вино было гораздо крепче огневиски и девушка мгновенно почувствовала... нет. Это было не опьянение. Снова — ее магия, рвущаяся наружу, горячая, иссушающая, толкающая их с Барти друг к другу. "У меня кружится голова," — успела подумать Ника, падая в объятия Крауча. — Крепкое вино, а? — шепнул он ей на ухо. — Да-а, — протянула девушка, впиваясь пальцами в его воротник, притягивая к себе, прижимаясь и отираясь, как мартовская кошка. — Ты сошла с ума?.. — Давно. "Какое вино и какая женщина..." — в свою очередь восхитился моментом Барти. Они кое-как разделись, на Николине даже остался один чулок, а на Барти — рубашка, и повалились на диван. Крауч особо не миндальничал с девушкой, просто притянул к себе и, быстро, без предупреждения, овладел. Ника пискнула, но все оказалось гораздо менее болезненно, чем она ожидала. Девушка выгнулась, позволяя себя обнять за талию, зарылась пальцами в волосы любовника. — Расслабься, просто расслабься, — посоветовал Крауч. Ника захохотала, уже изрядно протрезвевшая и от резкой боли, и от внезапности всего происходящего. — Вот уж что мне никак не удается, так это расслабиться! Сквозь туман алкоголя и жажду друг друга они чувствовали и что-то еще. Оба чувствовали. Магия. Пресловутая женская магия Николины бушевала, металась и искрилась, как электричество. Это был пир силы, настоящий фейерверк! И с каждым движением Барти, которым он вжимал любимую в диван, магия становилась сильнее. После она потянулась к нему, улыбаясь, повела голыми плечами. — Мне нравятся твои губы. — Поцеловать тебя везде? И язык тоже не забыть?.. Николина усмехнулась, снова — с этим вскидыванием головы, сводившим Крауча с ума. Он коснулся ее шеи, нежно, не так, как обычно. И сбоку, почти под самым ухом. — Теперь все будет по-другому.