Everybody Loves Somebody

Наступило первое июня, пришло время третьего испытания. Подготовиться к нему, в отличие от первых двух, было невозможно, впрочем, как и сжульничать — никто до поры не имел ни малейшего понятия, что ждет участников. Это было действительно испытание, которое покажет, кто лучший. По всем параметрам и качествам. Квиддичное поле было засажено волшебными растениями, образовавшими плотный лабиринт. В глубине его, как возгласил Дамблдор перед началом состязания, находится Кубок. Первый, кто его коснется — станет победителем. После сигнала в лабиринт войдут Диггори и Поттер, затем — Крам, и после всех — Делакур. Также директор сказал, что на любом этапе состязания можно послать вверх сноп красных искр и отказаться от борьбы. То есть, все серьезно. Стоило участникам Турнира зайти в лабиринт, как ветви и лозы за их спинами сомкнулись, образовав плотную стену. По рядам трибун прокатился возбужденный шепот. Все четко понимали, что последнее испытание самое трудное. — Ну, ничего, так долго, как в прошлый раз, не будет, — сказал Грюм, усаживаясь неподалеку от Николины, — Вообще-то, найти Кубок — проще простого, вопрос только, не передерутся ли чемпионы... — он подмигнул здоровым глазом. — А, да, — рассеянно ответила Ника. Прошло едва ли три минуты, как в воздух взвился сно красных искр. — О, спорим, это сдалась кисейная барышня Делакур, — ухмыльнулся Грюм. Но ему никто не ответил. Ника все еще напряженно размышляла над событиями последней недели, а сейчас еще и одновременно ждала, что зрители смогут увидеть что-то еще, кроме сигнала о помощи. А вот многие другие болельщики не скучали — продолжались ставки, которые принимали близнецы Уизли, одна нелепее другой, кто-то что-то скандировал, свистел, где-то, кажется, даже — уже! — началась потасовка. Через какое-то время из лабиринта вышел Крам с Флер Делакур на руках. Парень мрачно оглядывался и тряс головой, походя при этом на коня. К Виктору мгновенно подбежали Хагрид (вообще-то, это его обязанностью было разыскивать пославших сигнал участников) и мадам Помфри с помощниками. Бесчувственную Флер уложили на носилки и отправили в больничное крыло, а Крам остался на поле, о чем-то негромко переговариваясь с медсестрой. — В ушах звенит, — пожаловался парень, — и это. Рябит перед глазами. Еще я как-то все плохо помню. Мадам Помфри кивала, отдавая распоряжения подрчному, какие травы принести. Крам высказал желание остаться на поле и досмотреть чемпионат до конца. Ему, как и всем, было интересно, кто же победит (хоть это и являлось очевидным — из трех школ верх так или иначе одержит Хогвартс). Прошло немало времени, прежде чем поле вновь оживилось. Видимо, Грюм немного ошибся в своих чаяньях. Успела даже вернуться пошатывающаяся Флер (француженка была полна решимости дождаться конца Турнира). И вот, когда всеобщее напряжение достигло апогея, на поле сверкнула вспышка ключа-портала и на траву повалились Гарри и Седрик. Оба. Оркестр заиграл гимн Хогвартса, все зааплодировали и затопали. Но чемпионы не поднимались с земли. А Седрик не шевелился. И, как оказалось, не дышал. Больше не дышал. К чемпионам подбежали Дамблдор, Хагрид и Фадж, министр магии. Они засуетились, начали перешептываться... зрители напрягли слух. Внезапно тишину нарушил вопль Гарри, преисполненный такой горечи, что у всех волосы встали дыбом: — Он вернулся! Волан-де-Морт вернулся! А прозвучавшее имя Сами-Знаете-Кого буквально пригвоздило всех присутствующих к скамьям. Когда же всеобщее оцепенение спало, отовсюду начали слышаться всхлипы — кто-то жалел Седрика, кому-то просто было страшно. На поле, обнимая труп хаффлпафца, сидел Амос Диггори, отец покойного чемпиона Хогвартса. Грюм оттаскивал дрожащего Гарри. Фадж, с таким лицом, будто Седрик умер ему назло, презрительно оглядывал трибуны. И именно этот факт — несчастный случай, выкрик Гарри и всеобщее подавленное состояние подействовали на Николину отрезвляюще. Она наконец смогла впустить себе в разум догадку, о которой уже давно боялась подумать всерьез. Грюм — это Барти. Или наоборот. Болгаринка принялась спешно пробираться через трибуны на поле. Но ее финальной целью был кабинет Грюма. Однако проникнуть туда оказалось непосильной задачей. Сначала Ника заблудилась (год в школе так и не научил ее разбираться с исчезающими лестницами), а когда же она, наконец, добежала, у самых дверей девушку придержал за плечо Людо Бэгмен. — Туда нельзя, мисс. Вы представляете, поймали Пожирателя! Просто немыслимо, в Хог... — Я знаю, — уже плохо соображая, что говорит, простонала Николина, — пустите меня к нему! Глаза Бэгмена округлились. — То есть, как это — ты знала?.. — Пусти! — рыкнула уже совершенно обезумевшая болгаринка, вырываясь из рук Людо и подлетая к двери. заетм распахнула ее пинком. Но было уже поздно. В немом ужасе Ника прижала ладони ко рту. На кресле, неестественно прямо, словно деревянный, сидел ее Барти. Но ее ли уже?.. Маячивший за его спиной дементор не осталял сомнений — самая страшная казнь магического мира, которой мог подвергнуться человек, свершилась. Николину затрясло от ужаса и гнева. Девушка быстрыми шагами подошла к Фаджу и замахнулась... все ждали пощечины. Ника ударила кулаком. Кто-то ахнул — сразу несколько голосов: Бэгмен, Каркаров, Дамблдор, Макгонагалл... и только Снейп не произнес ни звука. Гарри в комнате не было — должно быть, его только что отвели в больничное крыло, а преподаватели Хогвартса как раз, видимо, пришли узнать, что с пленником. Фадж, от удара упавший спиной на стол, с трудом поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. — Как Вы могли! — едва не плача, произнесла Николина, — Без суда, без следствия... Это беззаконие! — Убивать людей — вот это беззаконие! — Рявкнул министр, — И соблазнять молоденьких студенток, как я понимаю. Это тоже беззаконие! — Мне уже было восемнадцать, — решительно произнесла Ника, — я была совершеннолетней даже по маггловским меркам. — Ах вот как, — протянул Фадж, — тогда арестуйте ее как соучастницу. Чьи-то сильные руки мгновенно схватили Нику повыше локтей, лишая возможности двигаться. — Будешь сидеть в Азкабане вместе со своим милым, поняла? — Фадж ухмылялся настолько мерзко, что Николина подумала — возможно, в том, чтобы выбрать сторону темного Лорда, есть здравый смысл. — Вы не можете этого сделать, — решительно сказал Дамблдор. — Это еще почему? — Министр явно был недоволен. Кровь с его губы стекала на подбородок, но министр не замечал этого, ожидая объяснений. Николина закрыла глаза, затем прошептала: — Я беременна...