Эмиль и Дикий Заяц

«Разыграть партию с минимальными потерями. Звучит сухо, но за словами – жизнь моего семейства. Лай собак всё дальше. Небольшая группа охотников ждёт в засаде. Только не размен! Пусть я всего лишь королевская пешка, но понимаю, что размен – всегда не в нашу пользу. Никого не потерять – вот цель, вот главный принцип. На краю поляны стоит фигура. Не ребёнок, но и не взрослый. Не охотник, однако с ним лохматый пёс, я таких раньше не видел. Пёс может быть опасен. Если выскочу неожиданно, парень от испуга выпустит поводок, а пёс погонится за мной. Так что путь налево и назад отрезан. Ружьё прямо напротив. Туда бежать – самоубийство. Я затаился, и пока игра ведётся у другого края поля, я успею всё обдумать. Налево и назад, вперёд по прямой, вперёд и вправо, где засада, бежать нельзя. Остаётся направление «направо и назад». Там стоит белая королевская пешка. Мы друг для друга не опасны. Что такое?! Пешка двинулась ко мне? А что она может сделать? Да ничего. Однако как настойчиво приближается! Сижу, не шелохнусь. В густой траве среди кочек не разглядеть меня. Гм... Ружья нет, желания укусить не чую. Не побегу, лучше выждать. Лучше, чем мчаться навстречу верной смерти. Смерть – проигрыш. А мы хотим окончить партию с минимальными потерями». Эмиль не любит охоту. Он живёт в большом доме за городом с отцом и старшим братом. Кроме них ещё есть домработница, она следит за порядком и варит на удивление невкусную кашу. Эмиля заставляют эту кашу есть. Но лучше пусть каша, чем подстреленная на охоте дичь. Убийство никогда не развлекало его: ни в шесть, ни в семь лет, ни теперь, когда он – совсем взрослый восьмилетний человек. И всё же отец раз за разом тащит его на охоту. «Сын, у нас столько гостей! Не порть праздник. Не кочевряжься!» Эмиль вынужден согласиться. Старший брат хочет участвовать в охоте, но ему не позволяют. Его щенок подрос, но не обучен. Так что брат держит своего пса на поводке. В перелеске Эмиль не следит за охотой. Смотрит только перед собой, ну и ещё украдкой разглядывает живописные кочки, заросшие осенними цветами, покрытые зелёной травой вперемешку с жёлтой, жухлой. Иногда трава колышется. Иногда вдалеке слышно птицу. В траве видна чья-то мягкая спинка. Эмиль неуверенным шагом приближается, стараясь не шуметь. Если под деревом сидит зайчик, то пусть это будет его зайчик, никому нельзя в него стрелять! Парень замирает в трёх шагах от дерева. Большие тёмно-карие глаза, окружённые короткими густыми ресницами, встречаются со светло-ореховыми, почти оранжевыми с болотной прозеленью глазами зайца. Тот внимательно наблюдает за незнакомцем. – Живой зайка! – хочет крикнуть Эмиль и зажимает рот обеими ладошками. Нельзя кричать. Зверёк совсем небольшой, пёстрая песочно-коричневая шкурка сливается с жухлой листвой и отцветшей травой. Уши прижаты к спине, лапы подобраны. Эмиль подходит ближе, стараясь ступать тише, медленнее. Растопыренные пальчики подрагивают от волнения. Страшно, если зайка сбежит. Пусть он не сбежит! Пусть не сбежит!!! «Побегу, когда он наклонится ко мне, сделаю петлю и метнусь туда, откуда он пришёл. Собакам придётся обегать белую пешку, терять время. Неплохой вариант, но... Бег по открытому полю на виду у противника... Нет, стрельбу не откроют, побоятся задеть пешку. Всё же погоня – неприятная вещь, хотелось бы её избежать. Кто-то шевелится в засаде. Понятно. Они увидели меня. Не паниковать! Пешка меня разглядывает. За орешником, вижу, прикладывают двустволку. Скверно. Собака на поводке тянет, тащит сюда хозяина. Тоже плохо. Окружат – живым не выйти. Одна маленькая пешка, а какое напряжение! Бежать ещё не поздно. Пса неминуемо спустят с поводка. Страшно умирать! Если страх захлестнёт меня, я наверняка погибну. Если не терять хладнокровия, смогу выжить. Свора приближается. Мне конец. Всё-таки бежать? Сейчас, когда усилилось их нападение? Маленькая пешка наклоняется. А что, если разрешить взять себя на руки? Пересижу «в плену», пока свора пробежит мимо, кусну, чтобы от неожиданности меня отпустили. И – дёру!» – Эмиль, что у тебя там? – кричит старший брат, с трудом удерживая своего питомца. Младший брат оглядывается, торопливо наклоняется к зайцу. Осторожно берёт обеими руками под брюшко. Зверёк молодой, не тяжёлый. Эмиль прижимает его к груди, рывком расстёгивает курточку, сажает за пазуху. Наружу высовывается заячья голова с прижатыми, словно нераспустившиеся лопухи, ушами. Заяц ставит переднюю лапу на плечо парню. Смотрит, чуть высовывая нос: позади остались фигуры раздосадованного подростка и рвущегося с поводка пса. Эмиль быстро шагает к дому. В его сознании события пронеслись ураганом: он поднял зайца на руки, развернулся и, еле сдерживаясь, чтобы не побежать, пошёл прочь от собак и охотников, гавканья и грубых окриков. И вот он идёт полем. Дом в паре километров от леса. Поле, дорога, ещё поле. Раньше он не решился бы пуститься в этакую даль без отца или старшего брата. Но во-первых, он не один. А во-вторых, заяц ему доверяет, парень чувствует это. Эмиль косится на зайца, который так и не спрятал голову, по-прежнему опирается на плечо передней лапой. «Ладно, от собак отделались. Теперь что? Подождём. Пока всё спокойно, не стоит дёргаться. Выстрелов не слышно. Вот было бы славно, если бы они отложили партию. Правда, тогда всё внимание переключится на королевскую пешку. Вот я влип. Мы влипли. Удеру – парень потащится за мной. Вижу, он уже считает меня своим, отпускать не собирается. С одной стороны, это неудобно. С другой стороны, не съест. Ну-ка... пахнет молоком и пережжёнными злаками». – Щекотно! – заливаясь смехом, говорит Эмиль, сбавляя шаг. Всё это время он торопливо шёл, глядя под ноги: важно было не споткнуться и не уронить ношу, нечаянной радостью пригревшуюся у него под курткой. Но заяц внезапно потянулся и понюхал его. – Вы такой красивый за-аяц. Парень не рискует погладить зверька, вдруг тому не понравится? – Благодарю, – бормочет заяц. – А вы – очень любезный юноша. Эмиль останавливается. Зайцы ещё никогда не разговаривали с ним! – Простите, я не представился. Эмиль. – Дикий Заяц. Весьма рад знакомству. Парень идёт дальше, но его шаг становится неуверенным, руки сжимают зверька сильнее. Эмиль думает: «Показалось? Или он тоже считает, что я достаточно взрослый? А вдруг он убежит? Но он – точно волшебный, потому что – говорящий». – А вы не против? Я не хотел вас забирать, честно... Но у меня никогда не было домашнего... Ой, то есть я не хочу заставлять... Тем более, если вы говорящий, значит, держать вас в доме нельзя, да? – Почему же, – Дикий Заяц косится на парня. – Вас, Эмиль, тоже не на дворе, чай, растят. – Да, но вы не сбежите? Дикий Заяц молчит. Что тут скажешь? Заговорил – считай, приручил. У зайцев так не принято: завести беседу, а потом потихоньку смотаться. Если познакомился с кем-то – будь вежлив и без объяснений не улепётывай. Эмиль торопится домой. Надо показать Дикого Зайца Варваре и попросить, чтобы она по утрам давала овсянку новому... э-э... питомцу? Другу? – А мы с вами будем дружить? – осторожно спрашивает Эмиль. – Давайте попробуем. Только не тащите меня в свою норку. – Конечно-конечно! У вас будет собственный домик, – Эмиль взбудоражен и счастлив. – По утрам овсяная каша. Собак держат отдельно, в дом они не заходят, так что вы будете в безопасности. Правда, брату подарили пса, но у него отдельная комната. Да! Обещайте не грызть мебель, а то брату влетело за погрызенные ножки стульев. – Секундочку, кто грызёт стулья? – Собака брата. – По утрам – овсяная каша на молоке? – Угу, – кивает Эмиль угрюмо. – Вам нравится?! – оценив гримасу на лице парня, Дикий Заяц советует. – Чтобы было съедобно, злаки с молоком не смешивайте, к огню не подносите. По утрам стоит питаться разнообразнее. Я, к примеру, люблю свежие одуванчики и сурепку. Яблоки ем и морковку, если угощают. – Кто угощает? – Родители. Вы же не думаете, что я – сирота? Эмиль соображает: «Конечно, у Дикого Зайца есть семья, только получается, что я разлучил его с родными. А вдруг они погибли на охоте?!» При этой мысли он переходит на бег. Дыхание быстро сбивается. Отчего-то колет в боку и жжёт в груди, но парень не делает остановок до самого дома. – Что??? Какой ещё заяц? Из лесу? Небось, в паразитах весь! – увлекаясь собственным негодованием, домработница никак не может попасть ключом в замок. Эмиль жалеет о том, что позвал: «Варвара, откройте! Я принёс из леса живого зайца!» Распахнув дверь, Варвара встаёт на пути. В дом не протиснуться. – Баловство одно! Отпусти зайца и вымой руки, – велит она. Эмиль с обидой и непониманием смотрит на неё. Вроде бы договорились с отцом, что она командует, когда готовит или прибирается. Эмиль безропотно ест кашу и «через не хочу» складывает игрушки перед сном, даже если клей на самолёте не просох или не окончена настольная игра. Но почему сейчас нельзя в дом с зайцем? Лесной гость поворачивается, чтобы поглядеть на грозную Варвару. – Ух, какая прелесть! Какие реснички, какие лапочки мяконькие! Растворившись в умилении, домработница пропускает их. Дикий Заяц вытягивается пушистым столбиком, чтобы рассмотреть новое место. Замирает, впитывая образы. В тёмном коридоре его круглые глаза становятся каштаново-чёрными. Эмиль на ходу скидывает ботинки, он торопится в ванную. Надо вымыть руки, чтобы у Варвары не было повода для придирок (вон она, идёт по пятам, того и гляди отберёт зайца!). Своего нового друга парень сажает на стул рядом с ванной. Дикий Заяц тоже умывается: облизывает передние лапки и трёт ими щёки, проводит по одному и по другому уху, словно красна девица плетёт косу. Эмиль и Варвара зачарованно наблюдают за ним. Больше нет сомнений: у такого чистюли паразитов быть не может. В кармане Варвариного передника некстати трещит телефон. Зверёк припадает на передние лапы, потом прыгает на пол и, скользя когтями по кафелю, прячется под ванну. «Варвара Петровна, – слышен голос папы Эмиля. – У нас неудача. Ни одного зайца сегодня. Сделайте, что там у вас было задумано. На двенадцать человек. Спасибо». Эмиль от радости машет руками, разбрызгивая воду. – Ур-ра! Все зайцы живы! Все ваши – живы! Выходите! Обернувшись вслед убегающей на кухню Варваре, он заглядывает под ванну. – Дикий Заяц! – Дайте мне отдышаться. Мы – не люди и не чувствуем азарта при опасности. Для нас страх – это погибель. Эмиль послушно ждёт. Из-под ванны высовывается мордочка, зверёк выходит из укрытия. Длинные уши широкими листами двигаются в разные стороны независимо друг от друга. Дикий Заяц медленными, осторожными прыжками передвигается, обнюхивая каждый предмет. Ознакомившись с вещью, он проводит по ней подбородком. Такое быстрое, уверенное движение. Потеряв терпение, Эмиль берёт Дикого Зайца на руки. – Сейчас пойдём в мою комнату, а потом поднимемся наверх. Там – игрушечный домик, санки, много всяких вещей. Сломанная метла, думаю, вам понравится. Она из прутьев. – Лучше сразу покажите домик. Хочу быть в безопасности, когда придут остальные. Эмиль не спорит. Поднимается в мезонин и отпускает своего друга на пол. Пройдя пару шагов по пыльному полу, лесной гость чихает. Хоть в мезонине и чисто на вид, он чихает и чихает. Потом осматривается; Эмиль осторожно разбирает вещи на полке. Вытаскивает деревянный домик, просторный и крепко сколоченный. Внутри гремит игрушечная мебель. Обежав домик кругом, Дикий Заяц запрыгивает в широкое окно. Через мгновение из окна летит миниатюрный стол. И стул, и другие бесполезные в заячьем хозяйстве вещи. – Перенесу домик вниз, а то у вас аллергия на пыль, – рассуждает парень. – Сурепку и одуванчики положу внутрь. Ещё поилка нужна. Надеюсь, Гришина собака к вам не сунется. – Гриша – кто это? – Мой старший брат. – Стесняюсь спросить, – зверёк выпрыгивает из домика. – Как зовут папу? – Володя. У меня ещё двоюродные сёстры есть, Ульяна и Настя. Они с нами не живут. – При всём этом вас зовут Эмиль?! Дикий Заяц стоит, повернув голову боком, – так ему лучше видно собеседника, который тут же садится на пол. – Мамин любимый писатель, – объясняет Эмиль. – Меня в честь него назвали. Мама придумала имя ещё до моего рождения. А потом семья с ней попрощалась, папа так говорит. Он никогда не объясняет, где она. Что значит "семья с ней попрощалась"?! Дикий Заяц тихо подходит, ставит переднюю лапу Эмилю на колено. Глядит, не мигая. – Значит, она закрыла глаза и перестала двигаться. К тёмно-коричневым глазам парня подступает вода. – То есть она умерла? Дикий Заяц взбирается к нему на колени, садится, поджав лапы. Он круглый, как шарик. Мягкий шарик с уложенными вдоль спины ушами. Эмиль гладит зайца и чувствует, что вот-вот расплачется, но... Когда гладишь прекрасного пушистого зайца, плакать вроде как и не хочется. Эмиль водит рукой по шелковистой тёплой спинке. И печаль отступает. А Дикий Заяц осторожно толкает носом ладонь и спускается на пол. Вздохнув, Эмиль относит домик вниз. Дикий Заяц скачет за ним по пятам. Во дворе слышен шум: вернулись с охоты гости, хозяин громко зовёт старшего сына. Эмиль не видит, как его друг прячется внутри игрушечного домика. Входная дверь отлетает в сторону. Гриша, измызганный и запыхавшийся, врывается в дом наперегонки со своим псом, таким же грязнющим и лохматым. – Покажи, что ты там подобрал!!! – вопит старший брат. – Это – мой зайка, – Эмиль пытается загородить собой домик, но Гриша заламывает его руку, захватывает в замок. Пёс чует добычу, тянется к домику и суёт морду в окошко. Секунда, нет, даже меньше – и оба парня вздрагивают от истошно-отчаянного визга. Пёс отпрыгивает в сторону, прячет в лапы нос и скулит, словно жалуется на обиду. – Муха, что случилось? – бросается к нему Гриша. – Не мотай головой. Что с носом? Эмил замирает от ужаса. Он не понимает, что произошло с Мухой, и волнуется, как там Дикий Заяц. – Твой зверь тяпнул мою собаку! – старший брат возмущён и растерян. – Нечего было лезть. Это его домик, – еле слышно отвечает младший. – Что?! Что ты сказал? Кулак повисает перед носом Эмиля. Муха, по паспорту – Мух-Леви Алмазный Дон из Северных Просторов виновато глядит на хозяина. Ему стыдно, что в семейной иерархии он сдвинулся на ступень ниже. – Возиться с тобой, дураком, не хочется. Муха, идём. Гриша шагает к двери, но его пёс неуверенно перебирает лапами. Громкий стук изнутри домика – и Мух-Леви срывается с места, бежит за хозяином. Оба выходят во двор. Эмиль бросается к домику, заглядывает в оконце. Дикий Заяц сидит, прижав уши, свернувшись комочком. Глаз его с прищуром, явно недобрым, следит за происходящим в коридоре. Увидев друга, Дикий Заяц притворяется спящим. Но Эмиль не уходит. – Да, я укусил его за нос, – признаётся зверёк с недовольством. – Впредь будет уважать. – А что там грохнуло? Дикий Заяц звучно топает задней лапой. – Так мы отпугиваем тех, кого считаем слабее, но с кем не хотим связываться. Не принимайте на свой счёт. Мы с вами на равных. Эмиль так рад! Во-первых, его признали другом. А во-вторых, не будут кусать за нос. Парня переполняют эмоции, он снимает крышу и вытаскивает Дикого Зайца из домика. Прижимает к себе, трётся щекой о его щёку. Дикий Заяц обнюхивает его. Эмилю щекотно, он фыркает от смущения и разжимает руки. – Теперь мы можем быть на "ты", – говорит Дикий Заяц, спрыгнув на пол. – Обнюхивание у вас – часть знакомства, как у собак? – парень пугается, не обидел ли он друга, и торопится сменить тему. – Я согласен на "ты". Давай, покажу мою комнату. В детской Дикий Заяц первым делом встаёт столбиком, чтобы оглядеться. Затем запрыгивает на плюшевый диван. Парень хохочет: зверёк подпрыгнул выше нужного и в воздухе свернулся, словно испуганная гусеница. Бесшумно опустившись на четыре лапы, лесной гость обнюхивает сидение, трётся о него подбородком. – Это мой любимый диван, – поясняет Эмиль, плюхаясь рядом. – Прости, теперь это мой диван, – рассеянно отвечает Дикий Заяц, исследуя вышитую подушку. – На этой подушке я спал в детстве, – продолжает Эмиль. – Она тоже моя, – говорит зверёк, проводя подбородком по вышивке; потом по руке парня. – И ты – мой. Эмиль не перестаёт улыбаться. Дикий Заяц внезапно взбегает по нему, как по лесенке. Оказавшись на спинке дивана, скатывается вниз как с горки. И снова – вверх, и снова скатывается. Эмиль счастлив. Жаль, длится это недолго – Варвара зовёт всех обедать. – Я не голоден, – тихо произносит парень, его живот громко урчит, противореча словам. Дикий Заяц прислушивается, подогнув лапку. Светло-ореховый глаз заглядывает в тёмно-карий. Внезапно Дикий Заяц ныряет под подбородок Эмиля и упирается головой парню в челюсть. – Типа, я тебя тоже пометил, и ты – мой? – Да. Только у тебя нет специальных желёз. Ты вообще пахнешь как ребёнок. Мои младшие братья и сёстры так пахнут, они родились недавно. Листопаднички. А тех, кто родился весной, называют подснежниками. – Ты – подснежник? – Ага, – Дикий Заяц озирается. – А ты, смотрю, играешь в шахматы? Эмиль переносит игральную доску на пол, расставляет фигуры. Дикий Заяц садится у двух рядов чёрных. – Люди всегда начинают первыми, – говорит он, щурясь. – Я был на охоте, потому что отец заставил, – оправдывается Эмиль. – Вообще я не ем мясо... С тех пор, как понял, что ради этого убивают. И травля мне не нравится. – Твой ход. Шахматы, чай, не охота. Они играют, Эмиль – белыми, заяц – чёрными. В первой партии чёрные объявляют мат на седьмом ходу. Вторая партия длится чуть дольше, но Дикий Заяц всё равно побеждает. И третья, и четвёртая победа за ним. – Ты потрясающий мастер, – говорит Эмиль. – Нет, просто ты не продумываешь ходы, – видя обиду в глазах парня, Дикий Заяц добавляет. – Друзья не утаивают друг друга правду. – А папа меня хвалит, – возражает Эмиль. – Папа станет тебе другом, когда вырастешь. А пока он – родитель, – Дикий Заяц вздыхает. – Хромает твоё воспитание. В шахматах нельзя легкомысленно передвигать фигуры. Жертвовать ими – тем более. Каждая пешка – кто-то из близких. – Ты серьёзно? Это же игра! – Отец говорит, когда боишься проиграть, начинаешь метаться и становишься уязвимей. Это ослабляет оборону, ставит под удар других. Надо разыгрывать партию грамотно, хладнокровно, не попадаясь на уловки противника. Остаться в живых – всегда выигрыш. – Но жизнь – не шахматы. – Жизнь – боль, – снова вздыхает Дикий Заяц. – Если думать о том, что тебя ежесекундно могут слопать, останется вытянуть лапки и умереть. Но если видеть в охотнике не врага, а шахматную фигуру, становится не так уж страшно. Отец говорит: наступающий день – просто очередная партия в шахматы. Дверь в детскую распахивается. На пороге – хозяин дома. – Эмиль, я рассказывал тебе про бешенство у диких животных? Парень виновато опускает голову. Он и забыл, что его новый друг цапнул Гришиного питомца. – Собаку уже пристрелили? – ехидно интересуется Дикий Заяц. – Нет, но ветеринар уже в пути. Приедет – осмотрит вас обоих. А пока – марш обедать! – приказывает отец, как бы не замечая, что к нему обратился не младший сын, а Дикий Заяц. Эмиль собирает шахматы, подхватывает на руки зверька и выходит из детской. В столовой гости приступают к горячему. – Э-э-э! – возмущённо вопит Гриша, видя, кто у Эмиля на руках. – Почему ему можно за стол с зайцем, а мне – нет?! – Потому что ты не поймал зайца, – назидательно отвечает отец. – В следующий раз не зевай. – Опять попросишь вегетарианское? – один из гостей подначивает Эмиля, но тот не отвечает. Гости обсуждают что-то скучное. Эмиль шлёпает вилкой по картофельному пюре и тайком кормит зайца зеленью со своей тарелки. Тот не хочет редиску, но с удовольствием хрустит ломтиком огурца. – Смотри, будет расстройство желудка, – негромко предупреждает гостья справа. – Я держу кроликов и знаю, что говорю. – Спасибо, – шёпотом благодарит Эмиль. – Это – Дикий Заяц. Их разговор не тонет в шуме, его слышат все. Замечания начинают сыпаться с разных сторон. – Володя, зачем ты разрешил? Клопов вам принесёт или блох. – Балуешь мальчишку, позволяешь садиться за стол с живой игрушкой. – Отпустите, ради всего святого, животинку в лес, не мучайте! – Здоровый заяц не подпустит к себе человека! Он явно болен. – Послушай, кролики и зайцы метят всё подряд. Если оставите его, надо обязательно кастрировать. Дикий Заяц собирается спрыгнуть на пол. Эмиль шепчет ему на ухо: «Сейчас уйдём», – и поднимается с места. – Куда? – грозно произносит отец. Светло-серые глаза буравят взглядом младшего сына. – Спасибо, я наелся, – Эмиль отворачивается. – Выходить из-за стола рано. – Я вам мешаю, – парень пробирается к выходу, доставляя гостям неудобство. Они вынуждены придвигаться к столу и пропускать его. Отца раздражает неповиновение, но больше всего злит, что сын не разделяет его интересов, не принимает и – ещё чего не хватало – в глубине души осуждает. – Если ты сейчас уйдёшь, будешь наказан, – предупреждает он. – Тебя тоже кастрируют, – бормочет Дикий Заяц, поднимаясь на задние лапы. Он глядит из-за плеча парня: так лучше видно два ряда белых фигур за столом. – Пап, что такое "кастрировать"? – спрашивает Эмиль, остановившись у дверей. Гости переглядываются, им неловко. Отец разгневан настолько, что не щадит чувства сына. – Это операция, которая лишает потомства. Но вряд ли она понадобится. Твой зверь наверняка болен, придётся его пристрелить. – Нет! – кричат одновременно Эмиль и Гриша. Гриша тоже вскакивает с места. Стул с грохотом падает. От неожиданности Дикий Заяц хватает зубами плечо Эмиля. Тот разжимает руки. Зверёк спрыгивает на пол и убегает в коридор. Эмиль сдвигает рубашку, видит две белые полоски от зубов, но кожа не прокушена. – Пусть отнесёт его в лес, – Гриша торопится высказаться. – Или хотя бы на краю поля отпустит. Ты сам объяснял, что охотник не убивает из ненависти. – Ты поучи меня ещё! Разбаловались оба. Один мяса не ест. Другой вздумал пререкаться. Ты хочешь, чтобы этот заяц перезаразил здоровых животных в лесу?! – отец смотрит в глаза старшему сыну. В такие же, как у него, светло-серые гордые глаза. Грише четырнадцать, он не такой, как младший брат, он не привык отводить взгляд. – Зачем Эмилю-то об этом говорить? Чтобы он полгода потом в подушку рыдал? – Жалостливый, значит? – отец поворачивается к младшему. Тот с пустыми руками стоит у двери и неловко улыбается. Но отец понимает его улыбку по-своему и вскипает. Отбрасывает стул и идёт к окну. Гости вскакивают с мест. Им хочется замять скандал, но они знают: когда хозяин в гневе, его не переубедить. Окно распахнуто. Отец коротко свистит, перегнувшись через карниз. Гриша выбегает из-за стола. Один шаг в коридор и – тот же короткий свист, только в сторону комнат. Эмиль зажимает уши, потом прячет лицо в ладонях. Ему отчаянно хочется плакать. На двор выбегает свора. По коридору крупной рысью несётся к юному хозяину Муха. Женщины виснут на отце семейства, упрашивая его прекратить, не идти на поводу у эмоций, пожалеть их слабые нервы, не устраивать душераздирающее зрелище. Он глух к просьбам. – Да что вы, кисель из него хотите сделать?! Вечно "пожалей, он остался без матери", "не наказывай, ему и так тяжело". Кому тяжело? Вот этому поганцу, который улыбается и думает, что настоял на своём??? Отец стремительно идёт в коридор. Эмиль бежит рядом, пытаясь поймать взгляд, выпросить прощение. За ними, как конвоир, топает Гриша. Следом тянутся гирляндой гости. – Где там твой заяц? – кричит отец, хотя Эмиль рядом. – Охраняй! – приказывает Гриша своему псу. Тот садится у игрушечного домика. – Ах так?! – отец распахивает входную дверь. Ещё свист, совсем другой. Все охотники знают, что этот свист значит. Дикий Заяц тоже знаком с этим свистом. «Матч-реванш начался. Сумасшедшая игра, где из чёрных – одна королевская пешка, хитростью пробравшаяся на последнюю линию». Распахивается дверь игрушечного домика. Дикий Заяц светло-серой гибкой стрелой вырывается наружу и – во двор. Визг! Крик! Фигуры в доме смешались. Муха косматой тучей несётся за сереньким зайкой. По двору с разных, далёких и близких концов бегут гончие. Бегут быстро, хоть и наелись похлёбки из мисок. Гончие видят: один зверь, одна добыча. И рвутся вскачь вслед за Диким Зайцем. А он не петляет. Он понимает, что ему не оторваться от погони, но всё равно летит по прямой. По прямой – самый краткий путь к лесу. За спиной, чует заяц, мчится Муха. Топочет, как лось. Гончая слева всё ближе. Муха уходит влево, как будто нет ему дела до Дикого Зайца. Гончая тянется мордой к добыче, но Муха теснит её плечом, отжимает в сторону. Тонкий визг – гончая сбита с ног, отстала. Догоняет другая, справа. Лохматый пёс и её оттесняет. Они рычат друг на друга. Короткая стычка. Ещё одна преследовательница позади. Муха снова рядом. Дикий Заяц на него косится. «Как будто двужильный, – думает он. – А ведь не взрослый, но и не щенок». Пёс бежит с ним бок о бок, язык вывалил. Охраняет. Свора большая, но за ними угнаться. Самых ретивых Муха раскидывает, впрочем, все гончие живы, хоть и помяты. У перелеска беглецы останавливаются. Дикий Заяц делает пару петель у кустов, садится на задние лапы. Муха ложится, дышит тяжело, закрывает глаза. С языка капает слюна. – Вроде отстали, – говорит Дикий Заяц. Пёс поднимает голову, осматривается. И правда: погоня рассеялась. – Тебе домой пора, – мягко советует заяц, чёрная королевская пешка. Муха бормочет: «Отдышусь и, понятное дело, пойду». – Охраняй Эмиля, он маленький, его каждый может обидеть. – Пф! – пёс поднимается. Столько скепсиса в этом «пф!» – Что не так? – Я служу своему хозяину, – пёс оглядывается на Дикого Зайца. – Ну, и тебя тоже слушаюсь. Мух-Леви не без гордости наблюдает, как по полю бродят усталые гончие и делают вид, что не чуют свежих следов. – Тогда возвращаемся, – велит Дикий Заяц и весь подбирается для прыжка. – Зря, что ль, сюда добирались? – недовольно ворчит Муха, но подставляет лохматую спину и осторожным шагом пускается в обратный путь. – Много ты понимаешь... Сидя на его спине, Дикий Заяц смотрит по сторонам. Он жутко боится упасть, потому что ещё раз бежать не достанет сил, да и телохранитель его сильно вымотан. Гончие, завидя их, рычат, но приближаться не смеют. Мух-Леви переходит на рысистый шаг, уверенный и лёгкий. Заяц хватается зубами за ошейник. Когда они добираются до дома, на дворе уже пусто. Ни одной машины на гостевой стоянке. У раскрытой входной двери стоит Эмиль. Завидев Муху, он начинает рыдать. «Он придавил моего зайца! Догнал и убил!» Парень не замечает, что ошейник перекрутился, и Дикий Заяц висит меховым мешочком под бородой собаки. Но вот Муха у порога. Осторожно склоняет голову. Дикий Заяц отпускает ошейник, перекувыркивается, встаёт на лапки пушистым длинным столбиком. Пёс убегает в дом. – Эмиль... Я вернулся совсем ненадолго. Ну, не реви... – говорит Дикий Заяц, пережидая прерывистые всхлипы. – Прости, я не останусь жить в твоей норке. Сам понимаешь, диким зайцам нужна свобода. Но ты приходи рано утром на нашу полянку. Увидишь, как моё семейство играет в шахматы и иногда – в шашки. А я... я хочу попросить об одной вещи. Укуси Муху за нос. Ради меня. Сделаешь? Обещай же.