О ТАНЦАХ И О ЛЮБВИ... ЧАСТЬ 3.

ПЕРВАЯ РАЗМИНКА: Игорь Адлис Игорю с самого детства, как только в возрасте десяти лет он оказался в недавно возникшем, но уже достаточно популярном клубе "Танцевальные надежды" молодого, набирающего известность тренера Станислава Григорьевича Кучуна, очень нравилось это имя... Хлесткое, как удар кнута, резкое, как выстрел - три согласных, одна гласная. С-т-а-с. Тогда в этом имени для него было что-то очень взрослое, мужественное, оно несло в себе некое настоящее мужское начало, мощное и будоражащее, рядом с которым собственное имя казалось слабым, детским и беспомощным. Разумеется, тогда он и помыслить не мог назвать Стаса просто по имени - только "Станислав Григорьевич", только на "Вы". Даже когда Стасу было двадцать два, он уже умел поставить себя так, что на "Вы" к нему обращались все - от самых юных танцоров клуба до родителей самых старших ребят и организаторов еженедельных турниров, куда Стас педантично каждые выходные группами выводил своих маленьких спортсменов - набираться турнирного опыта и учиться побеждать. Стас терпеть не мог фамильярности и панибратства. У Игоря никогда так не получалось - заставить окружающих говорить ему "Вы". Даже Кирюшка, увидев его первый раз в жизни, меньше чем через минуту сказал ему "ты" и ни разу даже не попытался назвать "дядей". "Дядей" в их общем доме был только Стас, и Игорь отлично видел, что Кирюшка, пятилетний смешной малыш, точно так же, как он сам, мгновенно ощутил исходившую от Стаса мужественность и тут же признал его "вожаком". "Дядя Стас"... Сам он несколько лет обращался к Кучуну только - "Станислав Григорьевич", и даже когда ему уже стукнуло восемнадцать, и Стас как-то в ходе тренировки вдруг словно споткнулся о собственное, в очередной раз прозвучавшее имя-отчество и, шутливо ткнув Игоря кулаком в плечо, сказал – «Ну, хорОш, сколько можно? Ты же не во втором классе… Давай уже «Стас», и на «ты», договорились?» - он еще какое-то время смущался, запинался, да почти в заику превратился с непривычки, у него просто язык не поворачивался сказать – коротко и хлестко, как удар кнута – «Стас». Тогда он уже год как мысленно отдал всего себя, с потрохами, в руки человека, загонявшего его на паркете до судорог в коленях, до пропотевших насквозь тренировочных футболок, вытаскивавшего из него все скрытые, зажатые, сдавленные подсознательными страхами, черствым, бездушным социумом, забытыми детскими комплексами врожденные способности к движению и готовность выражать себя в танце – в руки своего первого и лучшего тренера Стаса Кучуна. Да, только тогда он начал называть Кучуна по имени, да то лишь потому, что так хотел «сам Стас». Даже в раздевалке, после особенно изматывающих занятий и прогонов, за закрытой дверью, между собой, лежавшие по спортивным лавкам без сил мальчишки-танцоры клуба называли своего главного тренера – Станислав Григорьевич… Ну, лет до пятнадцати – точно называли. Лишь сейчас, за полтора дня до начала Национального чемпионата, Игорь вдруг подумал о том, что только ему одному, своему на тот момент самому результативному спортсмену, Стас разрешил обращаться к себе просто по имени. Это подчеркивало положение Игоря в клубе, его уровень, его перспективы, возлагаемые на него надежды – и показывало степень доверия тренера к своему танцору. Доверия, которое двумя годами позже, ровно накануне Опенраша, издерганный тремя годами молчания, Игорь так безрассудно пустил по ветру. Понимал он это, по-хорошему, только сейчас, будучи уже сам тренером, работая с танцорами, на себе ощущая, до какой степени капризы и взбрыки юного спортсмена могут повлиять на результат общей с тренером работы, а то и просто свести на нет весь ход серьезной танцевальной подготовки. Теперь Игорь уже понимал, глядя на все, как бы со стороны, что Стас уже тогда, девять лет назад, абсолютно неосознанно выделял его из общей массы своих учеников – конечно же, выделял! Выделял тренерским вниманием, количеством индивидуальных тренировок, которые Игорь получал в своем клубе больше всех остальных, по первому же своему требованию, а Стас всегда приветствовал, поощрял в своих спортсменах готовность работать больше, до изнеможения, пока ноги уже не отказывались держать… Нет, он не ломал под Игоря привычный установленный график занятий, не забирал для него часы тренировок у других танцоров – для такого тренера, как Стас, подобное было бы немыслимо! Он просто отдавал Игорю все свободные часы до и после официального графика занятий – и это не учитывая часов тренировок Игоря непосредственно в самом графике… Тогда Стас шел на все, чтобы Игорь, действительно, стал лучшим на паркете. Он с готовностью соглашался приехать в зал на пару часов раньше – и уехать из него часа на три позже, чем мог, если Игорь снова и снова рвался работать: еще несколько прогонов программы, еще один детальный разбор связок в танцевальных комбинациях, презентация танцора на паркете, растяжка, хореография рук… Для Игоря тогда это было единственной возможностью опять видеть Стаса, находиться рядом с ним на паркете, в его руках, ощущая на себе ладони Стаса, ощущая щекой, шеей, затылком чужое быстрое горячее дыхание, от которого, казалось, сейчас остановится сердце. А для Стаса? А для Стаса, как Игорь сейчас уже прекрасно осознавал, это были украденные часы сна, ранние подъемы – не в восемь часов, что можно было бы считать подарком, а в шесть, потому что Игорь Адлис опять попросил с утра, до института, хоть полтора часа прогона, и на ближайшую неделю, если можно; поздние возвращения – не в десять вечера, а за полночь, потому что два часа после общих занятий опять-таки уходили Игорю, который готовился к очередному «Кубку «Кристалла» или «Гран-При «Динамо»… Это были утренние чашки кофе с молоком и без сахара на бегу, и сигарета вместо завтрака, чтобы не терять времени… Это были давно остывшие половинки курицы-гриль, чудом прихваченные в круглосуточном магазине по дороге домой в первом часу ночи, когда все уже закрыто, а готовить что-то самому нет ни сил, ни желания… Спустя два месяца, как Стас привел его в свою квартиру, Игорь, уже отлично знавший Стаса «изнутри», в быту, мог представить себе, как это все выглядело – тогда… В то время Игорь научился спать в метро, урывая по двадцать-тридцать минут дороги, задремывая стоя, потому что, сидя, он рисковал проснуться уже в депо. Удачным мог считаться день, когда в его учебном расписании отменялись пары – тогда он спал прямо в аудитории, устроив голову на рюкзаке с учебниками. И после учебы, собственно, как и утром, до занятий, он рвался в клуб, на очередную тренировку – к Стасу. А Стас… Он не спал днем. Он не имел такого права. У Игоря была его любовь, и его переживания, а у Стаса – еще был клуб, были маленькие и юные спортсмены, которых необходимо было готовить к приближающимся соревнованиям, выводить на турниры и следить за их результатами, были родители спортсменов, с которыми нужно было говорить об их детях и перспективах детей, были турниры в преддверии национального чемпионата, было регулярное судейство, была Федерация, были организационные вопросы, которые необходимо было решать… Стас, в отличие от Игоря, не мог позволить себе такую роскошь – спать днем.И кто, спрашивается, в итоге был главным толчком произошедшего семь лет назад? Так загнать, измотать дорогого тебе человека, да еще накануне главного турнира года - это ведь надо постараться. Ну что, он и постарался, со всем запалом двадцати лет и тяжестью трехлетнего молчания. И все же… Все же только ему одному Стас тогда, много лет назад, разрешил называть себя по имени. Потому что верил в своего спортсмена. Верил, как верит сейчас… Игорь сидел боком на узком кухонном подоконнике, привычно опираясь локтем на согнутое левое колено, курил, выдыхая дым в приоткрытую форточку, через оконное стекло рассеянно наблюдал за редкими одинокими людьми, торопливо пересекающими в это воскресное утро забитый октябрьской пасмурной дождливой хмарью старый московский дворик… Час назад он проводил Стаса на встречу с матерью Эмки, куда-то в район Дубровки, и Стас наотрез отказался взять его с собой. Причем Игорь видел, что тот сомневался, прикидывал что-то, словно, колебался, но… Минутное размышление и категорическое «нет». Уехал он один, оставив за собой, дома, Игоря с Кирюшкой – одинаково расстроенных и опечаленных. Кирюшка так мечтал прямо с утра поиграть с дядей Стасом в «акулу», где роль страшной рыбины отводилась, разумеется, ему самому, что огорчился чуть не до слез, когда «дядя Стас» все же ушел по своим «очень важным» делам. Он так расстроился, что снова забрался на диван в гостиной, долго вздыхал, пока Игорь, сидя рядом, молча гладил его по голове, и от переживаний снова задремал в обнимку со своим пейнтбольным шлемом. А Игорь… Игорь сидел на кухонном подоконнике, курил и думал – что делать? Что же, мать твою, делать?! Черт, как хорошо, что Стас всё же решил не брать его с собой. У него просто не хватило бы сил спокойно смотреть Стасу в глаза… Сейчас он видел сложившуюся ситуацию, не как спортсмен, не как танцор, замахнувшийся на чемпионство, не как Игорь Адлис, любовник Стаса, любимый парень Стаса. Сейчас он смотрел на надвигавшуюся на него задачу спокойным, беспристрастным взглядом тренера. И, как тренер, уже опытный, с хорошей практикой, мог со стопроцентной гарантией уверенно сказать: то, что они задумали на пару со Стасом – вернуться после такого перерыва на танцевальный паркет в ранге чемпиона страны – невозможно. Со всей их подготовкой, с жесточайшей дрессурой Стаса, с десятичасовыми ежедневными тренировками, с филигранной по красоте и изяществу программой пяти танцев, которую придумал для него Стас, с великолепной на паркете, с чувственным флёром и уникальной английской техникой латины Диной, выполнявшей свою часть работы в паре не на сто – на триста, на пятьсот процентов! С новыми вызывающе-соблазнительными костюмами, двигаться в которых на площадке не просто удобно, а очень удобно, и которые по молчаливой просьбе Стаса вдруг неожиданно согласился придумать и сшить для них человек, с которым Кучун уже много лет, по возможности, старается не общаться. И к которому он, не задумываясь, пошел – чтобы на национальном чемпионате Игорь выглядел на паркете лучшим… Вот даже со всем этим – взять российское чемпионство с наскока невозможно. И тренер Игорь Адлис видел это так же отчетливо, как если бы сам смотрел на себя со стороны. Национальный российский чемпионат – явление многоярусное и для непосвященного достаточно запутанное. От большинства чемпионатов по другим видам спорта его отличает некоторое наплевательское отношение к возрасту спортсменов, но, одновременно с этим, пристальное внимание к их танцевальному уровню. Ведь танцами можно начать заниматься в любом возрасте, и в шестнадцать лет танцор может как делать на паркете первые шаги, представляя начальные «Е» и «Д» классы, так и быть призером мирового первенства, имея в спортивной книжке высший - международный – класс. Даже ребенку понятно, что выпускать таких соперников на одну площадку заведомо бесполезно – победа определена заранее, еще до выхода. Точно так же выпускать на один паркет танцоров одного класса, разница в возрасте между которыми лет десять – это зрелище не для слабонервных. Пары танцоров десяти и двадцати лет – несопоставимы в одном заходе. Поэтому категории соревнующихся жестко расписаны по классам с ограниченным возрастным промежутком: спортсмены двенадцати-тринадцати лет – это первые юниоры, спортсмены четырнадцати-пятнадцати лет – вторые юниоры, и так далее… Для тех, кто только мечтает заявить о себе, кто делает первые шаги к возможному пьедесталу, специально существует категория Rising stars - "Восходящие звёзды". В этих категориях исключается участие ТОПовых танцевальных пар – действующих чемпионов, мировых, европейских и национальных призеров, финалистов именитых, значимых международных и российских турниров, а также тех пар, кто хоть раз вошел в четвертьфинала основной возрастной категории. Это сделано для того, чтобы разглядеть так называемую «новую волну», чтобы действующие чемпионы не задавили своим именем и техникой свежие новые лица. Ни Эмка – победитель российского первенства, ни Макар Машера – финалист австрийского национального турнира, не могут участвовать в Rising-е, для этого они уже слишком результативны и знамениты. А ведь в соревнованиях «райзинга» тоже будет пара-победитель – Чемпионы России. С одной маленькой оговоркой: «Чемпионы России такого-то года в категории «Восходящие звезды». А для любого посвященного в суть танцевальной жизни это будет звучать, как – «Чемпионы - в отсутствии всех по-настоящему сильных соперников». Только так это и будет звучать, никак иначе. Такой утешительный аванс на перспективу. «Восходящие звезды» - это уже зазорно даже для Стефки с Данилкой, ведь каждый не по одному разу побывал в ранге чемпиона значимых турниров. Поэтому Стеф и не стал регистрироваться на «райзинг» - они говорили со Стасом, все втроем, и решили, что позиция открытого молодежного стандарта, с наличием соперников всех уровней, включая самого Эму, это именно то, что нужно. Стас категорически не хочет связывать имя «Стефан Лилла» в сознании танцевальной общественности России с позицией «восходящей звезды»: по его мнению тренера, «звезда» уже взошла, и доказывать этот факт Стеф будет в самой серьезной категории молодежного стандарта. И это при том, что по возрасту – Стефке весной стукнуло восемнадцать, Данилке совсем недавно – семнадцать – мальчишки вполне вписываются в формулировку «восходящие звезды». А вот выходить «восходящей звездой», когда тебе через полгода светит двадцать восемь, да еще после всех существовавших когда-то побед, даром, что эти победы давно сгорели за сроком давности – это даже не зазорно… Это позорно. Вот лично для него, для Игоря – позорно. Конечно, существует еще международный квалификационный рейтинг по латине, на который съезжаются иностранные судьи, и уже много лет ни для кого не секрет, что их судейство намного более справедливое и объективное, чем разброс оценок «линейки» российских судей. Вот здесь, как и в "райзинге", наверное, можно было бы рассчитывать хоть на что-то… Но точно также, как Стефка отважно выбрал для себя только одну категорию – «Молодежь. Стандарт. Открытый класс» - так и Стас по просьбе Игоря зарегистрировал свою единственную «взрослую» пару только по одной позиции чемпионата. Есть одна, самая главная категория… Называется она скромно и коротко: «Взрослые. Латина». Только победитель этой категории становится реальным, действующим чемпионом России по латине – без уточнений и оговорок. Только по этой категории меньше, чем через два дня выйдет на паркет пара клуба «Танцевальные надежды» - Игорь Адлис и Дина Звягина. Число пар, прошедших регистрацию на «Взрослые. Латина» на чемпионате России этого года – четыреста восемьдесят семь, даже больше, чем было в прошлом и позапрошлом году… Тренер Игорь Адлис курил, сидя на узком кухонном подоконнике, смотрел через стекло в залитый мелким осенним дождиком двор – и понимал: у них с Диной нет практически ни одного шанса, чтобы приблизиться к финалу своей категории – «Взрослые. Латина» - хотя бы на расстояние вытянутой руки. Ангажированное судейство. Многолетний бич и многолетнее проклятие российского танцевального спорта – ангажированное судейство, и, в первую очередь, на крупнейших турнирах сезона. Иностранные судьи, приезжающие судить российские национальные чемпионаты, приходят в ужас и хватаются за голову: коллеги, что же вы творите?! Одна и та же пара на финале, при открытом судействе, когда выставляемые судьями оценки видит весь зрительный зал, может получить за танец всю «палитру» - с первого по шестое место, а на финалах каждый голос, каждое выставленное паре место, может стать окончательно решающим в раскладе результатов. В российских судейских «линейках», прямо в ходе соревнований, идет не замирающая ни на секунду очень активная жизнь: там сводятся счеты, выражается благодарность, выполняются договорные обязательства, заводятся дружеские связи, срубаются под корень фавориты и выводятся к финалу заведомые аутсайдеры. И все это с дружескими улыбками на лицах. Есть те, кто не стесняется договариваться о нужных результатах прямо в ходе танца – не глядя на спортсменов, тихо нашептывая на ухо стоящим рядом судьям свои пожелания… Мало провести в финал «нужную» пару – ей необходимо создать достойное «обрамление». Когда этим правилом пренебрегают – на паркете может оказаться пара, чье присутствие в финале настолько «режет глаз» зрителям, что зал непрерывно свистит и «захлопывает» аплодисментами объявляемый номер пары и имена спортсменов. Всем очевидно, что это «свои»… Чтобы этого не случилось, в финал вместе со «своими» надо выводить пары одного уровня – техничные, «ровненькие», обязательно немного уступающие «своим», и вот тогда получается не финал, а картинка! И победа выглядит убедительной и заслуженной. Для этого нужно всего лишь не подпустить к последнему отборочному кругу всех реально сильных претендентов, «срезав» их, выбросив из турнира, самое позднее, за пару кругов до финала. Подкопаться невозможно, доказывать что-то – бесполезно. Не помогает ни скейтинг-система подсчета результатов, ни попытка запретить судьям «в линии» приводить на соревнования свои пары – можно оставить «свою» пару дома, а стоя в линии, заботливо просудить пару нужного тебе по каким-то вопросам коллеги. И круг замкнулся. Система судейства национальных турниров возникла давно и работает бесперебойно. Тренер Игорь Адлис отлично был знаком с этой системой. Сейчас, сидя на кухонном подоконнике, он не понимал, как эту систему можно проломить. Или как ее обойти. Или как возможно оказаться вне действия этой системы. Очень много нюансов… Кто будет судить категорию «Взрослые. Латина». Чьи интересы будут доминировать. Кто назначен потенциальным победителем этого сезона, а что он назначен заранее – можно даже не сомневаться… Это будут не просто соревнования, не просто ежегодный национальный чемпионат. Это, помимо самих танцевальных соревнований, будет война. Война связей, лобби и интересов, в которую ради его возвращения на паркет безоглядно ввязался его единственный любимый мужчина – Стас Кучун. А Стас… Стас не то чтобы этого не понимает, он-то как раз знаком с системой судейства в разы лучше, чем сам Игорь – Стас сейчас откровенно не желает принимать эту систему во внимание. Он словно закусил удила и прет, как танк, плюя на препятствия. Он готовил их с Диной так, как не каждая пара-фаворит готовится к чемпионату мира. Он довел их до совершенства, насколько это вообще возможно было сделать физически, и Игорь отлично видел, что закусивший удила Стас Кучун желает чистой победы по очкам – без всяких договоренностей и закулисных приседаний – и ему плевать на всю одиозность и ангажированность судейских «линеек». Стас всего себя вложил в них с Диной, в их подготовку, в их программу – как тренер, как созидатель, как творец. Игорь только надеялся, что Стас, такой, каким он был последний месяц, весь месяц их изматывающих, нечеловеческих тренировок, не стал обращаться ни к кому за помощью и «содействием» - для главного тренера клуба «Танцевальные надежды» Станислава Григорьевича Кучуна это было бы жестокой, злой подставой. Есть тренерский уровень, с которого человек уже не может просто так, в лоб поклянчить поддержки: или это делается долго, намеками, тонко и аккуратно, или не делается вообще. Для «долго и аккуратно» у Стаса не было ни времени, ни возможностей – он был занят тем, что защищал свой клуб, своих учеников, своего Игоря, от обезумевшего маньяка, в появлении которого рядом с клубом и танцорами Стаса Игорь до сих пор считал виновным лишь себя одного. И опять получалось, что это он, как и семь лет назад, помешал Стасу спокойно подготовиться к национальному чемпионату. Опять помешал… Для Игоря уже давно не было секретом, кто же был истинным виновником случившегося с ними обоими семь лет назад, и вставшую перед ним во всей своей громаде задачу – побороть систему судейства, победить которую в принципе невозможно – он видел сейчас, как свой шанс искупить вину за все, что навалял по молодости, по дурости, по откровенному юношескому эгоизму. Тогда он был влюблен и очень хотел нравиться Стасу, это желание сжигало его изнутри и тащило за собой, не разбирая дороги. Но хотеть нравится человеку – и любить человека, это огромная разница, теперь он уже это знал точно. Любить человека – это, в первую очередь, думать об этом человеке, о его стремлениях, желаниях и надеждах. Понимать, чего он ждет, в чем нуждается, что ему на самом деле необходимо. Понимать, чего он ждет… Перед Игорем сейчас стоит задача, решить которую невозможно. А Стас ждет, что Игорь сможет победить… Он любит Стаса – и поэтому найдет возможность справиться с задачей, которая не имеет решения в принципе. Он выйдет на паркет и сделает все, чтобы биться в финале. Он еще не понимал, как сможет обойти эту систему, уничтожающую даже самых лучших в угоду чьим-то интересам. Но он обязан ее обойти – и он ее обойдет. Каждой мышцей, каждой клеткой тела Игорь чувствовал, что готов. Готов к борьбе, готов соревноваться, готов показать все, на что способен – все, чему Стас научил его. А он очень многому научил Игоря за последние два месяца. И главное – тому насколько он, Игорь, нужен Стасу, как он ему необходим. Да, это, похоже, самое главное… И он умеет, он найдет способ решить задачу, которая вот уже много лет не имеет решения. По-другому не будет… Сейчас главное – пройти первые два отборочных круга, с этого и надо начинать… Через час, когда вернется Стас, Игорь спросит – всё ли в порядке? - Всё нормально, не бери в голову… Обычные материнские нервы накануне России… - странно задумчивый Стас улыбнется и легко взъерошит ему длинные черные волосы, которые оба единогласно решили на паркете собирать в «хвост» - такой же, как Стас сделал Игорю на танцевальном празднике в Керчи. – И ещё… Эмке пока не говори, что мать приехала. Чтоб не дергался лишний раз… Мы с ней решили, что к финалу она сама объявится… Игорю показалось, что Стас чего-то недоговаривает, но настаивать он не рискнул – таким усталым и не выспавшимся выглядел Кучун. Игорь хотел к вечеру все же вернуться к теме матери Эмы, в любом случае это могло касаться Стефки, но его отвлек телефонный звонок… Звонила Дина. Игоря сразу насторожил её странный, чуть приглушенный голос. Можно было подумать, что Дина расстроена. - Игорёш, я не хотела тебя дергать до открытия… Но, думаю, лучше все же сказать… - партнерша Игоря говорила с паузами, словно пыталась подобрать слова. - Сейчас звонил Марк… Передавал тебе привет… Они с Суо завтра прилетают, до следующего воскресенья… На весь чемпионат… Они даже последнюю клинику перенесли, чтобы к нам приехать… - Ну, так здорово! – Игорь улыбнулся, это была отличная новость. – Вот и познакомимся… - Ты погоди… Не торопись… - казалось, Дина собиралась с силами, голос стал еще глуше. – Марк сказал… Ширли прилетает… - Ширли?... – Игорю не надо было объяснять, кому принадлежит это имя - Ширли Баллас. О мировой знаменитости, тренере по латине, матери Марка, демонстративно отказавшейся от сына за его любовь к итальянскому мальчишке с примесью японской крови – Суо – Игорь много узнал от Дины еще в самом начале совместной работы. – И ты считаешь… - Она будет судить взрослую латину… Её пригласила Федерация… - выговорив главное, Дина опять замолчала, голос стал почти неслышным. - Ты понял, да?... Похоже, я вам всё сломала… Ты прости, я не знала, что ее пригласят… - Динуля, успокойся… Ты сейчас что делаешь?...– по звучавшему из трубки голосу Игорь понимал, что Дину категорически нельзя оставлять одну, в своих мыслях. - Ты одна?... - Сейчас Митя приедет… - негромко прозвучало из трубки. Дина впервые на памяти Игоря была откровенно расстроена и даже не пыталась это скрыть. - Поедем на машине кататься… Митя говорит – это отвлекает… Игорь, ты понимаешь, что она… - Дина, спокойно… Жди Митю, поезжайте кататься… - когда рядом с Диной возникал спокойный, молчаливый, уверенный в себе Митя Гончаров, Игорь мог не переживать за свою партнершу. – Просто будь на связи, завтра увидимся в зале – все обговорим… И ещё… Стасу пока – не надо… Ему и так хватает. Ладно?... - Я думаю, что хватает… - Дина помолчала. – Конечно, ладно… Только я боюсь… - Бояться будем, когда алмаз добудем… - экспромтом срифмовал Игорь шутку из старой комедии. – Не бойся, подруга, справимся… - Думаешь?... Ты просто не знаешь Ширли… - Зато я знаю нас. И Стаса… - Игорь был абсолютно спокоен. Его спокойствие по капле начинало передаваться Дине. – Жди Митьку, и валите кататься. Проветришься… А к ночи я тебе ещё наберу, договорились? - Хорошо, буду ждать… - голос Дины зазвучал громче и живее. - Скажи Митьке, чтоб не лихачил – мне нужна целая партнерша. Я намерен с ней выиграть этот чемпионат… Дина фыркнула в трубку и, не удержавшись, рассмеялась. На этом и расстались. Никто из них троих – Стас, Игорь, Дина - тем воскресным дождливым вечером даже не догадывался, что судьба латиниста Игоря Адлиса будет решена во вторник, в день открытия Опенраша, на третьем танце – румбе - первого же отборочного круга категории «Взрослые. Латина», в давящей толпе еще двадцати двух пар захода. И решена не ими… ПЕРВАЯ РАЗМИНКА: Марьяна Пугачева На всяческие надвигающиеся неприятности и гадости, особенно если они задумывались за спиной и исподтишка, у «королевы» московского молодежного стандарта, гламурной красавицы Марьяны Пугачевой в последнее время развился нюх, как у русского спаниеля, натасканного на утку: она сразу же делала «стойку», замирала – и далее прислушивалась исключительно к своей интуиции, даже если та шла абсолютно в разрез с окружающей реальностью. Как правило, интуиция Марьяны Пугачевой была права, а реальность – нет. Вообще, у Марьяны в последние месяцы были достаточно странные и непростые отношения с окружающей её реальностью, приучившие её смотреть вокруг более пристально и внимательно, чем она позволяла себе еще весной, когда сдуру и проглядела всё, случившееся с Эмкой… Конечно, она храбрилась, и не показывала виду, но всё, происходившее в клубе после возвращения спортсменов со сборов, произвело на нее сильное впечатление, и было бы странно если бы произошло иначе – все же, Марьяна была девушкой впечатлительной, с хорошим воображением, и её безудержная фантазия много раз, в разных вариантах, рисовала ей, что могло бы произойти, если бы за последний безумный месяц хоть кто-то из них хоть куда-то не успел: приехать, прибежать, прийти… Вот что бы могло произойти с Игорем, со Стефкой… С Герой Карташовым… С Эмой… В первую очередь, конечно, с Эмой. Потому что с тем же Стасом, как и с ней самой, по железному убеждению Марьяны, произойти не могло ничего – кто-то же должен защищать, водить за руку, кормить с ложки, давить машиной и убивать гадов. И на это во всем клубе способны были по ее мнению исключительно три человека – она сама, Стас Кучун и партнерша Макара Галка Спиридонова. С недавних пор к своему боевому трио Марьяшка готова была частично добавить и Ингу Ларину – а что, хорошая девчушка, правильная. Не во всем еще разбирается, но, как минимум, не трусиха, и поручение, которое дал ей Стас, выполнила отлично. А ещё Марьяну Пугачеву очень согревал тот факт, что когда Инга оказалась в ситуации, в которой ей понадобилось мнение умного, взрослого человека, то девочка пришла именно к ней, к Марьяне. Что, по мнению Пугачевой, опять же говорило о том, что стефкина партнерша, Инга Ларина, девочка умная и серьезная. Но в целом, все, случившееся за последний месяц, заставило Марьяну Пугачеву еще внимательнее начать прислушиваться к собственной интуиции, и последние пару суток эта самая интуиция пилила, как ржавая пила, по нервам «королевы» московского молодежного стандарта, портя настроение и вызывая тоскливое ощущение надвигающихся неприятностей. Это не было связано с клубом, с начинающимся через два дня чемпионатом, с их с Эмкой парой, их изящной, словно, воздушной программой, с её двумя новыми роскошными стандартными платьями, каждое из которых в своем здоровом чехле вот уже неделю висели в квартире на специальной металлической дуге, закрепленной на стене комнаты… Это напрямую было связано с её партнером Эмкой Градиевским и его семьей – Марьяна ни на одну минуту не поверила, что тетя Нелли, эмкина мать, решила проигнорировать Опенраш, как сказал ей Эмка, и осталась в Лондоне. Осталась она, как же! Три ха-ха! Только такой наивный, искренний человек, как Эмка, мог проглотить всю эту лапшу – что мама не хочет приезжать и торчит в своей ненаглядной Англии – и не подавиться. Хорошо зная Нелли Марковну, Марьяна не сомневалась, что тетя Нелли - в пути, если уже не в Москве. И ничего хорошего её приезд ни Эмке, ни Стефке не принесет, в этом Марьяна Пугачева была не просто уверена, это она знала наверняка… И сейчас ее волновал совсем не национальный чемпионат. Уверенная в своем партнере, в самой себе – и еще как уверенная в самой себе! – в своем тренере Станиславе Григорьевиче Кучуне, в железобетонном намерении Эмки выиграть турнир и подарить Стефке свой чемпионский кубок, Марьяна боялась этого приезда, и всего, что он нес с собой, буквально хребтом чувствуя какую-то давящую муть, которую она в этот воскресный день даже сформулировать толком не могла. Она только чувствовала, что на нынешний, победный для них, как ожидают все, Опенраш надвигается большая проблема, имя которой – Нелли Марковна Градиевская. То, что и Эмка, и Стефка будут перед этой проблемой абсолютно бессильны – Марьяна, истинная женщина до мозга костей, не сомневалась ни секунды. Есть такой особый женский тип, перед которым абсолютно беспомощны интеллигентные, тонко чувствующие мужчины – такие, как Эма и Стефка. К такому типу относилась Нелли Марковна Градиевская. К этому же типу относилась и сама Марьяна Пугачева. Поэтому она и не сомневалась ни секунды, что тетя Нелли ни в каком не Лондоне, а очень даже в Москве, или прибывает сюда с часу на час. Сама Марьяна на месте Нелли Марковны именно так и поступила бы, а что вы хотите? Эмка, дурак, рассказал матери про Стефку… Когда партнер сообщил Марьяне, что говорил с мамой, а та не желает слышать про Стефку и категорически отказалась приезжать на национальный Чемпионат, Марьяна с трудом проглотила все нецензурные слова, которые жгли ей язык – ну кто же так делает?! Зачем?! Какого черта?! С его-то маменькой?! Эмка еще такой ребенок… Теперь Марьяна Пугачева была абсолютно уверена, что с момента, как ее партнер рассказал матери про свои отношения со Стефкой, в их жизни образовалась еще одна проблема. И для того, чтобы понимать, что им всем – в первую очередь Эмке – теперь грозит, хорошо бы понимать, где, все же, эта самая проблема – а именно тетя Нелли – пребывает. В Лондоне, как уверен Эмка, или, все же, в Москве? Для этого час назад Марьяна Пугачева вызвала к себе звонком с мобильного «группу поддержки» - своего верного друга и поклонника, Витю Мохова, который, как всякий нормальный парень, хорошо разбирается в возможностях интернета. Потому что задачу на воскресный вечер Марьяна формулировала креативную и маловыполнимую – любой ценой узнать, где в настоящий момент находится Нелли Марковна Градиевская. Можно трясти списки авиакомпаний, совершающих рейсы из Лондона в Москву. Можно попробовать залезть в Лондон – должны же там быть какие-нибудь адресные или телефонные книги?! Витька – умница, он лучше нее должен знать, что именно, какие сайты надо будет трясти… За наступающий Чемпионат Марьяна не переживала – мысленно, только для себя, она уже расставила основных претендентов по местам, а кто победит в категории молодежного стандарта, даже спрашивать смешно! Эммануил Градиевский и Марьяна Пугачева! Кто-то сомневается?! Стефку с Ингой, после длительных, серьезных размышлений, Марьяна все же вывела в финал и поставила на четвертое место – хотя сейчас даже Стас, похоже, сомневается, что Стефка – «проходной» для финала. Ну что, через пару дней увидим, куда пойдет… В коридоре мелодично прозвучал дверной звонок – приехал Витька… Спустя еще три часа выпивший литра три заботливо приготовленного крепкого кофе, взлохмаченный, со слегка остекленевшим взглядом Витька сообщит изнывающей в ожидании Марьяне Пугачевой, что её опасения подтвердились – Нелли Марковна Градиевская совсем недавно, сутки назад, прилетела в Москву. Какие именно сайты Витьке пришлось взломать, чтобы разжиться информацией, девушка предпочтет не спрашивать – меньше знаешь, крепче спишь. Во всяком случае, когда ее поймают и начнут пытать за взлом сетей – она ничем не сможет навредить своему другу и поклоннику Витьке Мохову. Именно так будет в тот момент нашептывать ей в ухо хваленая интуиция Марьяны Пугачевой…