Imagine Your OTP

Представь, что Б дарит А список под названием «Причины, по которым я хочу просыпаться с тобой каждое утро».

Идея, вне всяких сомнений, была нелепой, наивной и за милю отдавала статьями из девчоночьих журналов тех сортов, что брезговали брать в руки даже сами девчонки. Диппер и не понял, в какой момент убедил себя, что это может сработать. В мысленных спорах с собственным скептицизмом он приводил самые разные аргументы: что это будет полезно для Билла, который упорно пытался постичь суть человеческих эмоций и вписаться в хотя бы отдалённо привычные для людей рамки, дабы ему, Дипперу, жилось чуть проще. Что это будет полезно и для него самого, до сих пор с трудом принимающего факт того, что он живёт под одной крышей, делит постель и, чёрт бы его подрал, испытывает чувства весьма неоднозначного толка к демону, который несколько лет назад едва не разрушил весь мир и не уничтожил его семью. После того, как Билл воскрес совершенно необъяснимым образом и появился разбитым и почти обессиленным, запертым в человеческом теле на пороге Хижины, утекло достаточно воды. Изменилось почти всё — и их отношения в первую очередь. Доверие выстраивалось тяжело и натужно. Лишь два года назад Диппер решился сделать, наконец, шаг навстречу. Но это не значило, что их проблемы, временно задвинутые на второй план, исчезли насовсем. И теперь Диппер, выбравшийся посреди ночи из тесных объятий своего бойфренда и запершийся на кухне с листом бумаги и авторучкой, кусал пластиковый колпачок, нервно отбивал по столу барабанную дробь и тщетно пытался составить список «Причины, по которым я хочу просыпаться с тобой каждое утро». Смутные представления об основах романтического подхода подсказывали, что каждый пункт этого списка должен быть изящен, лестен и поэтичен. Поэзия и Билл Сайфер в понимании Диппера сочетались паршиво. Даже слишком. Задача осложнялась тем, что комплименты, ласковые прозвища и прочая сентиментальная чушь для влюблённых парочек в их отношениях определённо не являлись нормой. И если Диппер был готов отпустить себя и попытаться высказать свои эмоции честно и максимально открыто, то Билл, скорее всего, сделал бы это основным поводом для подтруниваний над ним на следующие лет так десять. Но попытаться стоило. Хотя бы попытаться. Раз уж он дал себе слово… Диппер вздохнул, сел на стуле поудобнее и всё-таки занёс ручку над листом. Причина первая. Рядом с тобой я улыбаюсь куда чаще обычного. Штамп? Несомненно. Но это было чистой правдой, и не написать о том, как действует на него одно только присутствие Билла рядом, Диппер не мог. Причина вторая. Ты неплохо целуешься, знаешь. Причина третья. И не только целуешься. ;) Боже, этим пунктом он точно забивал последние гвозди в свой собственный будущий гроб. Причина четвёртая. Обожаю то, каким растрёпанным и обаятельным ты выглядишь по утрам. Причина пятая. Когда я просыпаюсь раньше тебя, мне нравится смотреть на тебя спящего. Честное слово, во сне ты не выглядишь и наполовину таким засранцем, каким являешься на самом деле! Причина шестая. Очевидно, я действительно начинаю доверять тебе. Причина седьмая. Когда я просыпаюсь рядом с тобой, я понимаю, что больше никогда не буду один. Причина восьмая. Ты помогаешь мне чувствовать себя по-настоящему живым. Диппер так увлёкся составлением списка, что не сразу заметил присутствие здесь ещё одного человека. Точнее — совсем не человека. И всё же. — Эй, Сосна, — Билл, как оказалось, наблюдал за ним, стоя в дверях. Полностью обнажённый и ничуть этого не смущающийся, он сонно сощурил глаза и выдавил из себя смутное подобие улыбки. — Ты чего тут торчишь? — Да так, — Диппер поспешил накрыть исписанный лист ладонью. — Составляю список покупок. Нужно будет завтра заглянуть в магазин, у нас молоко закончилось, да и вообще... — К дьяволу это всё. Возвращайся в постель, а? — вдруг перебил Сайфер. — Мне без тебя не спится. Он произнёс это без тени неловкости, настолько открыто и мягко, что у Диппера, не ожидавшего ничего подобного, больно кольнуло под рёбрами. Билл не стал дожидаться ответа. Проглотив зевок, он обернулся и уже почти скрылся в тёмном коридоре, когда Диппер наконец решился. — Билл, постой. Безжалостно смяв почти готовый список в кулаке, он поднялся на ноги, выключил свет и шагнул по направлению к Биллу. Тот протянул руку и безошибочно отыскал в темноте его выставленную навстречу ладонь. Притянул к себе, и Диппер, чувствуя исходящее от него тепло, впервые в жизни произнёс отчётливо и твёрдо: — Мне кажется, я тебя люблю. Он знал, что для Сайфера, обычно читающего его разум, как открытую книгу, это признание не являлось ни новостью, ни откровением. Но именно в этот момент всё встало на свои места. Для него самого — в первую очередь. И это, по сути своей, было решающей и самой важной из всех причин.