В ночь на первое апреля

Близится полночь. Пустой бальный зал пугает слепящим блеском разноцветных столов, уставленных самыми невероятными блюдами. Никаких ламп нигде не видно, но глаза уже слезятся от нестерпимо яркого света, льющегося словно отовсюду. Просторы дворца поистине поражают – в одном его углу оркестр играет марш, в другом польку, ничуть не мешай друг другу. Да и как они могут мешать, когда здесь всего один оркестр, а другой не более чем его отражение в зеркале. Между столами снуют слуги-зебры в цветастых бабочках на выкрашенных чем-то красным шеях. Вино, молоко, мед, шоколад текут полноводными реками из одного угла зала в другой, смешиваясь и снова расходясь, и снова смешиваясь, образуя небольшие озерца, обрушиваясь каскадами с невысоких уступов. Тут и там торчат высокие сиреневые пальмы, с которых вниз надменно взирают черные попугаи с маленькими злобными глазками. А посреди этого безумства возвышается башня с покатым спуском, вьющимся по внешней стороне. Сие монументальное сооружение наполовину утоплено в зеркало, в котором оркестр играет польку, и где находится вторая половина этого странного бального зала. С потолка вниз на вершину башни спускается широкая лестница укрытая ядовито зеленой ковровой дорожкой. Флаттершай дрожит, боясь встать на середину зеркала и оказаться наполовину в зазеркалье. Робкую пони подобострастно, но очень настойчиво, ведут на середину башни. Своих провожатых Флаттершай видит в первый раз: какая-то светло-голубая земнопони с седыми нечёсаными вихрами и другая сиреневая, чья грива похожа на черничное мороженное, а взгляд словно гипнотизирует. Служанки почтительно шепчут и подталкивают пегаску все ближе и ближе к зеркальной глади, а с другой стороны приближается её точная копия с искаженным яростью лицом и двумя пони так похожих на её спутников, но все же чем-то неуловимо других. - Ваше Величество, не бойтесь. Не бойтесь, вставайте, Ваше Величество, – шепчет прислуга. Вдруг, неведомая сила рывком бросает испуганную пони на зеркало, и Флаттершай застывает не в силах пошевелиться. Наполовину здесь, наполовину в зазеркалье. В голову невинной пони заползают чьи-то чужие мысли, занимая словно специально подготовленные для них места в сознании пегаски. - Потерпите, Ваше Величество. Мы восхищены вами. Мы в восхищении, – льются с двух сторон тихие подобострастные слова прислужниц. Под переднее левое копыто Флаттершай кто-то неуловимо быстро подсовывает маленькую синюю подушку, с вышитой на неё головой василиска. Пегаска крепко зажмуривает глаза и тут же решительно распахивает, устремляя взгляд вверх на лестницу, по которой скоро начнут сходить гости. Жужжащий звук крыльев параспрайтов, поддерживающих полу её прозрачного зеленого платья, успокаивает. Где-то далеко звонит колокол, разнося своим низким басом весть о приближающейся полночи. Прислужницы выстраиваются у неё за спиной по обе стороны зеркала. Флаттершай слышит их голоса. - Сейчас начнется, Ваше Величество. Улыбайтесь, просим Вас, улыбайтесь. Все будут желать Вашего внимания. Не обойдите никого, Ваше величество. Часы бьют последний, двенадцатый раз. Пегаска смотрит на лестницу во все глаза, но все равно пропускает момент, когда на ней появляется первый гость – серый единорог в мантии судьи. Он подходит ближе, целует выставленную на подушке ногу и удаляется на темную половину зеркала, откуда на Флаттершай пялилась её злобная копия. - Граф Френд Джастис, - тут же пояснияет одна из прислужниц. Кто именно, пегаска не видит, не в силах повернуться и посмотреть, - Приговорил восемь государственных преступников к стоянию на голове в течение недели, а остальных десять пони запряг в лодку и катался по улицам Кантерлота, пока не был схвачен и заперт в лечебнице святого Криэйта. Вслед за ним показываются и остальные. Появляясь словно из ниоткуда, кто-то степенно и важно, кто-то дико хохоча, они все спускаются по лестнице и останавливаются подле Флаттершай, целуя её копыто и заискивающе заглядывая в глаза. Поток пони с каждой минутой становится все плотнее и плотнее, Флаттершай кивает и улыбается в толпу, уже не выделяя никого в отдельности в пестрой массе. В ушах стоит гулах, через который пробиваются кристально чистые голоса прислужниц. - Твист Мист, городской сумасшедший. Винтаж Вайт, считала себя Селестией, какое-то время успешно играла роль её двойника. Вет Грэйпс, выращивал говорящие ягоды, но говорили они только с ним, – мерный речитатив успокаивал пегаску и отвлекал от созерцания безумия. Но вот поток редеет. Последние гости мучаются выбором между этим миром и зазеркальем и скатываются вниз, падая в бурлящие фонтаны с вином. Флаттершай, наконец, чувствует, что может двигаться, но её тут же подхватывают прислужницы с обеих сторон и разрывают на две части, унося прочь друг от друга двух таких разных пегасок. Втроем они проносятся над бальным залом под вопли ликующей толпы. Видения сменяют одно другое, дворец исчезает, чтобы уступить место густому лесу с горящими под зелеными кронами кострами. А за лесом пустыня с танцующими на песчаных дюнах верблюдами и все дальше, дальше. Пролетев над бесчисленным множеством мест, Флаттершай снова оказывается на балу, но на этот раз уже на земле. Безумцы расступаются перед ней и склоняют головы, перешептываясь о чем-то между собой. На миг наступает полнейшая тишина, которая немедля взрывается восторженными криками. Прямо перед пегаской с тростью и в смокинге Дискорд выплясывает какой-то совершенно невообразимый танец. Пони хочет окликнуть его, но слова застревают в горле. Она помимо своей воли присоединяется к танцу и вот пляшет уже весь зал. Вдруг, драконикус замирает на месте и поднимает лапу высоко вверх, задевая сладкие облака. - Дорогие гости! – гремит его голос – Сумасшедшие и безумцы! Маньяки и Шизофреники! Мы с моей Королевой хотели бы вам представить последнего буйнопомешанного на нашем празднике. Она немного опоздала, но это же не повод на неё сердится, правильно? Толпа одобрительно гудит. - Итак, позвольте вам представить – Принцесса Селестия! Огромное зеркало посреди зала распахивается, сметая все на своем пути, открывая взору Флаттершай не менее огромное рассерженное лицо правительницы Эквестрии. - Дискорд! – вопит она, сметая последних устоявших на ногах гостей. Флаттершай испуганно держится за драконикуса, стараясь не затеряться, – Что ты сотворил с моими покоями!? Тут морок рассеивается и пегаска обнаруживает себя посреди развороченной спальни Принцессы в обнимку с Дискордом, а через открытую дверь на них глядит Селестия собственной персоной.