Это не шутки, мы встретились... в Метро.

POV ЛЕРА       От выпитого алкоголя в голове немного шумело, а в теле ощущалась необычайная легкость. Мы шли по улице, погода уже несколько дней радовала, у меня создавалось ощущение того, что она, как и я, влюблена и в счастливом порыве забыла про свою худшую сторону.       Мы купили билеты, я даже не обратил внимания на какой фильм. У стойки с попкорном и прочей вредной пищей, Роман наклонился к моему уху и спросил, хочу ли я чего-нибудь. Я отрицательно покачал головой.       — Я тоже не ем такую гадость, — прошептал он.       Его дыхание касалось моей кожи, вибрирующий тихий голос вызывал мурашки во всем теле, какая-то жилка на шее напряглась так сильно, что готова была в любой момент лопнуть. Я поёжился от удовольствия. Роман отпрянул от меня, обдавая легким шлейфом своей туалетной воды.       Когда голос из динамика пригласил зрителей пройти в третий зал, где, собственно, и должны были показывать выбранный нами фильм, мы направились к широким дверям с соответствующей табличкой. Сверяясь с билетами, заняли свои места в предпоследнем ряду.       Зал был наполовину полон, молодежи было немного, видимо, этот фильм не пользовался популярностью. По мне, так пусть актеры хоть на французском языке говорят. Хотя, нет, французский я знаю в совершенстве, тогда на турецком или нанайском, без разницы. Лишь бы сидеть вот так рядом с Ромой, дышать его запахом, улавливать чутким ухом его дыхание.       Свет погас, и на экране замелькали рекламные ролики. Я осторожно покосился на Романа. Я был пьян от его близости, от полумрака в кинозале, от выпитых коктейлей. На меня напала бесшабашная удаль. Не отводя взгляда от его лица, я положил руку ему на бедро и принялся осторожно двигать ею вверх и вниз, от колена к паху и назад.       Роман повернулся ко мне с удивлением во взгляде. Обхватил рукой за шею и втянул в умопомрачительный поцелуй. Этот поцелуй отличался от вчерашнего, в нем не было безудержной страсти, он был томным, рассчитанным на длительную прелюдию. Поддаваясь напору, я разомкнул губы и впустил его язык. Дыхание Ромы участилось, я почувствовал его руку на своей ширинке, безотчетно поддался ей навстречу. Он усилил нажим руки, и углубил поцелуй. Желание захватывало нас с бешеной скоростью, я готов был отдаться ему прямо здесь. Оторвавшись от моих губ, Рома, пытаясь выровнять дыхание, прошептал мне на ухо:       — Куда? Ко мне?       Я согласно кивнул, и мы спешно покинули кинотеатр еще до начала фильма.       Такси поймали на удивление быстро, ехать было не очень далеко, всю дорогу мы молчали; я даже боялся посмотреть на него, так как опасался не сдержаться и потребовать секса прямо в машине.       Въехав во двор элитного многоэтажного дома, автомобиль остановился, Роман расплатился с водителем и увлек меня вслед за собой, в сторону стеклянных, ярко освещенных дверей. Войдя вовнутрь, он отсалютовал охраннику и направился пешком вверх по лестнице, игнорируя лифт. На четвертом этаже остановился, вынул из кармана ключи и открыл крайнюю правую дверь при этом ни на одно мгновение не выпуская моей руки из своей ладони.       Мы зашли в квартиру, щелкнул выключатель, и зажегся яркий свет. Роман скинул свою куртку — повесил ее на крючок, стянул ботинки — поставил в обувной шкаф, вынул из него же и надел на ноги удобные мужские тапки. То же предложил сделать и мне, только обувь разрешил не снимать. Но я все равно стянул свои туфли, ноги нуждались в отдыхе. Тогда он достал новые тапочки, вынул их из упаковки и поставил передо мной.       Слегка подтолкнув меня вперед, произнес тихим голосом:       — Проходи, у меня редко бывают гости. Чай, кофе или чего покрепче?       — Кофе лучше утром, а сейчас по капле коньяка, если есть.       — Хорошо, располагайся, я сейчас, — с этими словами он оставил меня одного в огромной комнате и ушел за перегородку; видимо, там находилась кухня.       Я слышал, как он тихо побрякивал посудой, мягко хлопала дверь холодильника. Выглянув из-за перегородки, Рома спросил:       — Лера, может, ты есть хочешь?       Я отрицательно покачал головой, и он снова скрылся на кухне. Пока Роман занимался своими делами, я осмотрелся. В этой комнате практически не было мебели: кожаный мягкий диван и в комплект к нему два кресла, стеклянный журнальный столик и огромная плазма на стене, под ней располагалась низкая продолговатая тумба с аппаратурой. Здесь были еще две двери, одна из которых вела в санузел с душевой кабинкой, другая выходила в небольшой коридор, в этом коридоре были еще четыре двери, куда вели они я посмотреть постеснялся.       Рома снова заглянул в комнату:       — Валера, тебе завтра во сколько вставать?       — У меня завтра выходной.       — Хорошо, — и снова удалился на кухню.       Когда, минут через пять, Роман зашел в комнату, расставил на столике коньячные пузатые бокалы, блюдечко с тонко нарезанными лимонами, непочатую бутылку коньяка, я спросил:       — У тебя такая большая квартира, тебе в ней не одиноко? Он подошел, заключил меня в объятия и пробормотал куда-то мне в макушку:       — Не знаю, я обычно здесь только ночую, недостаточно свободного времени, чтобы предаваться унынию.       На этих словах он отпрянул и снова ушел на кухню с тем, чтобы тут же вернуться с двумя тарелками в руках: на одной лежала крупная ветка перуанского винограда, на другой несколько бутербродов. Указывая на них взглядом, Рома сказал:       — Это на всякий случай, вдруг проголодаешься. Ну, присаживайся, давай немного выпьем.       Повертев пульт в руках, он включил телевизор, отрегулировал звук так, что завывающие и дрыгающие всеми своими конечностями девицы не раздражали, а всего лишь создавали ненавязчивый фон. Этим же пультом он приглушил освещение и на мой удивленный взгляд ответил:       — Умный дом, — нажав еще какую-то кнопочку, заставил шторы заскользить по карнизу и мягко сомкнуться.       — Здорово! — восхитился я.       Роман наполнил бокалы коньяком, буквально на два-три пальца, один протянул мне со словами:       — Это очень хороший коньяк.       По мне любой коньяк — это, прежде всего, сорокаградусный, как минимум, алкоголь. Но сделав осторожный глоток, я поразился тому, как легко он пьется, оставляя на языке мягкое послевкусие древесно-фруктовых оттенков и шоколада.       Мы не торопясь потягивали божественный напиток, закусывая виноградом. Я чувствовал, что пьянею, но это опьянение было мягким, словно меня укачивало на ласковых волнах. Роман придвинулся ближе, обхватил меня за шею и вовлек в поцелуй. Постепенно атмосфера начала накаляться, возбуждение нахлынуло на меня снежной лавиной, в ушах зашумело, в штанах стало тесно.       Рома опустил руку на мою ширинку, слегка надавил, затем расстегнул молнию и приспустил мои брюки вместе с нижним бельем, высвобождая мой налитой член. Аккуратно обхватив его ладонью, оттянул крайнюю плоть, заставляя меня всхлипнуть от наслаждения. Не разрывая поцелуя, навис надо мной, продолжая поглаживать одной рукой мое возбужденное естество, другой принялся расстегивать пуговицы на моей рубашке. Раздвинув ее полы в стороны, заскользил горячей рукой по груди, осторожно пощипывая соски, затем погладил живот.       На смену руке пришли губы, я закинул голову назад, острое наслаждение заставляло меня издавать хриплые стоны вперемешку с жалкими всхлипами. Я плавился, я горел, все мое тело превратилось в одну большую эрогенную зону. Губы Романа спускались все ниже, пока, наконец, его язык не коснулся головки моего члена. Я вздрогнул и протяжно застонал. Он обхватил его губами и вобрал сразу на всю длину. Я уже не мог сдерживаться и стал отчаянно толкаться в его горячий рот. Продержался недолго, кончил бурно, наслаждение было слишком острым, на грани сладкой боли.       Расфокусированным взглядом я скользил по его довольному лицу.       — Подожди, я сейчас тебе… — прошептал, еле выговаривая слова.       — Не торопись. У нас вся ночь впереди.       Он сел рядом, взял бокал с коньяком и заключил меня в объятия. Я так и сидел, склонив голову на его плечо, в расстёгнутой рубахе, со спущенными штанами.       В моей голове возникали нелепые мысли. Мне нужно было в душ, я не рассчитывал сегодня на секс и был не подготовлен, о чем и попытался сказать Роме.       — Лера, сегодня не пойдем до конца. Нам некуда торопиться. А в душ обязательно пойдем, вместе.       С этими словами, он развернул меня к себе спиной, я откинул голову назад, ему на плечо. Он мелкими глотками потягивал коньяк, время от времени коротко целовал меня, куда придется: то в щеку, то в висок, то в ухо. Свободная рука бродила по моему телу, задевая соски, поглаживая член; пальцы, время от времени, касались яичек, и вновь возвращались к исследованию живота и груди. Я снова почувствовал прилив крови к паху. Заметив мое возбуждение, Роман прошептал мне на ухо:       — Какой хороший мальчик.       Я задохнулся от этих слов и его голоса, это было так возбуждающе, что я не смог сдержать стон.       Рома отставил бокал с коньяком, поднялся с дивана, и, увлекая меня за собой, пошел в тот самый коридор с четырьмя дверьми, за одной из которых оказалась довольно большая ванная комната, с душевой кабинкой приличных размеров, джакузи, сверкающим унитазом и писсуаром. Какая же у него огромная квартира, подумал я, что еще скрывается в ее необъятных недрах.       Роман снял с себя всю одежду, включил душ и отрегулировал воду. Я сидел на унитазе и любовался его потрясающим телом. Он, наверное, немало часов проводит в тренажерном зале. Узкие бедра, длинные ноги. Широкие плечи с развитыми грудными мышцами выдавали в нем отличного пловца. Я знал в этом толк, мне всегда нравились спортивные парни. Роман подошел ко мне и помог разоблачиться.       Мы стояли под теплыми струями воды, Рома пенной губкой проводил поочередно, то по моему, то по своему телу. В конечном итоге губка была отброшена в сторону и его ладони заскользили по моей намыленной коже.       Он осторожно раздвигал мои ягодицы, кружа пальцем вокруг анального отверстия, слегка нажимая на сжатое колечко мышц. Затем скользкими руками проводил вверх по спине, переходил на грудь, спускался по животу к паху, поглаживал член и яички и снова в обратном порядке возвращался к ягодицам. Я сходил с ума от этой неторопливой ласки.       Мое возбуждение требовало немедленной разрядки, с тихим стоном я упал на колени и приник губами к его члену. Оттягивая одной рукой крайнюю плоть, другой я поглаживал мошонку, при этом отчаянно насаживался ртом на его стоящий колом ствол. Увлекшись, я стал глубже вбирать его в себя. Горловой рык был мне, как бальзам на душу.       Роман держал руки на моем затылке, но не пытался управлять процессом, полностью отдаваясь на мою волю. Он был очень вкусный, гладкий, а капельки солоноватой смазки на моем языке вводили меня в безумный восторг. Подходя к концу, Роман быстрее задвигал бедрами. Я ухватил его за ягодицы, резко притянул к себе и вобрал настолько глубоко, насколько смог, в это же мгновение горячая струя спермы ударила мне в горло. Сделав еще пару фрикций, Рома обмяк и опустился на дно душевой кабинки.       Я смотрел в его осоловевшее от наслаждения лицо, наслаждаясь видом прикрытых глаз, приоткрытых губ, жадно глотающих воздух. Я осознавал, что теперь люблю его еще сильнее. Мой Рома не только замечательный и добрый человек, он еще и великолепен в сексе, и пусть мы еще не дошли до конца, но реакция моего тела подтверждала мою правоту.       Собравшись с силами, Рома тщательно ополоснул нас обоих водой из душевой лейки, завернул меня в большой, мягкий, махровый халат и, обняв со спины, стал подталкивать вперед перед собой. Таким образом, мы вышли из ванной комнаты и подошли к другой двери, за которой скрывалась спальня с окном во всю стену, огромной кроватью в центре и зеркальной стеной напротив.       Откинув одеяло, Рома разложил меня на постели, распахнул полы халата и, покрывая поцелуями тело, принялся поглаживать мое еще возбужденное естество. Я настырно толкался в его ладонь. Забрав мой член в кулак, Роман ускорил движения рукой, и я очень скоро кончил.       Разморенный алкоголем, утомленный ласками, совершенно удовлетворенный, я постепенно проваливался в сон. Последнее, что отметил мой расслабленный мозг — это влажное полотенце, которым Рома стирал с моей кожи капли спермы, матрас, прогибающийся под его тяжелым телом и теплые объятия.