Это не шутки, мы встретились... в Метро.

POV ЛЕРА       Я не знаю, как доехал до дома, поставил машину на стоянку. В моей голове не было мыслей, только гулкая звенящая пустота. Словно меня оглушили. Я не хотел верить увиденному, мне казалось, что это просто дурной сон, вот я сейчас проснусь, и все будет хорошо. Я не заметил, как оказался у двери своей квартиры, вставил ключ в замочную скважину и открыл замок. На пороге меня встретил отец:       — Пап, я с вами.       Глаза были такими сухими, что я испытывал болезненное жжение.       — Что случилось?       — Ничего, все в порядке.       — Ты бледен, расскажи, станет легче.       И тут слезы хлынули из моих глаз неудержимым потоком. Тело сотрясло от рыданий, я уперся головой в плечо отца, размазывая соленую влагу по его рубашке. Он ласково гладил меня по голове широкой ладонью. Осторожно приобняв, увлек в мою комнату, усадил на кровать, закрыл дверь и присел рядом.       Я прятал заплаканное лицо в ладонях, размазывая слезы и сопли по щекам, и никак не мог успокоиться, мне хотелось завыть в голос от боли и отчаяния.       — Пап, за что он так со мной? — сквозь рыдания бормотал я. — Ведь если я ему надоел, так мог бы сказать прямо. Зачем же так-то? Ведь я и не любил раньше никогда, это впервые, я же был так счастлив. Папа, как же мне больно.       — Валера, может ты все не так понял?       — Что уж тут непонятного, папа? Все было очень наглядно. Господи, как же больно.       Я продолжал всхлипывать, утирая слезы кулаками. Уже много, много лет я не рыдал так сильно. Мне в принципе никогда и больно-то так не было. Все мои прошлые любовники старались меня оберегать, может кроме Сени, но его измены ничего, кроме досады не вызывали, а здесь я был разбит и унижен. И самое страшное то, что Роман отдавался этому мужику с такой страстью, причем в нижней позиции.       — Думаю, тебе нужно все же поговорить с ним, — сказал отец, тепло обнимая меня за плечи.       — Нет, пап, не могу его видеть, и слышать не могу, — с этими словами я встал, достал телефон и, дрожащими пальцами, вынул из него батарею.       Отец вышел из комнаты, вернулся через несколько минут с кружкой в руках:       — Вот выпей и поспи немного, утро вечера мудренее.       Я выпил жидкость принесенную отцом, похоже, мамины капли от нервов.       Опустошенный слезами, уставший от рыданий, повалился на кровать, укутался в одеяло и незаметно заснул. Последнее, что помнил, как отец вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.       Проснулся я, как всегда рано. Квартира была наполнена шумом и суетой, собирающихся к отъезду родителей. Зевая, я вышел из своей спальни, увидев отца сказал:       — Доброе утро. Пап, я с вами.       — Ты уверен? — я кивнул, — Что ж как знаешь, я только рад. Собирайся, через два часа за нами приедет такси.       Эти два часа, складывая в дорожную сумку необходимые на первое время вещи, я старался не думать о Романе. Однако периодически, предо мной возникали картинки увиденного накануне: мой Роман, бесстыдно подмахивающий Меркулову, извивающийся от страсти, с горловыми стонами и бормотанием: «О, да, как же хорошо, ты великолепен, я так люблю тебя».       Я не знаю, что больше причиняло мне боль, сам факт измены или то, что услышал. Он никогда не признавался мне в любви, и эти самые желанные мною слова, сказанные не мне, делали меня совершенно несчастным. Я наивно верил Роману, я думал, что нам не нужно произносить вслух то, что очевидно. Оказалось, я все себе напридумывал.       Такси подъехало. Я бросил прощальный взгляд на разобранный телефон, одиноко лежащий на столе, вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь — дверь этой жизни, оставляя в ней свою боль. Я уверенно делал шаг в будущее, хоть и знал, что никогда не смогу его забыть — эту чертову любовь не выжечь из моего сердца и каленым железом. Но жизнь продолжается, и нужно идти по ней с высоко поднятой головой. Прощай, моя самая большая любовь. И, здравствуй новый мир без Романа. POV РОМАН       Я приоткрыл веки, яркий свет неприятно резанул по глазам. Голова нещадно трещала. Попытался поднять руку, движения были ватными. Что это? Я довольно устойчив к алкоголю, и не припомню, что бы когда-нибудь болел с похмелья.       С трудом приподнялся и сел на кровати, голова закружилась, тошнота подкатила к горлу. Я еще раз попытался приоткрыть глаза, размытая картинка заплясала, усиливая тошноту. Прилагая неимоверные усилия, я встал на ноги и неуверенной походкой стал продвигаться в сторону ванной, меня ужасно штормило.       Освободил мочевой пузырь, пытаясь устоять на ногах. Пустил ледяную воду, набрав влагу в ладони, плеснул себе в лицо. Это помогло мало, но я смог, по крайней мере, рассмотреть свое отражение в зеркале. М-да, фиолетовый засос на ключице, еще два на груди и один на шее с правой стороны. Что вчера было, откуда это? Ничего не помню.       Я всегда спал полностью обнаженным, поэтому, когда проснулся, в чем мать родила, то не придал этому никакого значения. Опустив взгляд ниже, увидел слипшиеся волоски в паху и чешуйки засохшей спермы на животе. Значит, у меня был секс, и, судя по ощущениям в заднице, я был принимающей стороной, еще интереснее.       Преодолевая земное притяжение, с трудом принял душ, я не понимал, почему, но мне необходимо было смыть следы своего ночного приключения. Обтереться полотенцем сил уже не было. Пошарив в ящичке, нашел таблетки от головной боли, выпил сразу две штуки и побрел назад в спальню. Рухнув на кровать, я провалился в тяжелый сон.       Когда я проснулся во второй раз, стрелки на часах показывали четыре пополудни. Мне было уже лучше: голова болела не так сильно, головокружение прошло, тошнота была терпимой. Двигался я уже более уверенно, но все равно чувствовал себя разбитым.       Первым делом достал тонометр и измерил давление — низкое. Пошел на кухню, кофеварка выключена, засыпал кофе в турку, залил водой, поставил на плиту. Пока кофе варился, пытался воспроизвести в памяти вчерашний вечер: «Вечеринка в честь открытия паба. Народ планомерно напивается, веселится, танцует. Я пью коньяк, что бы успокоить нервы. Подходит Меркулов, протягивает еще один бокал с коньяком, предлагает выпить за великолепный проект, соглашаюсь. Потом еще один бокал на дорожку. Хочу уйти домой, побыть в тишине, подумать. Одеваюсь, выхожу из паба. Потом провал. Все, больше ничего не помню. С какой стати меня вырубило от такой маленькой дозы алкоголя?».       Шапка кофейной пены поднялась над туркой, я перелил напиток в любимую кружку, сделал первый осторожный глоток. Надо позвонить Валере. Телефон лежал здесь же на кухонном столе. Я взял его в руку — разряжен. Ладно, позвоню позже, сейчас я, в принципе, даже не знаю, что сказать.       Допив кофе, поставил телефон на зарядку и вернулся в кровать, мне еще довольно сложно было удерживать свое тело в вертикальном положении. Мысли хаотично скакали в моей голове, не желая выстраиваться в слаженную картинку. Незаметно я снова провалился в сон.       Я проспал без сновидений до самого утра. Проснулся довольно бодрым, от вчерашнего недомогания не осталось и следа. Первым делом, как обычно пошел в ванную, привел себя в порядок, затем на кухню, сварил кофе, выпил, вернулся в спальню, оделся, снова кухня, вторая кружка ароматного напитка и на выход. Я стремился скорее попасть на работу и опросить всех, кто принимал участие в празднике по поводу открытия паба. Мне нужно было восстановить в памяти события того вечера.       Натянув ботинки и куртку, я уже было взялся за ручку входной двери, когда на обувной тумбе увидел Валерину связку ключей. Бессознательно взял ее в руку, положил в карман и вышел из квартиры. Значит, Лера был здесь, когда? Почему оставил ключи?       Спускаясь вниз по ступеням, я достал телефон и набрал его номер — женский голос сообщил о том, что абонент недоступен. Я еще надеялся на благоприятный исход, но моя интуиция и предчувствие чего-то очень нехорошего заставили сердце болезненно сжаться.       В холле меня поприветствовал охранник. Я спросил его:       — Эдик, кто дежурил здесь позавчера вечером?       — Я.       — Ты видел Валерия Александровича?       — Да, он приходил где-то в районе девяти. Минут через десять снова ушел.       — Понятно, спасибо. А меня ты видел?       — Вы пришли раньше, вам друг помогал дойти до квартиры.       — Когда он ушел?       — Почти сразу за Валерием Александровичем, минут через пятнадцать.       Что же произошло после того, как я решил покинуть вечеринку в честь открытия «Баварии»?       Опрос сотрудников картины не прояснил, видели, как я приходил и уходил, на этом все.       Позвонил Андрею:       — Андрейка, привет. Слушай, у меня вот такой к тебе вопрос, ты видел, как я уходил из паба?       — Видел, ты пришел, потусовался минут пятнадцать-двадцать, потом тебе стало плохо, и ты собрался домой. Меркулов вызвался тебя подвезти.       — Окей, спасибо.       — Что-то случилось?       — Пока не знаю.       — Ну, если что, держи меня в курсе. Пока.       — Пока.       Набрал номер Меркулова — он не ответил на звонок.       В течение дня тысячу раз набирал номер Валеры, и всякий раз механический голос сообщал: «Вызываемый вами абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Я не находил себе места. Ближе к вечеру сорвался и поехал по его адресу. Дома никого не было, на дверной звонок никто не отреагировал.       На следующий день отправился в университет. Обратился к вахтеру:       — Здравствуйте, я бы хотел встретиться с Деминым Валерием Александровичем.       — Так его нет.       — А когда будет?       — Не знаю, он здесь больше не работает.       — Почему? Давно?       — Да я ничего и не знаю, обратитесь в деканат, вам там все и скажут.       В деканате ничего вразумительного сообщить не смогли: уволился заочно, предложили место в более престижном университете, в каком — не знают.       Я набрал номер старинного друга:       — Генка привет! У меня человек пропал!       — Привет, какой такой человек? Что за паника, Тихонов?       — Мой человек, Генка!       — Валера небось? Достал ты его своей любовью?       — Генка, я не шучу. Он второй день вне зоны, дома никого нет, из университета уволился.       — И что ты от меня хочешь?       — Найди его.       — Зацепки есть?       — Да, он перешел в более престижный универ.       — Да, задачки ты задаешь, Тихонов, знаешь хоть в каком городе этот его новый универ?       — Нет, не знаю, никто не знает.       — Ну ладно пошуршим, поищем. Должен будешь.       — Не вопрос.       После разговора с Геннадием у меня появилась надежда. Человек не может враз исчезнуть без следа, рано или поздно мой друг его обязательно отыщет, а мне остается только ждать.       Наконец-то дозвонился до Меркулова. Устроив ему допрос с пристрастием выяснил, что в тот вечер он проводил меня до дома, уложил в кровать, помог раздеться и ушел, Валеру он не видел. Вот же чудеса, а с кем же тогда у меня был секс? Но Олег божился, что ничего у нас с ним не было. Настаивать не имело смысла, если даже и было, то время вспять не повернешь.       Три месяца, долгие три месяца Геннадий не мог напасть на след Валеры. И вот я наконец-то я получил долгожданную информацию. Лера уехал с родителями в Париж. Гена смог раздобыть номер его телефона.       Дрожащими руками я набирал заветные цифры. Трубку взяла женщина, представилась мамой Валеры и сказала, что искать его не нужно, сейчас он в Швейцарии со своим молодым человеком и мне в его жизни места нет.       Значит то, что я видел возле университета не ошибка, он действительно встретил новую любовь и в тот вечер приходил, чтобы сообщить о нашем расставании, потому и оставил ключи от квартиры. Пока я верил в то, что Лера меня любит, у меня оставался хоть призрачный, но шанс, а теперь я слушал голос этой женщины, не понимая слов, и чувствовал, как медленно и болезненно умирает мое сердце. КОНЕЦ