Ну здравствуй, мама

Ну здравствуй, мама. Сегодня особенный вечер, не так ли? Я нравлюсь тебе? Фарфоровая кожа, бархатный голос, платье — все так, как тебе когда-то хотелось. Рей-чан вернулась. Здравствуй же, здравствуй, мама! Ты мне жизнь поломала. Ты учила боли не бояться, ты учила, что боль — это каждый день. Как поесть, как проснуться, как считать. Простая математика. Один — больно. Двести один — уже нет. Когда я лишился ноги, было небольно, мама. Это даже забавно — в этом протезе можно отлично спрятать ножи, чтобы убивать, чтобы быть хорошим мальчиком. Вышивать по коже тоже было совсем небольно. Знаешь, такое хобби. Кто-то марки собирает, кто-то бабочек в альбом на иголки пришпиливает, а я вот крестиком по шее и рукам вышиваю. Получалось красиво, мама! Жаль, ты не видела — тебе бы точно понравилось. Ну же, мама, ты что, не рада? Тело такое простое! Проткнул — кровь. Разорвал — жилы. Дальше — кости. Только, знаешь, если еще глубже — уже больно, мама. Когда растерзали Шинохару-сана, больно было именно мне. Об этом ты не рассказывала, мама! Этому ты не учила! Все, что я помню о годах с тобой - это раны — просто дырки в коже, которые потом заживали, зарастали платиновыми пятнами, полосками, точками. «Мне будет очень грустно, Джузо, если ты умрешь,» - эта дыра не затягивается уже два года. Плохо ты меня воспитала, мама. Не слышу ответа — кто-то закрыл мне уши руками. Почему эта боль не проходит, если она, как и раньше, - каждый день? Я не слышу тебя, мама. Не слышу.