Сумеречные войны

— Раф, одолжи рубашку, — Саймон без всякого приветствия появился перед Сантьяго. — Dios, — Рафаэль закатил глаза, — опять? У тебя что, своих вещей нет? — Пожалуйста, ты ведь сам говорил, что в своих вещах я выгляжу, как ботан, — Льюис подошёл ближе. — А твои рубашки, они такие красивые и так хорошо пахнут, — парень опустил руки вампиру на плечи. — Я ведь верну, сможешь даже сам её с меня снять. — Ну, и куда же ты собрался на этот раз? Неожиданная свадьба? Безнадёжное свидание? — усмехаясь, поинтересовался Сантьяго, подходя к своему далеко не маленькому шкафу, пятьдесят лет дружбы с Магнусом Бейном оставили свой отпечаток. — Ужин с семьёй, — ответил Саймон. — Надеюсь, что после него мне не придётся снова зачаровывать твою маму, — Рафаэль протянул рубашку парню. — Не волнуйся. Рафаэль едва заметно улыбнулся уголком губ. Он старался не показывать того, что действительно волновался за Саймона. Он и сам не заметил, как этот надоедливый, не замолкающий парень стал ему так дорог. Недаром говорят, от ненависти до любви…. Вампир тряхнул головой, он не был готов признать, что испытывает к Светочу именно это чувство. Любовь, он уже и забыл, что значит это слово. У них всё завертелось так быстро. Рафаэль смутно помнил, как вжимал Саймона в стену, желая придушить паршивца, а затем впивался в его губы страстным поцелуем, чувствуя вкус крови от прокушенной губы, своей или его. * — Рафаэль? — парень уставился на него широко раскрытыми глазами, когда Сантьяго отстранился, чтобы перевести не нужное вампирам дыхание, но ему казалось, что он вот-вот задохнётся. — Что ты…. Рафаэль снова прильнул к его губам, только, чтобы Саймон не начал болтать без умолку. В этот раз поцелуй вышел сдержаннее и… нежнее. Руки Сантьяго беспорядочно бродили по телу Светоча, в какой-то момент он разорвал на нём футболку, едва ли заметив это. Со скоростью, доступной лишь вампирам, они оказались в спальне Рафаэля, и тот опрокинул Льюиса на свою кровать, скидывая на пол пиджак и избавляясь от рубашки, не заботясь о нескольких оторванных пуговицах. Он забрался на кровать следом, нависая над Саймоном и снова его целуя, Рафаэль был слишком возбуждён, чтобы удивляться тому, что тот ему отвечает. Они будто и вовсе не отдавали себе отчёта в том, что делали. — Хочу тебя, … — бормотал Сантьяго, не отрываясь от Саймона, — Dios! Вот уже и брюки обоих оказались на полу, оставляя между их телами лишь нижнее бельё — простые серые семейки на Льюисе и явно дорогие, идеально облегающие, чёрные боксеры Сантьяго, не особо скрывающие возбуждение последнего. — Саймон, … — рука тянется к резинке трусов и проникает внутрь, большим пальцем оглаживая головку. Льюис стонет и зажмуривается. Вторая рука гладит по щеке, нежно, успокаивающе. Открыв глаза, парень встречается с затуманенным взглядом Рафаэля. — Я хочу тебя, — повторяет вампир и вновь припадает к губам, а сам уже тянет бельё вниз. И вот обнажённые плоти соприкасаются, на этот раз стонут оба, так и не прервав поцелуй. Сантьяго отстраняется буквально на мгновение и Саймон чувствует, как в него проникает смазанный палец, он сжимается, но Рафаэль продолжает оглаживать его член и припадает губами к шее, заставляя постепенно расслабиться. Вскоре пальцев уже два и Светоч чувствует, как начинает скапливаться напряжение в животе. Рафаэль не останавливается, добавляет третий палец, и Льюис уже сам подаётся навстречу. — Рафаэль, я, … я не могу больше, — выдыхает Саймон, сжимая пальцы на чужих плечах. Он едва не хнычет, когда вампир отстраняется, но уже через пару мгновений не сдерживает стона, когда тот начинает входить. Сантьяго берёт его со всей страстью, на какую способен, входя сильными размашистыми толчками, каждый раз задевая простату. Льюис почти кричит, но едва ли отдаёт себе в этом отчёт, перед глазами плывёт и мир сжался до горячего обнажённого тела на нём, и в нём, и вокруг него. Они кончают почти одновременно, бурно, громко, в изнеможении падая на постель и тяжело дыша. Голова идёт кругом и произошедшее осознаётся не в полной мере. У обоих где-то на краю сознания крутится вопрос «Что это было?». Рафаэль поворачивается на бок и притягивает Саймона ближе к себе, оба молчат, говорить ничего не хочется, да они и не знают, что сказать. Вскоре они так и засыпают. * Спустя несколько дней после той ночи, они снова оказались в спальне Сантьяго, а потом ещё раз, и ещё раз. А потом это незаметно стало чем-то большим, чем просто секс. Рафаэль с трудом признавал то, что привязался к Саймону и не представлял, что будет делать, если однажды тот покинет его. Он поделился своими переживаниями лишь с Магнусом, зная, что тот сможет его понять, будучи безнадёжно влюблённым в своего нефилима. В итоге они напились, обсуждая Александра и Саймона. * — Ты посадил пятно на рубашку, — говорит Рафаэль, едва ли не срывая вещь с Льюиса. — Ты накажешь меня? — спрашивает Саймон, закусывая губу и смущённо глядя на вампира. — Паршивец! Ненавижу тебя, — он прижимает парня к стене, припадает к шее, сейчас бы укусить, но лишь целует, и Светоч прикрывает глаза. — На самом деле, ты меня любишь, — произносит Саймон, слабо улыбаясь. «Люблю, ещё как люблю» — признаётся Рафаэль самому себе.