***
На следующее утро женская составляющая этого дома в лице одной единственной Петуньи решила выйти и поставить перед дверями пустые бутылки с молоком, чтобы позже молочник забрал их и поставил новые полные. Какого же было её удивление, когда она у дверей обнаружила плачущего ребенка, которого она, кстати, задела дверью — потому-то и плачет. А рядом записка. Миссис Дурсль тут же, долго не думая, поставила бутылки рядом, а корзинку с младенцем внесла в дом — мало ли, вдруг кто увидит… Тем же временем мистер Дурсль, который уже приготовился поедать завтрак, услышал возню возле коридора. Заинтересованный он оставил тарелку и направился в коридор. Вернон увидел возле своей жены корзинку, а она сама читала письмо. — Послушай, Вернон, — сказала она, не отрываясь от чтения. — Это сын моей сестры… — Ээ, той самой, которая ненормальная? — переспросил Дурсль. — Именно, — вздохнула Петунья. — В письме указано, что она и её муж умерли от рук некоего Волдеморта… Я так и знала, что до добра все эти ее увлечения не доведут! Вернон посмотрел на корзинку, откуда на него глазел своими зелеными глазами Гарри. — Но мы не можем его себе оставить, — резко сказал мужчина. — У нас, во-первых, есть Дадли: нам его нужно для начала прокормить и одеть. А во-вторых, вдруг этот… тоже ненормальный? Не хочу, чтобы в нашей семье росло такое! — Ты прав, — ответила жена. — Вдруг он на самом деле окажется «волшебником»?.. Тогда куда нам его девать? — Сдадим в приют, а там пускай сами с ним разбираются! Петунья кивнула и тут же убежала на верхний этаж — Дадли проснулся. Вернон вспомнил, что у него там на столе уже, наверное, завтрак остыл, и ушел обратно, оставив подкидыша в коридоре.Неделю спустя
— Добро пожаловать, мистер Уэйн! — поприветствовала мужчину директриса приюта имени св. Алексиса. — Я так рада, что вы… — Можно и без этого, — улыбнулся мужчина. — Думаю, вряд ли стоит так общаться, если мы давние знакомые. — Ох, Томас, — сказала женщина. — Я думала, ты все еще помнишь тот день. — Я предпочел забыть об этом и простить тебя. — Спасибо, — шепнула она, а потом опомнилась. — Может, пройдем ко мне в кабинет? Томас кивнул и они ушли в кабинет, где директриса предложила ему чай с трюфелем, на что тот согласился. — И все же, что же тебя привело сюда? Прямо в Лондон? — Ну, Эми, — Томас наклонил голову на бок. — Что может привести человека в приют? — Я тебя поняла. У меня возник вопрос, почему Лондон? Мало того, что это другой город, это ведь другая страна, континент. — Ну, на самом деле, у меня здесь по работе дела, а еще Марта… Она так хочет ребенка, что аж мозги все вынесла. И забеременеть у нее не получается, не понимаю, правда, почему. Вот тут я и вспомнил про тебя. И к тому же я в другие приюты пока опасаюсь идти, а тут хоть знакомые люди. — Понятно все с тобой, — улыбнулась Эми. — Ну, что же. А кого именно-то хотите усыновить? — Кого-нибудь не старше полутора лет. Женщина улыбнулась и пригласила Томаса пройти в комнату, где как раз и жили дети до полутора лет. Воспитательница, на данный момент присматривающая за детьми, повернулась и улыбнулась гостю. На кормильных креслах сидели девять детей: три девочки и шесть мальчиков. Томас подходил к каждому ребенку, присматривался, а попутно воспитательница рассказывала имена тех детей и каков их характер. Взгляд Уэйна остановился на зеленоглазом брюнете… — О, а кто этот малыш? — мужчина ласково посмотрел на малыша, а тот в свою очередь весело разводил руками. — А этого зовут Гарри. Он, кстати, недавно к нам попал. Около недели назад. Мальчик вполне себе спок… А тем временем Томас уже в голове размышлял, сколько бумажной волокиты ему с женой придется терпеть: усыновление иностранца дело долгое и муторное. Зато как Марта обрадуется! Ведь Том уже выбрал, кто именно станет его сыном. А через два месяца после того, как Гарри был усыновлен, Марта узнала, что ждет и своего ребенка. Счастью женщины просто не было предела.