Изгой

Нина Ивановна продолжила втирать нам про то, как важно сдать ЕГЭ, но я почти не слушала. Не могла сосредоточиться на чём-либо из-за этой новенькой. Так непривычно сидеть за одной партой рядом с кем-то, я ведь с пятого класса одна сижу. Я старалась не пялиться на Дину, смотрела на неё искоса. Она похожа на фарфоровую статуэтку: бледная кожа, яркие губы, красивая белая блуза с рюшами и пышная чёрная юбка с высокой талией. Всё в ней такое идеальное, что невольно начинаешь искать подвох. Дина неотрывно смотрела на учительницу и ненавязчиво улыбалась, стуча по парте пальцами с длинными ярко-голубыми ногтями. Всегда хотела такие же красивые ногти, но никак не могу отрастить — ломаются. Классная руководительница перешла к рассказу о дополнительных занятиях — факультативах, якобы это поможет нам лучше справиться с экзаменами и поступить в ВУЗ. Кто-то на задней парте громко зевнул. Нина Ивановна покачала головой и пригладила ладонью свои короткие баклажановые кудри. Наш классный час продлился примерно сорок минут, после чего училка ещё раз поздравила нас с началом учебного года и сказала, что мы свободны. Вот, за что только можно любить первое сентября — уроков нет. Мои однокласснички стали покидать кабинет, я, естественно, вышла последней. В коридоре все сгруппировались кучками, «элита» стояла в центре, кажется, обсуждая поход в кафе, дабы отпраздновать. К ним подтянулась новенькая. Она весело и громко поздоровалась. Барби переглянулись, Ромка состроил мерзейшую физиономию, изображая пикап-мастера, Димка просто заулыбался как идиот, и Антон тоже. — Не сидела бы ты рядом с этой бомжихой, а то вшей подцепишь, — нарочно громко произнесла Рубцова, чтобы я это слышала. Что ответила Дина — не знаю. — Хочешь с нами в кафе? Мы идём праздновать. Я заметила, что Дина покачала головой, но тут встрял Стрельников: — Пойдём, хоть познакомимся по-человечески! Всё-таки целый год вместе учиться, — да его в последнюю очередь волнует дружба с этой новенькой. Оттрахать он её хочет, мачо недоделанный! Слушать дальше их болтовню я не стала — есть дела поважнее. Пока мои «горячо любимые» одноклассники ездили отдыхать летом и выкладывали в «ВКонтакте» и «Инстраграмм» фото своих загорелых рож, я работала. Устроилась фасовщицей в местный супермаркет. Да, работа так себе, и зарплата небольшая, но в моём положении не выбирают. Зато там коллектив хороший, хоть с этим повезло. Летом я работала полный день, но сейчас придётся переходить на полставки. Хорошо, что вообще не выгнали. Я бы и рада была отдыхать всё лето, пусть не на морях, как остальные, а просто дома, но ситуация в моей семье такая, что позволить себе отдых я просто не могла. Мама серьёзно болеет — рак желудка. Раньше она работала в химической лаборатории и вполне неплохо зарабатывала, но вредное производство слишком сильно отразилось на её здоровье. Пришлось увольняться, лечиться и искать работу более простую и безопасную. Маме повезло устроиться в продуктовый магазин, что был прямо в нашем дворе. Там она два года проработала, прежде чем хозяин не продал место другому предпринимателю. Мама не смогла найти с ним общий язык и выдержать нагрузок, которые свалил на неё новый начальник. Сейчас мама до сих пор без работы, да и какая ей теперь работа с такой болезнью? Рак, к сожалению, прогрессирует, а без денег ни о каком действенном лечении не может быть и речи. Живём мы на алименты отца — семь тысяч рублей в месяц, их едва хватает, чтобы оплатить все счета и купить минимальный запас продуктов. Папа ушёл из семьи, когда мне было пять лет. Теперь у него новая жена и новые дети. Мы почти не общаемся. В последний раз я видела его на свой пятнадцатый день рождения. Он приехал поздравить меня вместе со своей курицей-женой. Подарил самый простенький ноутбук и кнопочный телефон с камерой и поддержкой MP3. Я была рада до безумия, хоть и продолжала ненавидеть своего папашу. После этого он лишь звонил пару раз и всё. В общем, с финансами в моей семье всё плохо, над чем не упускают возможности постебаться мои одноклассники. «Нищеёбка, бомжиха, убогая, обоссаная неформалка, иди помойся», — и ещё много других подобных оскорблений летит в мою сторону каждый ебучий учебный день. Но оскорбления — ещё не самое страшное. Куда обиднее найти в своём рюкзаке собачье дерьмо или мёртвую мышь, а ещё они очень любят подкладывать что-нибудь на стул. Например, тряпку, которую предварительно окунули в унитаз. Это было в девятом классе, а я до сих пор плачу в подушку, вспоминая тот день. Зеленская тогда сказала, что ко мне теперь нельзя прикасаться, иначе можно подхватить запах говна. Весь класс ржал, даже Оля Лапина — наша ботаничка. Маме я не рассказываю об этих унижениях, не хочу, чтобы она расстраивалась. Дома тихо и пахнет лекарствами, прямо как в больнице. Мама встречает меня в прихожей — закуталась в свой любимый махровый халат и тёплые носки. Почему-то у неё постоянно мёрзнут ноги. Её улыбка делает моё настроение чуточку лучше. — Как прошла линейка? — поинтересовалась она. — Наверное, все одноклассники уже совсем взрослыми за лето стали? — Ага, особенно Рубцова — та ещё кобыла, — усмехнулась я и нагнулась, чтобы расстегнуть ремешки на стареньких потрёпанных балетках. И тут мне на глаза попались вонючие драные кроссовки. Чёрт, только не говорите, что этот обсосок вернулся! — Мам, ты опять его впустила? — произнесла я громко, с раздражением. Мать сразу погрустнела, взгляд опустила. — Ну, Сашенька, как же я могу его выгнать? — в её голосе я услышала отчаяние. — Он же мой сын всё-таки. Пусть и непутёвый, но родной… Андрюшка пообещал, что пить бросит, работать пойдёт. Ага, как же! Знаю я его обещания. Пустой звук. Мой брат ни разу своё слово не сдержал, а мама всё равно верит ему почему-то. Двадцать четыре года человеку, а в голове вакуум вместо мозга. Только и думает о том, где бы денег на бухло достать да травки покурить. Ни учиться не пошёл, ни работать. Ходячий биомусор. Клянусь, если он опять что-нибудь стащит из дома или начнёт выпрашивать у матери последние деньги — я его придушу. Сколько можно отравлять нам жизнь? Жаль, что он в своё время не остался со своим папашей — таким же алкашом. Глядя на Андрюху, я реально верю, что плохие гены передаются по наследству. Сидит на кухне, жрёт мамины оладьи с вареньем, а пару недель назад орал тут в пьяном угаре, что ненавидит её, что это из-за неё у него жизнь не складывается. Тварь поганая! И почему только мама его жалеет всё время? Лично я его никогда не прощу. — Санёк, привет, — поздоровался он, мельком на меня посмотрев. Фу, выглядит как последний бомж! Волосы сальные, щетина мерзкая, а перегаром за версту несёт. — Привет, — ответила я так, чтобы сразу понял, что ему здесь не рады, после чего ушла в свою комнату. В свою любимую комнату… Да, несмотря на не самый свежий ремонт и старенькую мебель, я люблю её. Люблю свои плакаты с рок-группами на стенах, люблю свой аккуратный рабочий стол и книжную полку, люблю кактусы на подоконнике. Для меня нет ничего лучше, чем провести вечер, смотря аниме или сериалы, укутавшись в плед с чашкой лимонного чая. Только сейчас вот нет такой возможности — интернет за неуплату отключили. Но ничего, начальница как раз обещала мне выдать зарплату за месяц. Восемь тысяч — деньги небольшие, но хватит, чтобы погасить долг и купить домой продуктов. Прошлая зарплата почти вся ушла на подготовку к школе: учебники, канцелярию да на новый рюкзак. Старый совсем развалился. Переодевшись в футболку и джинсы, я пошла на работу. Супермаркет находится через дорогу от моего дома, поэтому дошла я быстро. Странно, но в магазине почти никого не было. Так, парочка покупателей и кассирши. Я поздоровалась и поспешила скрыться в подсобке — своём непосредственном рабочем месте. В комнате отдыха, где мы раздеваемся и оставляем сумки, кладовщица и уборщица пили чай. Забавные тётки. Мне нравится их компания. — Как первый день в школе, Саш? — полюбопытствовала кладовщик — Людмила Михайловна. — Никак, — пожала я плечами, накидывая сверху халат из синей ткани. — Провели линейку, классный час и отпустили домой. Одноклассники праздновать собирались, кажется. — А ты чего не пошла? — спросила она удивлённо. Забыла, наверное, как я ей рассказывала, что в классе ни с кем не общаюсь. — Меня никто не звал, — коротко ответила я и уже было хотела пойти работать, но Людмила Михайловна стала уговаривать меня попить чаю вместе с ней и Галиной Петровной — уборщицей. Они были чем-то похожи, мне так казалось. Причёски почти одинаковые — короткие светлые волосы, и телосложение один в один. Только у Галины Петровны голос грубее. Она заядлый курильщик. — Садись, Сашок, успеешь ещё поработать, — ещё раз предложила кладовщица, но я отказалась. — Нет, спасибо, я дома уже пила, — на самом деле, дома я обедать не стала. Андрей отбил у меня аппетит. — А начальница здесь? Она зарплату мне выдать обещала сегодня. — Так она же в соседний город уехала по каким-то делам! — Людмила Михайловна посмотрела на меня как на умалишённую. — Не будет её уже сегодня, это точно. — Ясно… — конечно, я расстроилась. Думала, оплачу сегодня интернет, посмотрю новые серии «Гримм», куплю продуктов, приготовим с мамой пирог с рыбой. Что ж, придётся перенести свои планы на завтра. Набрав в подсобке тележку с консервами, я повезла её в соответствующий отдел, чтобы выставить на полки. Хорошо, что в магазине сегодня не людно. Не люблю выставлять товар, когда возле витрин трутся покупатели. Начала я с консервированной кукурузы. Хотела включить музыку и надеть наушники, но моё тело словно парализовало, когда за спиной я услышала тёплый голосок новой одноклассницы. — Саш? — Дина обошла меня и вопросительно посмотрела. Одета она была по-прежнему в белую блузку и чёрную юбку. Похоже, что дома ещё не была. Мне захотелось провалиться от стыда. Я так не хотела, чтобы кто-то из одноклассников узнал о моей работе. — Блин, точно ты! А я думала, что обозналась, — она улыбнулась, обнажая ослепительно белые зубы. — Ты работаешь здесь? — Как видишь, — без эмоций ответила я. На самом деле, меня трясло как на морозе. — А как же учёба? — спросила она так, будто ей и вправду было интересно. — Совмещать буду, — вздохнула я и продолжила выставлять банки с кукурузой на полку. Что эта девчонка здесь делает? А как же посиделки с «элитой»? — А почему ты не в кафе с остальными? Празднование закончилось? — решилась я спросить. — Ну, ребята поехали в ресторан, а я как-то не особо хотела продолжения, — мягко улыбнувшись, Дина посмотрела куда-то в потолок, а потом снова на меня. — Слушай, Саш, извини за вопрос, конечно, но чем ты так обидела всех ребят в классе? Они о тебе столько неприятного говорят… — мне стало нестерпимо стыдно, я чувствовала, что моё лицо краснее банки с солёными помидорами, что лежала у меня в тележке. Дина теребила подол своей юбки и смотрела под ноги. — Ничего я им не сделала, просто не похожа на них, вот и всё, — мой голос отвратительно дрожал, я не смогла скрыть волнения. Боже, не заплакать бы только! — Что, в твоём прежнем классе не было козла отпущения? — Не было, — совсем тихо ответила Ростовцева. — Странно всё это… А для меня странный — этот разговор. Чувствую себя какой-то зверюшкой. И вообще, может, Дина просто потом постебаться решила вместе с барби, а передо мной строит из себя овечку невинную? Не нужно с ней ничем делиться. Я столько раз обжигалась, пора бы уже запомнить: никому нельзя доверять. Особенно сверстникам. И особенно — моим одноклассникам. — Знаешь, мне работать нужно, — я вернулась к делам, показывая, что не желаю больше общаться. Дина всё поняла. — Да, извини, — она снова улыбнулась. — Я просто воды купить хотела, случайно на тебя наткнулась. Удачи! — стуча каблуками по мраморному полу, Ростовцева грациозной походкой удалилась. Кажется, завтра вся школа будет знать о том, что я фасовщица в супермаркете. Хотя, может, Дина никому не расскажет? Работать я закончила к шести вечера. Честно, зная, что брат вернулся домой, туда идти я не хотела. Бесит его рожа! Сейчас посидит пару дней, отоспится, отмоется и дальше бухать пойдёт. Болт он клал на работу и нормальную жизнь. А нам с матерью опять нервотрёпка. Ужасно захотелось поесть. Неудивительно, я же только утром позавтракала. Интересно, что мама приготовила на ужин? Хотя, зная, что из продуктов остались лишь рис с гречкой да яйца, ни на что особо вкусное я не рассчитываю. Я полезла за своими вещами в шкафчик, но помимо них, там я обнаружила большой пакет с продуктами. Сверху было видно коробку молока, сметану и, вроде бы, пару банок какой-то тушёнки. — Людмила Михайловна, а чей это пакет? — спросила я у кладовщицы. Она заполняла какие-то бумажки в этот момент. — Это тебе, Сашенька, бери. У этих продуктов срок скоро истекает, я просто пораньше списала их. — Не стоило… — я ощутила себя самым конченным мусором на Земле, но всё равно была благодарна Людмиле. — Стоило-стоило, бери! — она искренне улыбнулась. — Не волнуйся, в порядке всё. — Спасибо большое! — я, надев куртку, взяла в руки тяжёлый пакет и поплелась к выходу. — На здоровье, Сашенька! До завтра! — громко произнесла кладовщица и, чуть тише, добавила в конце: — Бедная девочка…