Дружелюбный сосед

***

— Одну большую, на толстом тесте. Да, мне нужна доставка. И пусть курьером будет мужчина.

***

 — Син, будь осторожнее, этот клиент, по-моему, не только на еду рассчитывает, — протараторила кассирша, шустро упаковывая коробку. Молодой человек, подошедший за пакетом и адресным листочком недоуменно свел брови, потупив взгляд.  — И не вздумай при нем тормозить! Отдал заказ, отнял деньги и убежал! — кричала девушка вдогонку на весь пустой зал. Новогодняя ночь в этом году выдалась безлюдной. Посетители разбежались еще до полуночи, персонал откровенно страдал от заточения в рабочих стенах без возможности подзаработать или полноценно отдохнуть.  — «Отдал и убежал», — хмыкнул юноша, неторопливо устраивая коробку на пассажирском сиденье машины. На улице холодно, но толстая пуховая куртка прячет ночного работника от ненастья. В салоне пока прохладно, но обогреватель обещает это исправить. Зато снег остался снаружи. Чжан Исин не слишком жалует холода. Это усложняет ему жизнь, мешает свободе перемещений. Маневренность для него очень важна. И теплому автомобилю он предпочитает байк, открывающий его улицам. Но на самом деле больше всего юноша любит движение без лишнего груза, транспорта в том числе. Чувство свободы и невозможные способности — главные составляющие его существования.  — «Отдал и убежал», — иронично пережевывал он одни и те же слова, поджав в задумчивости уголок губ. Обычно бегут от него, от таких как он. Это зовется по-разному, но воспринимается одинаково. Он другой, он чужой. Но никто не говорил, что это печалит. Чжан откровенно веселился, наблюдая за различными реакциями, когда его раскрывали. Хотя он особо и не скрывался. Адрес оказался достаточно знакомым. Улица соседняя с той, где живет он сам. Несомненно, отсюда он свернет домой. Дверь открылась спустя добрых 3 минуты после настойчивого звонка. На пороге стоял помятый мужчина, обернутый в тяжелый длинный халат, из-под которого виднелись утепленные штаны. Потрепанный незнакомец странно и рассеянно улыбнулся, неловко наваливаясь на стену прихожей, жестом освобождая путь курьеру. Вообще-то Исину не нужно входить, чтобы отдать несчастную коробку пиццы, но бесконечное желание новых открытий вкупе с любопытством в очередной раз пнуло его вперед. В любом случае мужчина, судя по отстраненной глуповатой улыбке, пьян, хотя алкоголем от него и не несло, однако из квартиры шел изумительный запах выпечки. Забив на все возможные невозможности, Исин на правах гостя спокойно разулся, повесил куртку и проследовал на запах через всю квартиру, отмечая скромную, но светлую и чистую обстановку. Хозяин нерасторопно полз, тяжело шаркая мягкими тапочками по паркету, за молодым гостем, которому по наметанному глазомеру было 24, не больше.  — Ким Чунмён, — расплывчато протянул хозяин, прильнув к дверному косяку, пока Исин с неподдельным интересом исследовал противень с кексами.  — Аджосси, зачем же Вам пицца? — скорее по привычке, чем от эмоций Исин изогнул бровь, вопросительно уставившись на представившегося. Ким был в состоянии минимальной здравой мозговой производительности, потому он сначала долго и вдумчиво рассматривал, как спонтанный гость уминает его абрикосовый кексик, а после, еще пару кексов спустя, он смог сформулировать мысль, которую высказать так и не успел, забавно замерев с открытым ртом, когда его перебили:  — Что ж, аджосси, — курьер мягко улыбнулся, отлипнув, наконец, от противня, — у Вас вкусно, но дома тепло, — он показательно повел плечами, слегка потерев подмерзшими пальцами плечи. — Где, говорите, деньги за заказ? — воодушевленно поинтересовался Чжан, ведя себя чрезмерно раскованно в чужой обители. Он неспешно прошествовал в гостинную, которая так предсказуемо по планировке оказалась в центре квартиры. С самым невинным и безобидным видом он преспокойно перебрал различные мелкие вещицы на полках, восторженно оглаживая подушечками озябших пальцев резные рамки, где взглядом то и дело цеплялся за статного серьезного мужчину, которого отказывался хоть как-то связывать с побитым образом хозяина скромных апартаментов.  — Спасибо, — послышалось где-то совсем рядом. Исин не был пугливым, но от неожиданности оборонительно отстранился от источника звука, шумно вздохнув. Ким стоял очень близко, рассредоточенно, точечно, оглядывая гостя, слегка склоняясь то в одну, то в другую сторону. Курьер не растерялся, забрав протянутые деньги, даже не думая считать, сколько из них ему не предназначалось. Купюры противоречили дешевизне квартиры, но Чжан много лет как решил не задумываться о чужих проблемах. Но…  — Аджосси, вы пьяны, ложитесь спать, — мягко и вкрадчиво произнес парень, доброжелательно коснувшись чужого плеча, слегка потрепывая махровую ткань. Всегда анализировать — бессмертная привычка беглого по жизни. Так и сейчас Чжан копил кусочки полной картины, отмечая про себя силу в чужом теле, которая ощущалась через одежду и сквозь завесу алкоголя.  — И Вам определенно стоит подсуетиться из-за отопления. Так и насмерть замерзнуть можно. — серьезно предупредил юноша, незаметно, но настойчиво выводя хозяина из комнаты, наугад находя спальню. — Не знаю, думали ли Вы о подобном, и думали ли вообще, но спать я лично намерен у себя, потому на этой ноте, — он осторожно опрокинул Кима на широченную постель, поставив тому подножку, — я Вас оставляю. — он в два счета обернул незнакомца одеялом и, наконец, поспешил удалиться, выключая по пути свет. В гостинной он задержался. Взгляд в очередной раз зацепился за одну из рамок. Повинуясь непонятному порыву, он взял ее, мысленно заклиная самого себя увериться в том, что это безобидный сувенир, о котором не станут горевать, из-за которого он не станет вором, не говоря уже о том, что он так и не понял, зачем ему еще и фото из рамки, но без него, казалось, в рамке и не было ничего особенного. Свет в гостинной так и остался включенным. Чего в мире не бывает, вдруг у мужчины фобия, тогда он уж точно станет преступником, пусть и по незнанию. Снаружи дверь без ключей не запиралась, потому укутавшись в куртку поплотнее, Исин запер квартиру изнутри и вылез на балкон, старательно прикрывая дверцу, чтобы квартира не левел апнулась из холодильника в морозильник. В такую погоду чувствовать себя свободным было совсем не круто. Тесное общение с ледяным воздухом не предвещало здоровых выходных. Тем не менее, тяжко вздохнув, юноша удобнее перехватил свой новогодний подарок, о котором хозяину знать не стоит, теперь уже уверенный в заслуженности такого самопоощрения.

***

Юноша лежал на старом пружинном диване и бездумно разглядывал чужую фотографию в резной рамке. У самого молодого человека не было ни одной, ни своей, ни кого бы то ни было еще. Он в тысячный раз пробежался по серьезному лицу молодого мужчины, одетого в строгий классический костюм, добавляющий ему очки привлекательности. Хмурый вид придавал ему европеоидность, заглушая характерный разрез глаз и высокие скулы. Тяжелый прямой взгляд, полный мыслей, выразительные брови, аккуратный нос, красивые губы, в которых нижняя пухлее верхней, что заставляло невольно останавливаться на них дольше, погружаясь в мысли о расовой принадлежности данного индивида. Но было бы слишком странно, даже для Чжана, пролежать все выходные, пялясь на фото совершенно чужого человека, которого он и видел-то всего раз в жизни и то, если тот убогий тип в самом деле был этим впечатляющим, с фото. Весна уже вступила в свои владения, хоть началась и не так давно. Это безмерно радовало чувствительного к погоде юношу. Теперь можно выбираться из дома на своих двоих. Вечер воскресенья — самое время для основательной прогулки. Не то чтобы Чжан Исин был добрым самаритянином. Но да, был. Сколько он ни спорил сам с собой, убеждая себя в том, что любая жертва жертвой и останется, но каждый раз все равно с треском проваливался со своим самовнушением, стоило увидеть обиженного слабого. И не сказать, что в представшей перед ним ситуации слабым был обороняющийся, но все же 7 на одного — многовато. Отмутузить кого-то несложно, сложно этого кого-то случайно не сломать. Все же Исин не переставал быть «другим». Но пусть потом не жалуются, нет без вины виноватых. Впрочем, не всегда приходится марать руки. Включив режим привычного окружающим дурочка, Исин заверещал на всю улицу как потерпевший, привлекая немногочисленных прохожих. Суматоха прекратилась, «потерпевший» вскоре остался один в пустынном переулке, не считая пары прохожих.  — Дяденька, Вы как? — осторожно позвал Син, сканируя тяжело вздымающуюся спину. Мужчина оглянулся, внимательно осмотрел незнакомца и неожиданно расплылся в лучезарной улыбке:  — Мой новогодний гость! — звонко отозвался он, разведя руки с очевидным намерением обнять, хотя с места не сдвинулся. Чжан, конечно, узнал человека с фотографии, но все же не мог сложить образы.  — «И пусть курьером будет мужчина». — слегка улыбнулся Исин, передразнивая чужой заказ. — Вы потому в драку ввязались?..  — Это была новогодняя традиция, — неловко замялся мужчина, переместив руки в карманы. — Не поймите превратно, — смущенно промямлил он, сверля рассеянным взглядом землю.  — То есть Вы не по мальчикам? — зачем-то уточнил Исин с ироничными нотками, насмешливо изогнув бровь. В его глазах поблескивал детский азарт, глупые реакции зрелого мужчины очень веселили. Но запал резко спал, стоило очень некстати вспомнить, что сам-то фактически украл чужое фото и несколько месяцев его гипнотизировал. От таких мыслей стало не по себе. И странный мужик вдруг стал невинной овцой на фоне молодого экспериментатора.  — На самом деле я тут по работе, — объяснился мужчина, внезапно став тем самым человеком с фотографии. Суровое выражение лица, тяжелая аура, Исин даже невольно затаил дыхание, вглядываясь в красоту этого образа. Эта встреча произошла случайно, но, живя так близко, они в конце концов должны были столкнуться. Чжан честно признался себе в том, что ему все это нравится. Нравится этот странный тип. Есть в нем что-то такое, что заставляет юношу всматриваться внимательнее, изучая пытливо и с трепетным восторгом. Странные перемены поведения тоже пришлись парню по вкусу, человек определенно зацепил его.  — Ким Чунмён, — повторился мужчина, протянув руку для рукопожатия, напомнив Исину новогодний случай, когда он пропустил мимо ушей представление.  — Чжан Исин, — решительно ответил юноша, крепко ответив на приветственный жест. — Приятно познакомиться. — вкрадчиво протянул он, смеясь глазами и слегка поджав уголок губ, бросая вызов мужчине и самому себе. Это определенно начало чего-то интересного. Исин в таком не ошибался.  — Я безработный, — тем же тоном продолжил Чжан, неотрывно глядя в глаза напротив. Что-то витало в воздухе, оба это чувствовали. И немой разговор, передающийся зрительным контактом, определенно предвещал продуктивное сотрудничество.  — У меня странная работа и я требовательный начальник.  — Меня пугает только непогода. — признался Чжан, передавая улыбкой всю серьезность и дружелюбие.  — Ты принят. — подытожил Ким, напоследок крепче сжав чужую руку, и тряхнул в знак устной договоренности. — К тебе или ко мне? — сразу же продолжил он, полностью поменявшись в лице, перехватывая чужую ладонь дружеским жестом, привлекая собеседника к легкой близости. Внезапная глуповато дружелюбная улыбочка выбивала почву из-под ног.  — У Вас раздвоение личности, — рассмеялся Исин, не сдержавшись. — Мне это нравится. — добавил он, обрывая всевозможные невозможности. — К Вам. — уже серьезнее добавил он, вернув себе игривую улыбку с вызовом в глазах.

***

Вообще-то Чжан Исин был беглецом из спец учреждения для людей с х-геном. Таких людей было немного, однако хватало для парочки комплексов на страну, вот он и бежал в чужую. Китаец, перебивающийся с работы на работу. Слишком честный, чтобы выжить, и это настолько непоправимо, что он перестал бороться. Ким Чунмён оказался на добрый десяток лет старше и на удивление прозорливее, чем сам о себе думает. Если Исин и причислял себя к странным личностям, то он официально отказался от этого звания после знакомства с Кимом. Мужчина менял режимы поведения так часто и внезапно, что все его старательно сторонились. Ким Чунмён — работник корпорации по разработке лекарственных препаратов, экспериментатор. Он спокойный, но только не тогда, когда кто-то трогает его вещи. Какой-то чудак все же нарушил негласное правило неприкосновенности кимовской территории, потому теперь мистер непостоянность для всех еще более пугающий, чем был. Исин же принял в себе извращенское начало, упивающееся неизвестностью. Обыкновенно хладнокровный и насмешливый, он все чаще искренне улыбался, находясь в обществе интересного мужчины. Странным же, наконец, он нашел факт того, что странно улыбался он и наедине с собой.  — Не морщься, — прервал его задумчивость мягкий голос, сопровождающийся легким прикосновением прохладных пальцев к складочке между бровей. — У нас тут война, но она не должна портить твое лицо, — хохотнул он, пристраиваясь на ручку мягкого кресла. Его ловкие пальцы привычно скользнули по плечу, перебираясь на шею, заставляя Чжана невольно дернуться, защищая чувствительное место от чужих прикосновений. Проигнорировав едва заметное движение, Ким просто удобнее умостил руки на плечах и сильно надавил, вызывая боль и облегчение одновременно. Лечебный массаж. Это безусловно приятно, так, что хочется повыть или застонать, но юноша не решался прервать мимолетное наслаждение, так как непостоянность мужчины относилась ко всем его действиям. И вот опять. Стоило Исину прогнуться под нажатием пальцев, растекаясь в блаженном удовольствии, как ласка уже пропала, а Ким всецело поглощен книгой с полки. Юноша в очередной раз непроизвольно выпускает разочарованный вздох, но что поделать, даже в этом был свой шарм. Просто это стиль Ким Чунмёна и он нравится Чжан Исину абсолютно и безоговорочно. В воздухе поселилась атмосфера броманса, но официально все еще не была принята. Однако это явно пока не расстраивало ни одного из них. Было в этом немом томлении что-то непередаваемо сладкое, тянущее терпение за самые чувствительные тонкие нервы.  — Так что же она украла? — подал голос Син, развалившись в кресле так, чтобы свободно видеть хозяина квартиры.  — «Она»? — невесело хохотнул Ким, переводя взгляд на юношу. Он неспешно прошелся по Чжану, останавливаясь на губах, расплывшихся в улыбке. — Олень разболтал, — уже веселее посмеялся он, добравшись до выразительных темных глаз, притягивающих своей глубиной. Несомненно Ким разузнал все о новом знакомом, который ненавязчиво влился в привычную жизнь, став еще одной ее привычной деталью. Но поверхностной информацией нельзя было объяснить эти озорные искры в глазах при зрительном контакте, это состояние равновесия и ощущение покоя, которое возникало в его присутствии. Зато это вполне объясняло синяки, время от времени расцветавшие на светлой коже, открытую балконную дверь, которую он перестал закрывать, его постоянное нахождение в квартире без какого-либо использования ключей и даже двери, и частые исчезновения на неопределенный срок. Таких как Син люди остерегались, но Ким всегда искренне находил подобных ему особенными. Ничего не поделаешь, тесное общение уверило его в этом еще больше. Конечно Чжан не носил интересных трико и забавных масок, но это не мешало ему открыто пользоваться совсем не человеческими способностями, прикрываясь одним лишь темным капюшоном. Отсутствие обуви в подобных приключениях Ким находил крайне неприятным недостатком, но тайные исследования спящего тела в собственной гостинной после тяжелого дня подсказали ему причину отказа от этого предмета обихода. Совершенно безобидный и совершенно очаровательный, Ким хотел и боялся его тронуть. Просто рядом с этим правильным парнем злость и принципы терялись где-то между сердечным ритмом и игривым взглядом, полностью вышибающим мысли.  — Ким Чунмён. Немного за 30. Разведен. Совсем недавно. — медленно и с расстановкой протянул Син, вопросительно заламывая бровь.  — Немного моей гордости, — серьезно ответил мужчина, хотя губы безвольно разошлись в улыбке.  — Ким Чунмён. — повторил Син. — Теперь-то я точно никогда его не забуду, — тепло и как-то глуповато улыбнулся он, немного смущенно поглядывая на мужчину. Ким медленно подошел к юноше:  — Звучит как обещание. — с ноткой вопроса произнес он, присаживаясь на корточки рядом с креслом, так, чтобы быть в комфортной близости от юноши.  — Оно будет обоюдным, — привычно хмыкнул Чжан, призывно переводя взгляд на красиво очерченные губы.  — Я готов скрепить соглашение, куда ставить печать? — Чунмён понизил голос до интимных ноток, но смешинки слишком очевидно сквозили в каждом слове. Исин фыркнул на ужасную слащавость и глупость момента, но, прикрыв глаза, приблизился к чужим губам с очевидным намерением, но стоило ему ощутить теплое дыхание на нежной коже, как желанные губы обнаружились на нежной коже шеи, разнося щекотливо приятные мурашки по телу. И все-таки с ним нельзя забываться. Мистер непостоянность так или иначе постоянен в своих неодназначных движениях. Исин рассмеялся, не скрывая досады, но он этим займется. Иногда просто нужно взять все в свои сильные руки. Кому-кому, а Исину силы не занимать, но он оставит это на следующий раз, сейчас его вполне устраивают мягкие губы на собственной шее.