Раненый зверь

      Маленькими шажками омега бежит по высокой лестнице больницы, направляясь в палату к папе. Его ноги трясутся от безумного волнения, что замораживает кровь в жилах и сдавливает лёгкие. Бёну в пору поддаться истерики, захлебнуться в этом страхе за жизнь самого родного человека, но что-то заставляло омегу лишь сильно сжимать кулаки и сдерживать свою слабость.       В этот момент Бён не пожалел, что заставил отца остаться в машине. Тот не увидит слабость и уязвимость маленького омежки. Несмотря ни на что, Бек не доверяет отцу. Он остаётся на стороже. Ждёт, когда старший нападёт, он к этому готов.       Ещё один лестничный пролёт позади, и парень уже смотрит на номер палаты и выпускает воздух из налитых свинцом лёгких. Мысленно успокоив себя ещё раз, Бек хватается за дверную ручку и осторожно проходит внутрь.       Светлая палата была переполнена солнечным светом, и Бён даже немного прищурился от ярких лучиков. Чуть-чуть осмотревшись, омега увидел бледное тело, что лежало на больничной койке. Бек шаг за шагом приближался к родителю и, увидев вздымающуюся грудь слегка расслабился, а когда слуха коснулось тихое сопение Бек и вовсе успокоился. С его души словно слетел огромный камень, что мёртвым грузом лежал и давил своей тяжестью, принося боль.       Бекхён сел на край кровати и схватил папу за руку, что была как всегда тёплая. Омега сильно соскучился по родителю, по его голосу и прикосновениям. Таким мягким и нежным, наполненные отеческим теплом, что грело сердце и залечивало всю боль. Приложив родительскую ладонь к своей холодной щечке, Бек умиротворённо прикрыл глаза и вдохнул родной запах папы, что всегда успокаивал и навевал воспоминание о детстве.       — Папочка, скорее поправляйся…- шепчет Бён, целуя чужую руку. Его голос дрожит от подступивших в миг слёз, сухие и холодные губы мажут по отеческой руке, а худое тело трясет от внутреннего холода. Бек обреченно опускает голову и вытирает мокрые дорожки слёз как вдруг слышит сбивчивое мычание…       — Бекки…- шепчет старший омега открыв глаза. — Сыночек…ты пришёл! — хриплым голосом произносит Тао, слегка улыбаясь. Он неожиданно крепко сжимает ладошку Бекхёна и с нескрываемой радостью смотрит на сына.       — Папочка, как ты? — Бекхён подсаживается ближе и с нежностью гладит родителя по щеке. Его глаза блестят от счастья и лёгкой пелены слёз, что застыли в глазах.       — Ты здесь и мне уже легче…- прокашлившись, произнос Тао. — Откуда ты узнал, что я в больнице? — с интересном спросил омега.       — Отец приехал ко мне в школу рассказал. Я тут же забрал кое-какие вещи от Чанёля и…- Бек осёкся, поняв, что болтнул лишего и вообще про Чанёля он хотел рассказать позже.       — Чанёль? Кто это? — омега слегка напрягся увидев смущающегося сына. И в этот момент Беку в самый раз провалиться сквозь землю, но, видимо, высшие силы существуют, потому что в палату ворвался улыбающийся врач с напоминанием о процедуре. Пробормотав невнятное потом расскажу Бек выбежал из палаты, дабы найти уборную и привести свои мысли в порядок.

***

      От голых стен разносятся глухие звуки ударов и тяжёлое дыхание. В помещении темнота и лишь маленькая ионновая лампочка бросает свет на высокий силуэт, подтянутый, голый торс, руки усыпанные выступившими венам и капли пота, что стекают по широкой шее, облизывая выступающий кадык и, пропадая в ярёмной впадинке. Привычные кучерявые пряди тёмных волос потеряли свой опрятный вид и мокрыми паклями прилипали к вспотевшему лбу. Мощные и мускулистые руки с точностью наносили удары по груше.       Бессилие настигало альфу и он готов был упасть от этой вымотавшей его слабости, но он понимал если остановиться, то разум заполонят мысли о Бекхёне о том, что его нет. Пак рычал от боли в руках, но с силой бил по снаряду. Белые эластичные бинты уже давно пропитались выступившей кровью — он не останавливался. Дыхание напрочь сбито, а сердце бешено стучит и даже покалывает, но альфа продолжает уверенно стоять в стойке. Черная майка насквозь пропитана потом и с лица неприятно сползают ручьи жидкости.       Удар за ударом и Пак не выдержав, бьёт последний раз, и груша с грохотом обваливается на пол. Белые клубы побелки заполонили часть зала, но Паку все равно. Он сидит на коленях и задыхается. Лёгкие неприятно колят, но эта боль неспособна заглушить внутреннюю та, что в душе, та, что режет по сердцу.       Холодный душ в старой душевой немного расслабляет напряжённое тело. Горячее тело покрывается стаей мурашек из-за холодных капель воды. Но Паку не легче душевно. Его давит эта непонятная тяжесть на сердце. Гложат эти мысли о Бекхёне, о том, что он сейчас может делать с тем высоким альфой.       Крик вырывается наружу вместе с ударом о кафель на полу душевой. Чанёля раздирает неизвестность. Режет без ножа.По сути он ничего не знал о Бекхёне кроме того, что тот прекрасно готовит, умеет хорошо справляться со сковородкой и применять её во всех случаях, приятно пахнет и крышесносно целуется.Пак ненавидит себя. Телефон Чана предательски молчит. Альфа сделал кучу звонков на номер Бека,но телефон того выключен.       Пак выбрался из душевой, как только холодный душ стал раздражать остывшее тело.       Ему нещадно звонил мобильный, но говорить с кем-то,кроме Бека,Чан не желал. Сейчас ему хотелось забыться. Громкая музыка, ритмичные танцы, другие люди- это необходимо для альфы. Нет, пить он не собирался и спать с каким-то левым омегой тоже, просто хотел окунуться в другой мир, утонуть в этих оглушающих битах, подхватить хорошее настроение других людей, расслабиться.       Танцпол был забит людьми. Расстояние между ними было минимально и все тёрлись телами друг о друга. В самой середине толпы танцевал Пак и прижимался пахом к какому-то левому парнишке, который особо не был против. Большими ладони держали парня за бёдра и слегка оглаживали их. Омега разомлел от этих интимных касаний и повернувшись к Паку лицом хотел поцеловать альфу, но тот исчез.       Чанёль выбрался из толпы, желая перевести дыхание и выпить охлаждающий коктейль. Сев за барную стойку, Чан оглянул весь зал и оскалился. За два часа прибывания в клубе ему не стало легче. Его всё так же раздирали мысли о Бекхёне. Он скучал и тосковал по нему. Альфа искал его в каждом находящемся здесь омеге. Он точно сходил с ума. Ему везде мерещился Он. Вдруг взгляд Чанёля улавливает в толпе знакомую фигуру, что направлялась в его сторону…       — Чани? Какими судьбами? — ехидно улыбнувшись, спросил подошедший парень.       — Решил развеяться…- наотмашь ответил альфа, отведя взгляд от знакомого. Меньше всего Чан хотел пересечься с Сехуном в каком-нибудь клубе, поэтому для своего «отдыха» выбрал самый отдалённый и непопулярный, но, видимо, Пак не угадал. — Ты не пьёшь? — кинув взгляд на почти опустевший стакан с соком, спросил омега.Пак кинул на него раздражённый взгляд и коротко кивнул. -Ты знаешь, в этом клубе есть отличный коктейль безалкогольный, но очень вкусный и освежающий…- Сехун протянул бармену денежную купюру и показал пальцами«два» снова повернулся к Паку. - Я угощу тебя, а то ты какой-то грустный, — Сехун сел рядом за стойку и улыбнулся. Чанёль даже не взглянул на парня и продолжил вглядываться в толпу танцующих людей. За своим занятием Пак не заметил как бармен поставил на стойку заказ Сехуна.       — Чанни, угощайся, — омега протянул альфе стакан и мило улыбнулся вновь. В его улыбки читалась искренность и почему-то Пак, увидев её, не стал сомневаться и мягко взял стакан из чужих рук.       Альфа лениво притянул стакан к губам и немного отпил. Кисло-сладкий вкус остался на кончике языка, свежее послевкусие грейпфрута понравилось Чанёлю. Альфа благодарно посмотрел на Сехуна, что пристально наблюдал за альфой и делал небольшие глотки и как-то странно улыбался, но Пак этого не замечал.

***

      Пустынные коридоры больницы навевали тоску. Серость помещения заставляла нервно поёжиться и крепче укутаться в тёплый кардиган. Бекхён медленно прогуливался и думал о том, что сейчас делает Чанёль. Возможно, смотрит телевизор, ест, а может вовсе развлекается, где — нибудь. От этой мысли Бек потрепал свои волосы, дабы выкинуть эту мысль из головы. Омега осторожно подошёл к палате родителя и неуверенно вошёл внутрь. Папа не спал. Он смотрел в окно, держа в руках кружку с остывшим чаем.       — Пап? — робко произнёс Бек. Старший медленно повернул голову в сторону сына и улыбнулся ему только уголками губ. Тао похлопал по краю кровати, зовя этим действием сына сесть поближе к нему.       — Ты думаешь я забуду о том самом Чанёле? Нет, рассказывай всё! — нахмурив брови, потребовал папа. Бекхён ошарашенно раскрыл глаза. Щёки предательски раскраснелись и дыхание перехватило. -Он твой альфа? — не унимаясь, спросил старший.       — Пап…- выдавил Бек и тут же, состроив щенячьи глазки, посмотрел на родителя.- Понимаешь, я не знаю, как так получилось, но он приютил меня у себя. Он всё это время заботился обо мне, он какой-то не такой, как другие альфы, что окружают меня. Мои чувства такие противоречивые рядом с ним… Во мне идёт борьба — моё сердце бешено стучит и готово вот-вот вырваться…- Бекхён рассказывает с придыханием и с лёгкой улыбкой, но омегу прервал неожиданное заявление родителя:       — Да ты влюбился! — лицо Тао было чересчур серьёзным. Бек тут же осёкся. Реакция папы была странной, он стал задумчивым и словно ушёл в себя.       — Пап, всё хорошо? — Бек потрепал омегу за плечо.       — Сын, прошу тебя не обожгись о свои чувства. Прошу не открывайся сразу… Я не хочу, чтобы ты проходил через весь тот ад, что пришлось пережить мне…-Тао плакал. — Прошу, не бросайся в эти чувства с головой. Бекхён тут же прижал родителя к себе и успокаивающе стал поглаживать по спине. Он чувствовал как его плечо становиться влажным от родительских слёз.       — Папочка, всё будет хорошо. Я тебя уверяю Чанёль не такой, он хороший, честный и верный…-Тао замер. Он отодвинулся от чужого плеча и посмотрел на сына заплаканными глазами. Его рука неуверенно погладила бархатную щёчку сынишки, прошлась по невысокому лбу и затронула шёлковые прядки волос.       — Езжай к нему завтра. Будь с ним, расскажи о своих чувствах, не упускай своего счастья, мой мальчик…- шепчет Тао и снова прижимает к себе сына, что так ярко улыбался.