Все мы стопудов вечны

      Мерно, надоедающие тикают часы, отмеряя несуществующее абстрактное понятие.       Ломая в руках карандаш, вздыхаю, глаза закрываю. Нащупываю наушники и втыкаю черные "мошки" в уши. Сережку задела, теперь минут пять саднить будет.       У меня есть разум,       Всё пропало разом.       У меня есть разум,       Больше ничего.       В голове так чисто, нет ни мысли, ничего. Вдохновения нет, нет желания что-либо делать. Карандаш с резким треском переломился на две части. Опять, уже третья карандашная жизнь за неделю. Графитовая душа улетела куда-то под потолок, а я, так и не открывая глаз, попыталась уйти. Плевать куда. Главное уйти отсюда, бросить все и всех.       Я танцую танец,       Без единой мысли.       Плечи, локти, кисти.       В голове так чисто.       Метафизическая тоска накрывает с головой. Вздыхаю, открываюсь от стула и взлетаю. Лечу я не долго.       Все нормально, только бы не опоздать . . .       Главное, узнать, куда не опоздать. Летела я, как уже сказала, не долго. Наушники упали мертвыми змеями на пол. Музыка зазвучала тише, размытее, но теперь она заполняла все пространство тягучей массой, заливающейся в уши, затопляющей черепную коробку, разрывающей изнутри.       Я начала кружиться на месте, медленно и плавно. Пространство тоже закружилось. Так мы и кружились. Танцевали потом. Пространство быстро выдохлось и село на диван отдышаться, а я еще немного потанцевала.       Все нормально . . .       Босые пальцы чуть касаются холодного неживого линолеума. Руки в стороны, опустошенное тело подрагивает, волосы, подобные огромному темному спруту, обвивают Космос, просачиваясь во все его щели и трещинки.       Сарва мангалам, Сарва мангала-а-а-м . . .       Господи, я даже не знаю, кому я молюсь, да и молюсь ли я вообще ? Может, тебе ? Нет, это больше похоже на наглую просьбу, на заявление, на бунт.       Разум опустел, осиротел - нет ни одной мысли. Если только музыка, му-зы-ка.       Такие вот, брат, дела.

***

      Улыбаюсь, вытаскиваю наушники - "мошки" из ушей. Опять сережку задела, правда, уже на другом ухе, только от этого не легче, все равно приятного мало. Глаза еще не открыла, свыкаюсь с мерным тиканьем сломанных часов. Мама все грозиться их выкинуть, мотивируя тем, что сломанные часы в доме не держат, плохо это. А мне плевать. Они большие, красивые, но не ходят, лишь тикают.       Тихонько смеюсь. Представила себе, как часы ходят. Такой себе циферблат на ножках. Мило, да. Представили ?       Открываю глаза. Обычный мир, Родной Мир. У меня иногда бывает такое ощущение, что я - Перловка. Ну, очень редко, но бывает.       Глубоко вдыхаю, улыбаюсь еще шире да так, что аж передние, немного длинные, зубки показались. Наклоняюсь над белым листом, беру в руки огрызок испустившего дух карандаша и начинаю творить, рождая новое Пространство короткими штришками, посвящая каждый из них той, чьими устами говорила Вселенная.