Подлунные грёзы

В королевстве Магелен давали очередной бал-маскарад. Богато украшенный зал был набит до отказа — знатные люди, прибывшие из разных уголков Солнечной системы, сновали туда-сюда, переговариваясь между собой, танцуя или же отдавая должное изысканным угощениям, от которых ломились столы. Свет тысяч свечей словно окутывал гостей золотистым маревом, создавая непередаваемую атмосферу очарования и загадки. Лица всех присутствующих были скрыты причудливыми масками, как и полагается на любом маскараде. Гости шутили, развлекались и флиртовали — в общем, отдыхали душой. Все, кроме статного мужчины с военной выправкой. Это был первый генерал Терры Кунсайт, жених Минории Венерианской, откровенно скучал. Все эти балы и развлечения не были его стихией. Как и всякому военному, ему по душе были сражения, игры со смертью и риск. Однажды испробовав сладкий вкус победы, его невозможно забыть, и Кунсайт знал это не понаслышке. С огромным удовольствием он бы сию же минуту отправился в лагерь к своим солдатам, но обещание, данное Минории, удерживало его здесь, среди разодетых в пух и прах гостей бала. Самой же принцессы среди присутствующих еще не было, и лорд, ожидая свою нареченную, оперся спиной о витую колонну, со скучающим видом рассматривая гостей. В руках он крутил бокал с игристым шампанским, даже не пригубив напиток. Но вот гости взволнованно зашептались, и Кунсайт поднял взгляд ко входу в зал, где стояла сама прелестная Минория. Принцесса как раз вошла в зал, поправляя богато украшенную маску, и у первого лорда учащенно забилось сердце, когда он увидел красавицу. Придерживая подол тяжелого парчового платья, девушка двинулась к гостям, расточая приветствия и улыбки. Ее длинные золотые волосы, придерживаемые короной, точно плащом укрывали спину принцессы, спускаясь ниже пояса, и лорду захотелось запустить в них свои пальцы, перебирать это золотое руно… Все мысли о войне канули в небытие, стоило Кунсайту увидеть свою невесту. Ее красота действовала на него опьяняюще, точно наркотик. «Как бы красивы ни были присутствующие здесь дамы, им не сравниться красотой с дочерью Астарты, — думал первый генерал, не сводя глаз со своей нареченной. — Она затмевает их, точно жемчужина среди серой гальки, голубка среди воронья, солнце среди звезд… Одна такая… Я готов бросить все сокровища Терры к ее ногам, подарить ей целый мир, сделать все, что угодно, ради ее улыбки. Я последую за ней, куда бы она ни пошла… О боги! Спасибо вам за то, что она моя!» Кунсайт был не единственным человеком, кто в тот момент думал о прекрасной Минории. Каждое движение принцессы, каждый ее взгляд и улыбка не ускользали от жадного взгляда молодого зеленоглазого офицера, венерианца Адониса. Каждой клеточкой кожи он чувствовал ее близость; казалось, лишите его зрения — и он все равно найдет ее среди сотен других. Блондина в белом мундире тянуло к принцессе с момента первой встречи. Всего одного взгляда на тогда еще двенадцатилетнюю Минорию хватило, чтобы Адонис навеки пропал, утонув в сапфировой синеве глаз принцессы. Не колеблясь, он бросил сердце к ее ногам, понимая, что на взаимность ему нечего надеяться. Но надежда крошечным, живым огоньком трепетала в его груди, и он верил, что однажды судьба улыбнется и ему. «Я готов умереть за тебя, моя принцесса. Ах, если бы ты хотя бы раз обратила на меня свой взор, я был бы счастливейшим из смертных! У меня нет богатств или титула — только горячее сердце, которое бьется в такт твоим шагам… Провидение, как же ты коварно! Какая это мука — видеть любимую и не иметь возможности вкусить плод ответной любви… Но пока бьется в груди это раненное сердце, я буду любить Минорию всем своим существом. О, богиня!..» Принцесса была к нему так близко, и с каждым шагом приближалась все ближе и ближе. Адонис замер, не отводя пылающего взора от прекрасной принцессы. Шаг, еще шаг… Сердце ускоряет ритм, грозясь выпрыгнуть из груди и оказаться во власти этих нежных рук… Когда Минория поравнялась с молодым офицером, Адонис замер, с немым отчаянием и беззвучной мольбой глядя на принцессу. И о Боги! — она, едва повернув голову, подмигнула ему! В голове венерианца словно взорвалась звезда. Сердце, на мгновение остановившись, заколотилось еще отчаянней, а кровь ударила в лицо. Сладостная дрожь пронзила его до основания, когда он заметил, как Минория, полуобернувшись, с вызовом посмотрела на него, а затем продолжила свое шествие. «Веди меня…» — думал Адонис, словно в гипнотическом трансе следуя за принцессой. Не существовало в мире больше ничего, кроме золотой парчи платья Минории, что была для офицера словно светом маяка в безликой массе гостей. От Кунсайте не укрылось то, что дочь Астарты, обойдя гостей, двинулась к противоположному выходу из зала. Зная, что этикет запрещает показывать на людях чувства, он воспринял это как сигнал к тайному свиданию. «Наверное, я должен следовать за ней… Веди меня, моя утренняя звезда!..» — подумал Кунсайт и, аккуратно пробираясь сквозь толпу, двинулся следом. Минория же, пройдя по запутанной анфиладе коридоров, остановилась у небольшого алькова. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто за ней следует. — Офицер Адонис, — произнесла она, когда шаги ее преследователя замерли в трех метрах от того места, где стояла она сама. Полуобернувшись, она одарила его зовущим взглядом и улыбнулась. Поймет ли он намек? Венерианец замер, а затем, словно решившись, сделал два больших шага навстречу и, совершая невиданную дерзость, развернул Минорию к себе лицом, сорвал с принцессы маску и приник к ее трепещущим губам с затаенной страстью, граничащей с отчаянием. Девушка не сопротивлялась, лишь провела рукой по белоснежным волосам юноши, взлохмачивая их. Это словно отрезвило офицера. Отпрянув в сторону, он, бурно дыша, прижал трясущиеся пальцы к губам и с ужасом взглянул на спокойно взирающую на него принцессу. — Что я натворил… — прошептал он, глядя на Минорию широко распахнутыми глазами. — Простите, я… Не хотел. — О нет, Адонис, — промолвила принцесса, улыбаясь. — Хотел, и довольно давно. Тебе ни к чему винить самого себя. Это было мое безрассудство, причем вполне сознательное. Пусть то, что случилось в этом алькове, останется нашим секретом: твоей сбывшейся мечтой и моим приключением, — Минория вздохнула с неподдельной печалью. — Увы, пора возвращаться; тем более, лорд Кунсайт ходит где-то поблизости. Я не хочу, чтобы он увидел нас вместе. Протянув затянутую в перчатку руку, девушка коснулась щеки Адониса и нежно провела по ней кончиками пальцев: — Как же мне жаль… Перехватив руку принцессы, венерианец крепко сжал ее, с мольбой глядя в синие глаза Минории; но та, вырвав ее, поспешно надела маску и, подобрав подол платья, бросилась прочь с горящими точно в огне щеками. Жаль, что подобное больше не повторится… В боковой анфиладе она наткнулась на Кунсайта, и ей вновь пришлось надеть маску благочестия, оставляя прежнюю, пылкую Минорию у дальнего алькова и в сердце офицера Адониса…