Ловушка для мотылька

Бывает так: забыл, не ответил, проспал, а когда разгребаешься немного, понимаешь, что всё осталось в прошлом. Тао не зря кидает двусмысленные взгляды в сторону Сехуна. Не зря же он тихо хихикает, шепча всякую чушь ему на ухо. Что-то упустил, проспал тот момент, когда таовское «любожаю» сменилось на «свидимся». А ведь он столько раз пытался убедить себя, внушить, крепко вбить в свои мысли, что он любит Хуана, но с каждым днём убеждался в обратном. Секс с Тао не приносит удовольствия, а лишь заставляет ностальгировать по прошлому. — Вот же дерьмо! — из ванной комнаты донёсся душераздирающий вопль Цзытао. Чондэ прибегает на его крики, на всякий случай захватив с собой сковороду, и ничуть не удивляется Тао, распластавшемуся на кафельном полу. — Я заставлю Исина слизывать эту гадость с моего зада! — С каких пор ты называешь сперму гадостью? — Чондэ скрещивает руки на груди, что неудобно из-за телепающейся сковороды, которую так и не пришлось пустить в действие. Он подпирает стену плечом и наблюдает за безрезультатными потугами Хуана подняться на ноги со скользкого пола. — Ты сейчас допиздишься, — Тао прикусывает губу и цепко держится за край унитаза. А когда его попытки подняться венчаются успехом, он прыгает в ванну, которую заблаговременно подготовил ещё полчаса назад. Вода пахнет ванилью и отдаёт приятным розовым оттенком, — он с Фанем скачки устраивал или нашёл кандидата с членом больше, чем тринадцать сантиметров? — По-моему, он вчера с камерой отжигал, — Чондэ достаёт сигарету и закуривает. Пока Исин мирно сопит в своей комнате, можно нарушить одно правило в этой квартире. И очень удачно, что Чжан оказался именно журналистом, а не писателем, например. Тогда бы не было в этой квартире подобной холостяцкой романтики, гор грязной посуды и полного мешка мусора, который каждый отказывается выносить. Где это видано, чтобы всё было чисто, и блестел пол? Хуан плещется в тёплой воде, а Чондэ решает вернуться к делу, от которого тот его отвлек — к попыткам приготовить завтрак. Лапша слиплась и стала похожа на один большой ком из теста. Исин подходит к этому комку и тыкает в него вилкой, дабы убедиться, что Чондэ не произвёл на свет что-то живое. Но признаков жизни это тесто не проявляет, и Исин спокойно выдыхает. — Давай лучше я приготовлю… — предлагает Чжан, забирая из рук Чондэ фартук. Наскоро сваренные спагетти вполне похожи на то, что можно есть. Тао выползает из ванной как раз вовремя, а Исин жопой чует, что его ждёт пиздюлина от младшего, потому и сваливает по-быстрому к себе, сославшись на утреннюю зарядку. Но в этой квартире знают ту страшную правду: у Исина крепнет не только на больше члены, но и на свою новую камеру, и он далеко не прочь с ней поразвлечься. Чондэ сгребает весь мусор со стола и отправляет его в ведро, приходится немного утрамбовать, чтобы весь этот утиль не вылезал наружу. А Тао поверх мусора высыпает свой спагетти, заранее попросив Кима постоять на шухере. — А может… — Хуан ставит тарелку в мойку и прижимает Чондэ к кухонному шкафу, в котором стоит посуда. — Поднимем заряд бодрости с утреца? Чондэ отпихивает его от себя, но Тао крепко сжимает руки на его талии. — Иди нахер! Я лучше подниму заряд бодрости парой часов GTA, — бросает он и кусает китайца за мочку уха. Тот сразу же отпрыгивает от Чондэ. — Ты что, блять, делаешь? — он держится рукой за больное место и морщится, отчего появляется морщина во весь лоб. Хуан Цзытао похож на шлюху. Придорожную и дешёвую. Он мало что умеет, но навыки в сексе отточил до звания «гуру», хотя и остался бесхарактерным мальчиком на побегушках для своих постоянных клиентов. Чондэ и не помнит, когда они последний раз делали что-то больше минета. И Ким почему-то уверен, что Тао может наградить его не только удовольствием, но и венерическими болезнями. Исин выглядит уставшим, но довольным. В его руках новенькая видеокамера, а в сердце желание заниматься своей работой, нести правду в народ. Чондэ сталкивается с ним в коридоре нос к носу. Чжан подался вперёд, глупо улыбаясь, а Чондэ прицепил к лицу заинтересованный вид. — Ченни, а ты не сходишь со мной? Для журнала нужно взять интервью у министра культуры, — Исин надеется, что тот согласится. Между ними всегда были тёплые отношения, Чондэ для Исина был как брат, несмотря на различие взглядов на жизнь, национальности, предпочтения в фильмах и музыке, хотя из-за последнего было непросто ужиться в одной квартире первые два месяца. Голова шла кругом, когда Чондэ врубал на всю тяжёлый рок и глушил этими басами размеренную классику, которую так любит Исин. Чондэ соглашается сразу же и умиляется, когда на щеке Исина становится видна ямочка. И всё идёт своим чередом. Казалось бы, так просто бросить это всё и жить вдали от того сумасшествия, что творится вокруг. Но Чондэ не может, надежда не пропадает в его сердце. Он обязательно дождётся, когда его любовь вернётся к нему.

***

Слишком шумно, как-то непривычно много людей собралось именно в одном месте. Все что-то говорят одновременно. И они похожи на пчелиный улей, который разбился на компании в пять-десять человек. Чондэ обводит всех гостей взглядом и ждёт, когда же, наконец, они разойдутся по своим углам и дадут ему подойти ближе к сцене. Ким краем уха слышал, что именно завтра состоится встреча министра культуры с его подопечным, который уезжал в Японию для обмена опытом. А сейчас этот министр культуры толкает речи о необходимости интеллектуального и морального развития детей и подростков. Репортёров набежало, не протолкнёшься и на метр, все что-то записывают и суетятся, время каждому слову министра. Чондэ усмехается его слишком наигранным эмоциям и громким словам, хотя на деле ничего не изменится. Ким бросает все попытки найти в этой толпе Исина и выходит на улицу, достаёт из кармана пачку мятных сигарет и закуривает. Затягивается и выпускает изо рта клубы дыма в виде ровных кругов, которые спустя пару секунд уносятся ветром. Кончики пальцев пожелтели от сигарет за те полгода, как он подсел на это дрянное дело, но бросать совсем не хотелось. Тао привычно идёт медленным шагом. Похож на дешёвую блядь, которую можно купить за пару-тройку вон. — Как там Исин? — Хуан без лишних слов забирает из рук Чондэ сигарету и вдыхает полные лёгкие дыма, ждёт мгновение и выпускает его прямо Киму в лицо. Тот морщится, но не отворачивается. Лицо Чондэ напряжено, и Тао ощущает ту опасность, которая исходит от него. Её видно в каждом мускуле на лице и шее, во взгляде, и это, откровенно говоря, пугает. — Интервью берёт… — лениво бросает Чондэ, когда Хуан слишком откровенно пялится на него и опускается к выпирающим ключицам Кима. Чондэ прекрасно знает, что у Тао превосходный рот и минет — это именно его стезя. Он за волосы отрывает от своей шеи китайца и недвусмысленно опускает его лицо меж своих ног. Цзытао опускается на колени и трётся щекой о вялый член Чондэ сквозь ткань классических брюк. Зубами расстёгивает ремень и приспускает брюки. Острый длинный язык скользит по члену, облаченному в белье. Реакция на его ласки не заставляет долго ждать. Чондэ спускает брюки ниже вместе с бельём и даёт волю языку, рту и рукам Тао, который, к слову, уже отлично приноровился полностью заглатывать немаленький член Чондэ в свой горячий рот. Китаец ведёт языком по начисто выбритым яйцам Чена, с пошлыми стонами погружает одно из них в свой волшебный рот и с противным звуком выпускает. Его пальцы крепко сомкнуты на розовой головке Кима, который требует к себе внимания, и как можно быстрее, потому что будет неловко кончать на землю, а не в рот Хуана. Тао надрачивает одной рукой член Чондэ, а второй поднимается меж его ягодиц, но последний вовремя отдёргивает его. Китаец смотрит на Чена сверху вниз, по-блядски растягивая губы в чём-то, напоминающем улыбку. — Соси уже, — Чондэ шипит и прижимает его к своему паху, а Тао добровольно принимает его в себя. Исин подходит как раз вовремя, когда Чондэ кончает Цзытао в рот, а тот слизывает с пальцев Чена сперму с таким видом, будто пробует самое вкусное, что только можно представить, и напоследок не забывает пошло причмокнуть губами. Чжан держит в руках камеру, на которую копил больше года, и скептически осматривает парочку, которая решила предаться плотским утехам прямо посреди улицы. — Вы омерзительны, парни, — выплёвывает Исин и щёлкает изящными пальцами по кнопкам на видеокамере. Чондэ прогоняет в голове все варианты остроумных ответов, но Тао перебивает его. — Заткнулся бы, подстилка Ву Ифаня, — возможно грубо, но как раз то, что нужно в данной ситуации. Цзытао собирает во рту слюну, остатки спермы Чондэ и смачно плюет эту смесь на землю, чем дополняет всю не особо радужную картину сказанного ранее. Чжан сжимает камеру так, что она трещит под его руками. Чондэ думает, что она несомненно лопнет, развалится на пару частей. А следом и голова Тао. Но Исину удаётся собрать в кулак остатки самообладания и лукаво улыбнуться, а затем плюнуть в лицо соотечественника. Хуан вытирает с лица вязкую слюну Чжана и вытирает руку влажной салфеткой, которую так любезно протянул ему Чондэ. — Вот же блядь, — выдыхает Тао и швыряет салфетку в мусорный бак, но как всегда не попадает, оставляя её валяться на земле недалеко от бака. А Чондэ не замечает, как проплывает вечер перед глазами, а следом и ночь. Тао сваливает куда-то ближе к полуночи, но Киму откровенно плевать. Исин мирно посапывает в своей постели под парой одеял, потому что постоянно мёрзнет, а у его кровати стоит камера, с которой он так усердно отказывается расставаться. Чондэ это не особо нравится. Вообще не нравится. Но Чжан такой милый, и как откажешь такому идеально-няшному созданию, когда он просит пойти с ним на второй день и устроить опрос с пристрастиями уже не министру, а его подопечному. И Чондэ идёт, а Исин доволен. Очень доволен, но просит не говорить Тао, куда они идут. Довольно большое здание с вывеской «Дом культуры». Помещения с высокими потолками, всё в светлых тонах и очень приятно для восприятия глаз, позволяет утихомирить прыгающие с темы на тему мысли. Чондэ нужно лишь увидеть этот разрез глаз, чтобы замереть на месте и хватать ртом воздух, которого сейчас так не хватало. Бён Бэкхён… Сколько же они не виделись? Год, а, может быть, два. Но Чондэ как сейчас помнит его и знает, что наверняка от Бэкхёна пахнет цитрусом, и он до сих пор надевает кеды лишь на голую ногу. Чжан возвращается быстро, Чондэ не успевает опомниться, когда он появляется перед ним с улыбкой на лице, которая говорит об удачном репортаже. — Тебе передали… — Чжан протягивает Чену небольшую записку, сложенную вдвое. — Я не открывал, честно, — Исин говорит скорее по привычке, чем по поводу слишком мятых краёв бумаги. Чондэ хлопает ладонью по месту около себя, предлагая Исину упасть рядом, и разворачивает записку. Почерк Бэкхёна изменился до неузнаваемости: стал ровным и понятным. «Приходи сегодня в девять вечера в главный зал», — и ничего больше. Чондэ рывком подымается на ноги, сбрасывая со своего плеча Исина, и бежит домой приводить себя в приличный вид. Ведь это Бён Бэкхён, а не Хуан Цзытао, к которому можно прийти в растянутых трениках и в дырявых носках. Темно. Даже немного темнее, чем «очень». Чондэ пробирается до главного зала на ощупь, пару раз врезается в стену и сбивает какую-то картину с неё. После чего ударяется носом о колонну, которую не заметил по каким-то внеземным причинам, но всё же добирается до нужного помещения без ран и потери конечностей. — Ну привет, Ченни, — тишину рвёт голос Бэкхёна на тихом фоне песни Nirvana — Smells Like Teen Spirit, усиленный массивными колонками. — Где ты? — Чондэ вертит головой в стороны и надеется, что сможет уловить знакомый силуэт в этой темноте огромного зала. — Это так важно? — доносится до боли знакомый голос из больших, стоящих во всех углах, динамиков. Чондэ не может сориентироваться, чтобы понять, откуда же доносится такой любимый голос. — Я хочу тебя увидеть, — Чондэ выдыхает и врезается взглядом в кромешную темноту перед собой. Бэкхён отлично знает, что и где стоит, и ему без труда и шума удаётся передвигаться по довольно просторному залу и сверкать большими глазами. Он обыкновенно играет, демонстрируя Чондэ свою выдержку. Глаза Бэка привыкли к темноте, и он довольно сносно может разглядеть, как Чондэ проходит мимо него в метрах трёх, и старается не дышать, чтобы не выдать своё место положения. — Зачем же? Чтобы снова бросить? — он выдыхает в микрофон с точно дозированной мягкостью. Так, чтобы Чондэ вздрогнул и поспешил судорожно развернуться. И Бэкхён почти видит, как они смотрят друг на друга, вот только это не так, потому что между ними слишком большое расстояние. Довольно игр, Бэкхён слабо понимает, что происходит между ними, и кто в этом виноват. Одно нажатие кнопки и свет режет глаза, заставляя обоих зажмуриться. Бён прикрывает глаза рукой и стремительно приближается к Чондэ. — Нравится? — насмешливо срывается с раскрасневшихся губ Бэкхёна, и он не может сдержать досадной ухмылки, когда Чондэ чуть пошатывается в бок и изумлённо хлопает пышными, слишком девчачьими ресницами. А Чондэ может сказать лишь одно: безбожно красив. И это выше сил самого Чена, потому что руки сами тянутся к милому лицу, к лицу куклы, но такой живой и горячей, словно ей подарил жизнь сказочный волшебник. А Чондэ по глупости потерял свою живую куклу, повёлся на дешевую пластмассу китайского производства в виде Хуана Цзытао. Гофре отлично подходит для Бэкхёна. Но Чондэ уже видит, как он запускает руки в его пышные волосы и растрёпывает их. А вообще, Бён всегда красивый, что бы не было на его голове. Бэкхён всегда умопомрачительно идеален, непозволительно обычному смертному идеален. — Подари мне танец, Дэ. Я ведь не много прошу, — Бэкхён слабо улыбается и протягивает Чондэ руку, приглашая к себе. Из колонок еле слышно доносится «Smells Like Teen Spirit», которая, видимо, стоит на повторе, но Бён предпочитает свою музыку, ту, которую отбивает стук сердца Чондэ. Чен позволяет Бэку вести, не задумываясь и секунды, просто довериться и позволить ему танцевать то, что у него на сердце. Бэкхён нежен и аккуратен, его пальцы переплетаются с пальцами Чондэ, образуя незримую связь, которая всегда была между ними. — Я скучал, — Чондэ понимает, что слова тут не к месту, но боится, что Бэкхён лишь снится ему, как это часто бывало. — Прошу, не говори ничего, Дэ, я не слышу стук твоего сердца, — Бэкхён говорит почти шёпотом, но сейчас этого вполне достаточно для них обоих. Бён монотонно шагает, направляя Чондэ, и кладёт свою голову ему на грудь, прислушиваясь, и отстраняется, не отпуская руку Чена из своей. — Возможно, я скажу самую большую глупость в своей жизни, но ты поцелуешь меня? — Бён криво улыбается, поглядывая на Чондэ из-под упавшей на глаза чёлки. — Возможно, я отвечу глупостью, но да, — и Ким припадает к губам Бэкхёна. Поцелуй выходит приторно сладким, и виной тому фруктовая жвачка и вишнёвый блеск для губ Бэкхёна, но до тёмных пятен в глазах аккуратный и робкий, словно они целовались впервые. Бэк оттягивает белую мякоть ченовских губ, пока они не окрашиваются в тёмно-красный цвет. Он не показывает всё, чему научился за то время, что они не виделись, но этого и не нужно. Чондэ вполне устраивает та скрупулёзность, с которой Бэкхён смакует его губы, словно пытаясь вспомнить их, то, как это происходило раньше. — Я тоже скучал, — произносит наконец Бэк, стоит им разорвать поцелуй. В его глазах скачут черти, и Чондэ бы с детской радостью занырнул в его омут, — всё время скучал. Думал о тебе, плакал. А потом всё прошло, и мне стало легче, понимаешь. Как там поживает Тао? У вас все хорошо? — Да, — Чондэ закрывает глаза и выдыхает ровно три раза, — всё хорошо, — врёт, и вся эта ложь просится противной желчью наружу. Давно уже их отношения с Хуаном упали за черту «трахаемся друг с другом, потому что больше трахаться не с кем», и спешит добавить, — не бойся, я не люблю его. Никогда не любил… Бэкхён растягивает лицо в противной усмешке и выдыхает. Как-то слишком просто, но он так и не понял, что Чондэ хочет ему сказать. Чондэ любит Бэкхёна больше, чем Тао. Значительно больше. И шутки Бэкхёна Чондэ тоже любит больше, чем Тао. Чондэ вообще много чего любит больше, чем Тао, что каждодневно и демонстрирует в своих словах и поведении. — А я уже не люблю тебя, — Бэкхён надеется, что внятно произнёс каждое слово, а глаза Чондэ наполняются слезами.

***

Чондэ вливает в себя пятый по счёту бокал пива, вот только не чувствует того облегчения, которое хотел бы чувствовать в пьяном угаре. Мысли бьют по мозгам и заставляют неугомонно ёрзать на деревянном стуле. Тао без стыда запускает руку в штаны пьяному Сехуну и проделывает не особо пристойные манипуляции с его членом; Исин пьёт вместе с ними, но знает меру и вовремя останавливается, когда чувствует, что если выпьет больше нужного, то утренняя головная боль ему обеспечена. Он даже смотрит трезво, быстро стуча пальцами по клавиатуре ноутбука. Всё, вроде бы, как и всегда. Они собираются вместе каждую пятницу и устраивают феерическую оргию, попутно морально разлагаясь. Но сегодня всё происходит как-то иначе: Исин полностью в работе, занырнул в неё с головой и наотрез отказался вступать в контакт с людьми в реальном мире; Сехун и Тао слишком увлечены друг другом, а Чондэ обыкновенно грезит мыслью напиться до беспамятства и забыть слова Бэкхёна «Я больше не люблю тебя». И правда ведь было глупо думать и надеяться на остатки тёплых чувств к себе. Ким не хочет ничего решать, он просто хочет услышать любимый голос. Номер телефона Бэкхёна записан в телефоне Чондэ уже один день восемь часов четыре минуты и двадцать секунд, и всё это время он боится нажать кнопку «вызов», но алкоголь уже течёт по венам, добавляя решимости, и заставляет стыд спрятаться в глубинах рассудка. «Алло.» «А помнишь, как мы познакомились?»

***

По-моему, осень — самое скучное время года. Скользко, склизко и невероятно мерзко. Так неприятно наблюдать, как вокруг постепенно увядают яркие краски лета, превращая недавний прекрасный пейзаж в серость, лишённую чувств и эмоций. Да и сама без умолку твердит о том, что пора бы уже сменить кеды на ботинки и перестать бегать по улицам с мокрыми ногами. И именно в самые мерзкие дни мне приходится ходить к самому мерзкому преподавателю по вокалу. Неудачник? Несомненно! И всё это богично дополняет как раз вовремя начавшийся дождь. Нужно не забыть шнурки потуже завязать, чтобы кеды по дороге не слетели. Не думаю, что маман оценит мою креативность. Благо зонт-трость не позволяет мне сильно промокнуть. Жаль, что преподаватель по вокалу не разделяет моего счастья. Очень жаль. Снова говорит, что я опоздал, и что такими темпами с меня даже дворника не выйдет. Поверь, дедуля, ты недооцениваешь меня и мои вокальные данные. Хотите, я вам и станцевать могу. Горло першит после высоких нот и хочется пить, но преподаватель, скорее всего, решил выдавить из меня последние ноты, а, скорее всего, — ждёт, когда я окончательно сорву голос и откажусь от своей блистательной карьеры. И даже за те два часа, что я завывал под музыку, дождь не закончился, а даже наоборот — набрал обороты, падал крупными каплями с неба и разбивался брызгами об асфальт. Холодные капли приникают к телу сквозь толстовку. Холодно, очень холодно. Аж зубы стучат друг о друга. Не представляю, как я зиму переживу. На дорогах уже успели образоваться лужи, и каждая машина будто считает своим долгом совершить попытку обрызгать меня грязной волной из-под своих колёс. Вряд ли кто-то по собственной воле выйдет из дома в такую погоду. Тех немногочисленных людей, что я видел за последние несколько минут, обстоятельства выпнули под этот мерзкий дождь. Как меня, например, моя маман. Вот только этот парень наверняка выперся по собственной инициативе быть простуженным и глотать горькие таблетки. Мокрый насквозь, но довольный. Он разводит руки и поднимает голову вверх, подставляя лицо и позволяя каплям стекать вниз. — Тебе не холодно? — надеюсь, что он услышал мои слова, и я не выгляжу глупо с зонтом в руках, в толстовке, коротких шортах и кедах на голую ногу на его фоне, одетого по погоде, да и по времени года в целом. — А тебе? — он уставился на меня. Красивый очень, особенно губы потрясающей формы. Чем-то напоминает кота. — Ты выглядишь голодным… — Тебе не кажется, что это было немного не в тему? — я улыбаюсь идиотской улыбкой и прикрываю лицо зонтом. — Но если это предложение пойти в кафе, то да, я проголодался. У него очень мелодичный голос, преподаватель по вокалу оценил бы. — Ким Чондэ, — вскользь моей болтовне произносит он, и я чувствую себя крайне глупо. — Я Бён Бэкхён. Ты не против, если я буду называть тебя Дэ? — наши замёрзшие руки случайно соприкоснулись, и я уже понимал, что этот симпатяжка запал мне в душу.

***

— Всё именно так и было, — выдыхает Бён на том конце провода, а в ответ получает лишь тишину, которая пугает и заставляет сердце в волнении биться быстрее. — Да, именно так, — устало отвечает Чондэ и скользит вниз по стене, сжимая в руках бутылку пива, — если бы можно было исправить прошлое, ты бы подошёл ко мне? — Подошёл бы, — тихий смех Бэкхёна, скорее досадный и вымученный, чем весёлый, — всё сложилось так, как и должно было быть, Дэ. Я бы ничего не стал менять. Ни твою судьбу, ни свою, потому что осознанно принимали свои решения. Ты сам предпочёл мне Тао, а я сам принял решение уехать в Японию, понимаешь? — Я хочу тебя, — Чондэ шепчет в трубку так мягко и обреченно, что Бэкхён не может не оскалить зубы в ответ на эти слова. И они рады, что они не разговаривают с глазу на глаз. — Уже слишком поздно… — Я могу подождать сколько необходимо. Только скажи, — пьяно тянет Ким, заливая в себя остатки пива. — Ты не понял меня, Чондэ. Между нами больше ничего не будет. — А, вот оно как… — Ким нажимает кнопку «отбой» и швыряет телефон в стену напротив.

***

Чондэ довольно быстро шагал вперёд, чтобы наконец оказаться дома. Он, моргая, посмотрел на солнце. Оно начало совершать своё послеполуденное путешествие к горизонту — на запад. Яркий свет заставляет прятать глаза в тёмных очках. От неожиданности у Чондэ перехватило дыхание, и он поспешил спрятать взгляд. Вышло, в какой-то мере, по-детски — обыкновенно прикрыть глаза рукой, когда видишь член Тао в заднице Исина. Но, всё же, картина не из приятных. Чжан хотел было оттолкнуть от себя Хуана, но тот пресёк все эти попытки одним движением руки: прижал голову Исина к подушке и продолжил заполнять его собой. Лицо Чондэ стало бледным, как мел, и он ощутил приступ тошноты, подступившей к глотке. Вот, что испытывает Чжан, когда видит Чена и Тао в неприличных позах. — Не хочешь присоединиться? — Цзытао хохочет и шлёпает Исина по упругой заднице, отчего комнату наполняет пошлый звук. Чжан стонет, когда Тао тянет его за пшеничные волосы вверх, к себе, и заставляет поднять голову. Чондэ на толику секунд встречается со взглядом Исина и уходит прочь. Ким не особо понимает, что его нервирует больше: то, что Тао и Исин спят друг с другом, или то, что они спят друг с другом втайне от него. Чондэ слабо раскачивается на самодельной качели около подъезда, тонкая цепь и деревяшка вместо сидения — ловкость рук, а детям радости сколько. Она неприятно скрипит и этим режет тонкий слух Чена. Площадка почти полностью поглощена тенью зелёной листвы деревьев, а прохладный ветер приятно окатывает кожу. Чондэ спрыгивает с деревяшки на землю, стряхивает с неё ту грязь, которую затащил обувью, и садится, вытянув ноги вперёд. Качели с противным скрипом слабо качнулись, а на плечи Чена легли лёгкие знакомые руки. — Я не хотел, чтобы кто-то знал об этом… — низко и хрипло проговорил Исин и сделал ненавязчивое движение, прижав Чондэ к своей груди. — Это как фьюжн. Открывает новые грани мира, — будто в насмешку отзывается Ким. Его растрёпанный вид и сверкающие глаза гармонично сочетались с ленивой улыбкой. На лице Исина прибавилось тревожности и озадаченности. — Что ты имеешь в виду? — Желаю счастья в личной жизни, — губы Чена растянулись в чём-то наподобие улыбки. Не особо приятно, но он любит Исина, и если Тао сделает его счастливым, то Чондэ готов побороть в себе это чувство тошноты. Исин всегда так отчаянно стремился к настоящим чувствам, тем, что идут из души, но попадались лишь те, кому нужен был секс: ЛуХань, Чонин и Ву Ифань. Последний стал настоящей проблемой, потому что Чжан убедил себя, что между ними «настоящие чувства», но в итоге оказался брошенным. Чондэ ли говорить о любви. Человеку, который два года назад осознанно отвернулся от самого дорогого для себя человека — Бэкхёна. Тень предательства довлела над ним. А время утекло, как песок сквозь пальцы, но Чондэ понял слишком поздно. Это была любовь, и она была хороша на вкус.

***

Подсознание выдало несколько вариаций на тему «что и в каких позах я бы сделал с Бэкхёном». Точнее не несколько, а тысячи. В памяти всплыли поэтапные картинки из прочтённой когда-то камасутры; вспомнилось, что где-то в шкафу валяются китайские анальные шарики. Чондэ держит в руках мобильный телефон и повторно перечитывает сообщение от Бэкхёна, в котором тот назначает ему встречу. В том самом клубе, где они первый раз поцеловались. Тогда, в те времена, это было так неправильно — целоваться с парнем, со своим близким другом, к которому питал отнюдь не дружеские чувства. Да Ким и целоваться толком не умел, он предпочёл довериться более опытному в отношениях Бэкхёну. Место для встречи очень необычное. Этот клуб закрыли спустя полгода после отъезда Бёна в Японию. Когда-то яркое весёлое заведение превратилось в обычное серое здание под снос. Но внутри всё оказалось лучше: ровные холодные стены, об которые разбивался каждый звук. Кое-какая мебель, которую не вынесли, и холод, который сочился через каждую щель. Тихий гнусавый звук заставил Чондэ обернуться. — Это стало твоей фишкой, появляться из ниоткуда? — глухо проговорил Чондэ. Бэкхён с быстротой, которой бы позавидовал даже гепард, вскочил на ноги. — А как же табу на секс? — продолжил Ким, растягивая слова. — Я подумал, что невежливо будет отказывать тебе, но всё будет проходить по моим правилам… — Бэкхён достаёт из кармана чёрную широкую ленту и кладёт её на пол, рядом с ней с глухим звуком опускается бутылка вина, сухого полу-сладкого. Чен знает Бэка слишком хорошо. Он долго не выдержит напора пиздеца в лице Ким Чондэ. — Раздевайся, детка, — Бэкхён открывает бутылку вина зубами, бросая быстрые взгляды через плечо на вход. Гримёрка не самое безопасное место, и каждый имеет к ней доступ даже без ключа: просто ручку поверни, и предстанут они во всей красе нагих тел. Чондэ либо издевается, либо не понимает, что Бэкхён был крайне серьёзен. Бутылка уходит на второй план, возвращаясь с таким же глухим звуком на пол. Бэк хватается за край футболки Чена и тянет её вверх, тот покладисто поднимает руки, помогая раздевать себя. Верхняя часть одежды летит в неизвестном направлении. С ремнём Чондэ благополучно справляется сам. Остальная одежда летит следом за футболкой. — Тебе бы стоило подкачаться… — Бён тыкает тонким пальцем в его рёбра, обтянутые кожей. Чондэ раздражённо оттолкнул его руку. — Пожалуй, начнём? Бэкхён тянет Чена на пол, заставляя лечь спиной на холодный пол, и тот почти не сопротивляется, когда Бён целует его в лоб, после чего в щёку и края острых глаз. В его руках чёрная лента. Она, как вода, скользит в его руках, перетекает из правой в левую. Бэкхён ставит колени по обе стороны от узких бёдер Чондэ и нависает над ним, одной рукой тянет его к себе за шею, а второй — заводит руки Чена за спину, для удобства держа ленту в зубах. — Зачем это? — Чондэ ёрзает по холодному полу, а Бэкхён слишком удовлетворённо улыбается, в глазах горят огоньки предвкушения. Шёлковая ткань перетекает в руки Бёна, и он спешит затянуть её на худых запястьях Кима. Крепко, чтобы тот не вырвался, но и в меру слабо, чтобы не причинять ему боль в случае чего. — Это лишь формальность… — Бён кусает его за ухо. Чондэ дёргается, но со связанными руками слишком неудобно. — И знаешь, я хочу, чтобы ты не имел возможности видеть всё… — вторая чёрная лента ложится на глаза, туго сдавливая голову. Чондэ остаётся полагаться лишь на свой слух и ощущения. К губам Кима подносят что-то холодное, а в нос ударяет запах алкоголя. Чондэ отворачивается и сжимает губы, протестующе махая головой. — Что ты собираешься делать? — Пей! Иначе я залью его в тебя силой, а потом этой бутылкой отымею! — Бэкхён ведёт горлышком стеклянной бутылки по сомкнутым в тонкую линию губам Чондэ, а когда ему надоедает ждать, он набирает в рот вина и целует Чена. И плевать, что весь алкоголь вылился изо рта, главное — Бэк подловил, когда Чондэ откроет рот, чтобы глотнуть воздуха. Первый же глоток опалил глотку и насквозь прожёг внутренности Чена. Он поспешил откашляться и выплюнуть изо рта остатки пойла. Бэкхён выливает на Чондэ вино неаккуратно, а Чен жадно глотает, но всё равно большая часть проливается вниз, скатываясь по бледной коже Кима. Неприятно и липко, хотя стоять на коленях, упёршись связанными руками в пол без возможности видеть — проблема посерьезнее будет. — Тебе нравится? — возбуждённо шепчет Бэкхён у него над ухом. — Ты сомневаешься? — Чондэ усмехается, потому что не хилый стояк может стать отличным аргументом в доказательство его слов. Бён хватает губами горькие капли на теле Чена, вылизывает ему грудь. Чондэ что-то бормочет в знак протеста, когда Бэкхён неожиданно убирает от него руку. Чен вертит головой, пытаясь ориентироваться на звуки, но Бён успокаивающе проводит подушечками изящных пальцев по его щеке и заставляет поднять голову. — Подожди минутку, кажется, я забыл кое-что очень важное, — тихонько сказал Бён, а Чондэ передёрнуло от этого тона. Он слышит удаляющиеся шаги и ждёт не больше минуты, когда Бэкхён возвращается с чем-то шуршащим в руках. Что-то обжигающе холодное. Ледяной кубик падает на разгорячённую кожу Чена, и тот шипит, подаётся назад, в надежде избавиться от раздражающего холода, но упирается спиной в не менее холодный пол. Бэк растягивает тонкие губы в довольной улыбке и продолжает свою сладкую пытку. В этот раз кубик опускается на грудь, оставляет за собой мокрую холодную дорожку и проделывает путь к затвердевшему соску. Чондэ дрожит под руками Бёна, но последний ощущает пальцами, как сердце в его груди бьётся глухо и часто. Лёд тает быстро, потому что Ким невозможно горяч, подобно вулкану. Чистая вода смывает с его груди сладкие полосы вина, капает на пол, образуя под Чондэ тёмную лужу из воды и алкоголя. Бэкхён достаёт из пакетика ещё один небольшой квадратик-ледышку и продолжает студить пыл Чена. Вниз, по плоскому животу к паху, по пути обводя им аккуратный пупок любовника. Бён скептически смотрит на небольшой оставшийся кусочек льда и решает остудить Чондэ не только снаружи. Ловкие тонкие пальцы Бэка быстро проталкивают льдинку в анус Чена, конечно, мышцы протестующе сжимаются вокруг его пальцев, а сам Чен рычит в голос и инстинктивно отодвигается от Бэкхёна. — Пожалуйста, Бэки! — горячий, хриплый от возбуждения голос Чондэ волнует до глубины души, но Бён не собирается останавливаться. Ещё совсем рано. Старший слишком медленно двигает пальцами в его анусе, а чувствовать холод внутри слишком неприятно. Бэк вынимает из него пальцы и засовывает их себе в рот. Холодные, как и в тот день, когда они познакомились. Бён, недолго думая, отправляет вслед за пальцами лёд и опускается меж разведённых в стороны ног Чондэ. Свободной рукой проводит по стволу члена Кима, вынимает пальцы изо рта и меняет их нуждающимся в ласке достоинством Кима. Не для того, чтобы Чондэ наконец получил то, что хочет, нет. Лишь для того, чтобы он прогнулся дугой до хруста в позвоночнике, застонал ещё громче и принялся ёрзать тощей задницей по холодному полу. Благо, Бэкхён догадался связать ему руки. Крайне непривычно чувствовать во рту смесь горячего сочащегося члена и обжигающего щёки и язык льда. Он с досадой выпускает плоть Чондэ изо рта лишь потому, что лёд успел растаять, не дав возможности Бэкхёну во всю насладиться процессом. Чен дышит быстро и прерывисто, и Бён с радостью оставляет на его губах лёгкий поцелуй. Он без сомнений может гордиться своей выдержкой, потому что собственный член больно трётся о ткань белья, но Бэкхён был слишком занят Чондэ. — Подожди ещё совсем чуть-чуть, Дэ, — его низкий голос упал почти до шёпота. Бэкхён не может лишить себя возможности поиздеваться над Чондэ ещё немного. Как он и сказал: «совсем чуть-чуть». Целый кубик льда проникает внутрь Чена, а следом и член Бёна. Головку непривычно холодит, а Чондэ шипит и сжимает пальцы на ногах. Дёргается, в попытке избавиться от ленты на руках. — Не дёргайся, иначе ещё пару таких в тебя засуну. Бэкхён одобрительно замечает, что Чондэ перестал скулить, затих и нерешительно стал подаваться вперёд. С неожиданной лаской Бэкхён положил руку на плечо Чондэ. Тот вздрогнул и одним движением тела сбросил его руку. Бён одарил его ленивой усмешкой. Он пытался сосредоточиться на каждый мелочи тела Чондэ: на светлом шрамике на плече; на родинке на шее; на члене, который сочился естественной смазкой и прижимался к животу. Запечатлеть в памяти его образ. Чен кончает, так и не получив возможности прикоснуться к себе, а Бэк — следом за ним. Он падает на уставшего Чондэ всем телом, прижимая того к полу, цепко обвивает его бёдра коленями и ослабляет ленту, позволяя рукам Кима, наконец, ощутить долгожданную свободу. Тот тяжело дышит, а Бэка тянет смеяться. Тихо и неконтролируемо. Чондэ удивлённо моргнул, но всё же благосклонно потрепал его по волосам. — Обожаю секс с тобой, — Ким смело встретил взгляд Бэкхёна. — Не против повторить как-нибудь на досуге? — мягко произнёс Бэк перед тем, как прижаться губами к плечу Кима. Тот вздрогнул и внимательно посмотрел на Бэка, ощущая лёгкое смятение. — Не смотри на меня так, — отмахнулся тот и добавил. — Ты же не против?