Цветы на песке

Измазанные в багровом закате небеса никогда не предвещали ничего хорошего для тех, кто вырос в стране Огня. Ино видела в них кровь, и захлебывающееся, израненное к концу дня солнце, медленно утопающее в вязкой кромке горизонта. Поднимать взгляд к умирающему в собственном огне солнцу куноичи было страшно. — Жарко… — куноичи облизывала сухие, потрескавшиеся губы, откупоривала крышку фляги и делала несколько жадных глотков воды. Косилась на рядом идущего парня и еле заметно щурилась, хмуро сдвинув брови к переносице, поджимала губы. — Привыкай, — Гаара не терпел жалкого нытья избалованной теплым солнцем и прохладным ветром Конохагакуре девчонки. Багровое солнце манило, обещало жаркие битвы и смерть всех его противников от его песка, тяжелого и зыбучего, жаждущего крови и отмщения всем недоброжелателям. — Долго нам идти? — Ино была дурой. Круглой идиоткой, у которой в голове лишь одни засахаренные грезы и правила мира Шиноби, вдолбленные в академии дисциплинированным и ответственным сенсеем, которые ей обязательно надо было нарушать. — Не совсем, — Гаара уверенно двигался в сторону запада, направлялся туда, где раз за разом подыхало яркое солнце, лучи которого окончательно запутались в светлых волосах позади идущей куноичи. Ниндзя-медик Конохагакуре, талантливый выходец из клана обладателей ментальных техник и уважаемая принцесса, слепо следовала за джинчуурики Сунагакуры, у которого клеймо убийцы было отпечатано на лбу шрамом-кандзи, и верила каждому его слову. Глупая. Гаара осуждал ее, много раз бросал одну, а она вставала, и упрямо шла вперед, находила его и снова клещом вцеплялась в него и уходить не собиралась. — Может, вернешься в Суну? Все-таки там твой дом, и все такое, — Ино попыталась улыбнуться. Короткие волосы Гаары, в закате казавшиеся кровавыми, колыхнулись, подул легкий ветер, шиноби резко ускорился. — Я покинул Сунагакуру не для того, чтобы возвращаться, — Гаара виновато опустил голову, вслушиваясь в размеренные шаги позади идущей куноичи и ее сбитое дыхание. — Я… виноват… — Ты сбегаешь, знаешь? Как последний трус, ты сбегаешь от людей, которым мог бы помочь, — слова Яманака Ино бьют в самую душу, вбивают ржавые гвозди в сердце и стучат в висках громкими криками тех, кого он убил или не смог спасти. Яманака Ино, слепо следующая за ним хоть в ад этого прогнившего мира, была права как никто другой. — А ты? Сбежала из дома, — Ино улыбается уголками губ, смотря на резко остановившегося шиноби, ответ у нее заготовлен заранее. Примерно с того самого момента, как этот человек взглянул на нее глазами, полными сожаления за совершенные грехи. Он спасал свою ученицу, добежал почти до самого конца и не успел в самую последнюю секунду, и она была убита воскрешенным шиноби. Вина была не его, каждый мог попасть в такую ситуацию, Ино знала это так же хорошо, как и то, что потонула в этом взгляде, полном боли и смирения. — А я тебя люблю… — громкими словами разбрасываться нельзя, но Ино по другому не может, а Гааре очень не хватает в этой гребанной жизни именно этих коротких слов. — А вернуться… вернуться я всегда успею. — Посмотрим, — Гаара устало вздыхает, садится на песок и берет поданную Ино флягу с водой. Яманака садится рядом с ним и опускает голову на его плечо, повторяет: — Посмотрим… Темнота сгущалась постепенно, тени быстро вырастали до исполинских размеров, Ино облизывала пересохшие губы и смотрела вперед с улыбкой на лице. Незаметно распускались звезды, на небо поднималась безликая луна, обещающая уставшим путникам тишину и спокойствие…