Цветы на песке

      Ино переехала жить в Сунагакуру через месяц после смерти мужа, потому что в дышащей разноцветными красками Конохагакуре все напоминало его, и Яманака просто не выдержала. Не смогла, а нынешний Хокаге, ее старый друг, оказался на редкость добрым человеком. Наруто был не по годам мудрым и понимал чужие страдания лучше, чем кто бы то ни было, все делал просто, и спонтанные идеи его были, к слову, весьма гениальными. Удзумаки попросил Кадзекаге поселить внезапно овдовевшую госпожу клана Яманака в своей деревне, и Гаара быстро, без слов исполнил просьбу своего друга.

***

      Иноджин родился болезненно-бледным, на два месяца раньше срока с восходом жаркого солнца пустыни, и чуть не забрал жизнь своей матери. Ино слабо улыбалась, когда брала его из рук принявшей роды Сакуры, счастливые искры в ее глазах говорили без слов о том, что Иноджин был долгожданным ребенком. Голубые глаза, столь же красивые, как у матери, смотрели на мир столь же безразлично, как его отец — безымянный шиноби с кодовым именем Сай, погибший на секретной миссии несколько месяцев назад. — Какой красивый. Взгляд так похож на его уже… — тихо шептала Ино и не сдерживала счастливый смех, а после болезненно морщилась и получала строгий взгляд Сакуры. — Ино, ты тут чуть свои копыта не отбросила, возьми себя в руки, — Ино лукаво щурила свои голубые глаза, шутила и подкалывала подругу, и смеялась громко, даже не замечая предательских слез из глаз…

***

— Я любила Сая, и до сих пор люблю, — Ино держала на руках сына, заботливо прижимала к груди и растягивала губы в слабой улыбке. — Прошло уже три года после его смерти, Ино. Хватит себя терзать, — Темари сидела на кухне дома Ино, изящно закинув ногу на ногу и внимательно наблюдая за тем, как она возится с Иноджином. — Ты никогда не думала, что надо продолжать жить? Да и Иноджину нужно вернуться обратно. Сунагакура не похожа на Коноху, здесь в одиночку не выжить никак. Ино молчала под тяжестью внимательного взгляда Темари. Она думала, много раз твердила себе, что сможет начать все с нуля, пусть одна, но Иноджин рос, клан требовал немедленного возвращения Ино и ее сына обратно, пока мальчик не «пустил корни» в чужой стране, Куренай говорила, что надо смириться, и Ино почти верила их словам, но возвращаться не решалась, и потому как последняя трусиха отсиживалась в Богом забытой безжизненной пустыне. — Как Шикамару? — Темари тяжело вздохнула. Яманака всегда умела ловко переводить темы в другое русло. — Нормально. Я попросила его посидеть с Шикадаем, пока я не вернусь, а он его Ешино-сан сбагрил. Вчера голубь с письмом прилетел из Конохи, Ешино-сан пишет, что Шикамару плохо влияет на Шикадая, представляешь? Учит его на крышах кантоваться, — Ино хихикнула в кулак, заботливо прижала к своей груди Иноджина. — Шикамару, он такой с детства, — ностальгия по былым временам охватывала Ино слишком часто в последнее время. За три года многое изменилось, Ино тоже менялась под тяжестью взвалившейся на плечи бремени овдовевшей матери-одиночки, переехавшей в страну Ветра, дабы начать все с нуля. — Да уж, и не говори…

***

Время безжалостно к тем, кто хоть когда-то испытывал на себе горечь от потери близких. Время без пощады вытаскивает все воспоминания с самого дна, ворошит приятные сердцу моменты и окунает в отчаяние, потому что тех счастливых мгновений не вернуть. Ино забывается в сакэ, аккуратно кладет спать Иноджина и идет на кухню, вытаскивает купленное днем сакэ из тумбы и заливает горе, залпом выпивает алкоголь и давится слезами, вспоминая дни минувшие, дни полные счастья и любви, дни, когда Сай, ее любимый муж, был жив, и был рядом с ней. — Может, хватит уже? — Ино повторяет слова Кадзекаге, вызывавшего ее на разговор еще вчера, не сдерживает кривой усмешки. Этот человек тоже был разбитым, сломанным, но тщательно склеенным по кускам. Ино видела в его глазах трещины, плохо зажившие шрамы, склизкой печалью и усталостью отпечатанные в его душе, в его взгляде, и могла лишь молча восхищаться его выдержкой. Потому что сама Ино не смогла собрать свою разбитую душу по кусочкам, не смогла смириться с давно потерянным… Но почему-то отчаянно желала этого. Желала пресловутого спасения, хотя бы ради еще маленького сына…

***

      Ночью на улицах Сунагакуры холодно до жути, и ветер пробирает аж до костей. Ино плотнее кутается в теплый плед, торопливо запирает дверь, закрывает окна в своем доме, и не спеша идет в комнату Иноджина, на губах ее играет еле заметная улыбка.       Мальчик спит мирно, тихо сопит в своей кроватке, Яманака разрывается от невыносимой нежности к своему ребенку, лицом так похожему на отца. Жаль, что глаза голубые, а волосы светлые-светлые, словно рваные лучики жаркого солнца. Иноджин похож на безграничную пустыню, а во взгляде его спрятано чистое безоблачное небо. — Иноджин… — шепот куноичи растворяется в тишине комнаты вместе с шорохом песка на улице, вместе с молчаливым кивком Пятого Кадзекаге. Он стоит позади Ино, и улыбается одними уголками губ, глядя на спящего ребенка, опускает руку на надплечье женщины. Ино по привычке не обращает внимания, тонкими пальцами убирает отросшую челку сына с его лица. — Кажется таким беззащитным, а ведь скоро станет совсем взрослым, и сильным без сомнений. — Знаю, — Гаара кивает, опускает руку с надплечья куноичи на ее плечо, по локтю вниз, к кисти правой руки, сплетает свои пальцы с ее, крепко сжимает, и мягко опускает подбородок на ее макушку, внимательно рассматривая бледное лицо спящего Иноджина. Ино вздрагивает едва заметно, и утопает в обьятиях человека, в котором она нашла спасение…