Падение Короля

Аврор. Король-Лич осматривал поле боя из лагеря. Тяжелый взор ледяных глаз презрительно обводил позиции Алого Ордена. Вздохнув, Король-Лич взошел на зубчатый постамент и, проводя рукой по лезвию Ледяной Скорби, шепнул ей: - Скоро, очень скоро ты полакомишься святейшей душой. Опустив клинок, Артас поднял голову, а затем громким, раскатистым голосом молвил: - Солдаты Алого Ордена, победа Плети – неизбежна. Зачем напрасно сражаться за то, чего не будет? Сложите оружие, сдайтесь на нашу милость, и Я дам вам силу, которую Свет вам не предложит никогда. На поле грядущей битвы воцарилась тишина. Король-Лич выждал несколько минут. - Смертные. Что ж, это их выбор, - сказал сам себе Артас, затем повысив голос, закончил, - Вперед! Без пощады! Без жалости! Никого не оставлять в живых! *** Алый Орден дрался отчаянно, фанатично, вгрызаясь зубами в землю, но Плеть была жестче, больше, беспощадней. Армия Мертвых шла катком по землям Алых Крестоносцев, уничтожая каждого, будь то мужчина, старик, женщина или ребенок, и руша каждое здание, оскверняя каждый пуд земли. Реки крови, горы трупов, симфонии стонов. Эррел был в воздухе. Его грифон периодически нырял в гущу битвы, выцапывая особо ревностных поборников веры. - Света нет, есть только Тьма! – периодически вещал со своего постамента Король-Лич. Фанатизм крестоносцев крепчал, жажда крови Эррела – тоже. Внезапно, рыцарю смерти показалось, что он слышит голос. Но это не был голос Короля-Лича, глас был женским, кристально чистым и божественно красивым. - Эррел, не надо, - шепот был еле слышен. Но ему показалось, что голос был очень знакомым, даже родным. Вот только когда рыцарь смерти пытался вспомнить, чей он – упирался в ледяную стену. - Эррел! Ты меня слышишь! Бей стену, не сдавайся, она дрогнет. Рыцарь смерти чувствовал, что должен последовать тому, что вторит голос. Тысячи попыток, тысячи ударов измотали Эррела, и, уже без сил, бился он о преграду. Но она дрогнула, как и обещал голос, высвобождая воспоминания. Эррел превратился в факел, он горел в священном пламени. Как подожженный листок метался грифон в небе, пока не упал где-то между скал. Король-Лич наблюдал за падением и, ухмыльнувшись, мысленно шепнул Ледяной Скорби: - У тебя сегодня праздник. Две души. Два святых. Очнулся Эррел от того, что Осивир бил его по лицу. - Эррел! Эррел! Твою мать, тоже мне Силы Небесные, сами же убили своего аврора. Черти поганые! - Оси… Что такое? Мне нужно в бой! - Э-э-э, нет, братик. Никуда ты не пойдешь. - Почему это? - При падении память отшибло? Вспомни. Эррел напряг память, прокручивая все события за прошедшие десять минут и, почти добравшись до сути, снова вспыхнул. - Твою ж мать! – выругался Осивир, валя Эррела на землю и посылая в него темную энергию, - Умники светлозадые. Ладно, хоть альтернативный план разработать додумались. - Оси, меня это пугает. - А меня вымораживает, - безэмоционально ответил Осивир, протягивая Эррелу небольшой ромбовидный кристаллик, - На, сожми. Это менее болезненный и более действенный, в твоем случае, способ вернуть забытое. Поверив брату, Эррел принял из его рук синий кристаллик и сломал его ладонью. Воспоминания сметающим потоком хлынули в его разум. Он. Еще живой, еще до Наксксрамаса, с отрядом Серебряного Рассвета пробивающимся через полчища нежити к своему дому. Сначала их было пятнадцать. Дошел лишь он один. Девушка, прибитая к металлическому кресту. Мертвая, грязная. Сначала – отказ от увиденного. Отрицание. Затем – боль, разрывающая душу. А затем – пустота. И апогей – три этих чувства, слитых воедино. Все, что ему было дорого – уничтожено. Та, которую он любил – убита. Распята. Он снял ее тело с креста и держа на руках выл, прижимая ее к себе. А потом – он услышал нежить, медленно шаркающую по мощеной дороге. Хруст суставов, крики на разных языках, и ни с чем не сравнимое: «Мозги-и-и» гулей. Боль переросла в злобу, злоба – в гнев, наполняющий его, согревающий нутро, разливающийся по всему телу, окутывающий, словно теплое одеяло и греющий как солнечные лучи. Изменился и сам Эррел: стал выше, глаза его наполнились Светом, а затем – вспыхнули пламенем, за спиной прорезались золотые крылья, а вокруг головы появилось золотое свечение – нимб. Собрав весь гнев, всю ярость, все свои силы, он выплеснул их в чистейший, первозданный Свет, настолько яркий и совершенный, что от одного только мига он ослеплял. Вся нежить в округе сгорела, не оставив после себя даже пепла, а оскверненная земля – очистилась, выздоровела. Эррел упал оземь без сил, опустошенный, выжатый как лимон. Черная воронка, калейдоскоп из всех цветов радуги, первые звуки, лицо Осивира. Эррел ошалело уставился на брата. - Видел? - Да. Но… это значит… - Ага. Ты – аврор. - Но почему я об этом не помню? - Ты перегорел. В смысле, ты высвободил очень много энергии, ты чуть не умер. - Из-за этого мне отшибло память? - Да. Ты был в отключке очень долго. Мы нашли тебя где-то через неделю после пропажи вашего отряда. Тебя привезли в Часовню Последней Надежды, СА там твою память просмотрели. Естественно, епископ Серебряного Рассвета был немного удивлен столь внезапным появлением аврора. Твое имя было вписано в скрежали, а память копирована. Ее-то ты и смотрел. - И? - Тебе не стали возвращать память для твоего же блага. Крутить свой статус в мозгу – опасно, поэтому, воспоминания запечатали. И, хвала Свету, даже Король-Лич их не открыл. - Добрые вы, заботитливые. - Не язви, аврорская сущность проявилась бы в случае опасности. - Хорошо. Но зачем? Моя душа принадлежит Ему. Я рыцарь смерти, убийца. Мне нет прощения. Я существую только, чтобы служить ему. - А ты не думал, зачем вы ему? Вы – не инструмент, вы – мясо. Расходный материал. - Наше дело не задавать вопросы, а исполнять команды. - Какая команда будет следущей? Идти и умереть за Царство Мертвых? Зачем? К чему? Что будет дальше, когда все живые станут мертвыми? Это бессмысленное истребление жизни. Ты – аврор. Ты – Святой-Во-Плоти. Защитник жизни. - Я желаю всей душой отмщения, но Свет отвернулся от меня. От нас всех. Все мы поневоле несчастные братья и сестры в смерти. - Свет не отвергает никого. - Я не могу его призвать, этого достаточно. - Ты пробывал? Эррел удивленно глянул на Осивира. Лицо ведьмака было абсолютно серьезно. Рыцарь смерти протянул руку, сконцентрировался читая молитву: - Ain fal vito, felad nomino en. Spirita sanctita divini, faalin nalex egonia, lazar requro mori. Spiritus sancti lumeni divina velde lego axis. В ладонях Эррела появился светящийся чистым, ярким, ослепительно белоснежным светом шарик и сгорел, поджигая Эррела. Осивир молниеносно вскочил, выбрасывая руку в сторону Эррела, выпалив что-то на Арафийском. Выстрел тьмой. Огонь погас. - Что толку? Свет меня сжигает. - А ты не задумывался, почему он тебя сжигает?