sugar daddy

Джухо совсем не смахивает на папика — ни внешне, ни по характеру, ни по поведению. Или же — что намного вероятнее — Сонмин просто ни черта не разбирается в папиках. Ему не до этого. Сонмин буквально растекается по кровати: во всем теле — слабость и истома, лень даже рукой пошевелить, чтобы откинуть челку с глаз. Спутанные волосы ложатся на ресницы раздражающей сеткой, Сонмин фыркает, пытается сдуть их в сторону. Джухо смеется где-то рядом, Сонмин фыркает громче и раскидывает руки в стороны. В голове все еще приятно гудит; между бедрами неприятно мокро и липко; шею и плечи саднит. Сонмин мысленно исследует себя, ни капли не удивляясь. Сегодня он провоцировал Джухо совершенно намеренно, так что жаловаться нечего. Сонмин и не собирался. Что угодно, лишь бы забыть это туповато-удивленное лицо Чолюна, который рядом с этой раскрашенной девицей смахивал на пельмень еще больше. Огромный разваренный пельмень, который выпал из кастрюли и не знает теперь, где его место в этой жизни. Сонмин (мысленно) стучит себя по лбу и переворачивается на бок; простынь с тихим шуршанием тянется за ним, прилипая к телу. Обиженный Чолюн и его телки — вещь самая последнняя, о которой Сонмине хотелось бы думать, когда он на квартире, снятой Джухо. Чолюн и девушка. Охренеть можно. Трехспальная кровать скрипит и прогибается от того, как Джухо резко встает и, судя по звукам, накидывает халат. Сонмину все еще лень пошевелится; он дышит глубоко и неровно, пытаясь привести дыхание в норму, и мечтает увидеть черноту перед глазами. А видит Чолюна. Обиду, удивление и разочарование во взгляде. Сонмин вяло стукает кулаком по подушке, но от внимательного Джухо ничего не скроешь. — Ты чего? — матрас прогибается совсем рядом. Сонмин мычит и перекатывается на живот. Джухо гладит его по спине. — Переживаешь из-за своего Чолюна? — спрашивает Джухо, массируя кончиками пальцев основание шеи. Сонмин тихонечко стонет от удовольствия — после недавнего оргазма это вдвойне приятно. Джухо слишком хорошо знает его тело и как сделать Сонмину хорошо. Но кроме этого Джухо вроде как ждет ответа, который Сонмин очень не хочет давать. — Он не мой. Еще чего, — бурчит Сонмин и подвигается, когда Джухо переходит с поглаживаниями на голову, осторожно запуская пальцы в вымокшие от пота волосы. Это приятно настолько, что Сонмин готов пускать слюнки от удовольствия — и обвиняющее лицо Чолюна наконец-то начинает расплываться в темноте. — Переживаешь, — резюмирует Джухо и улыбается, когда Сонмин обиженно дергается. Младший не находит ничего лучше, чем перевести стрелки: — Завтра небось еще похлеще разукрашенный будет. Видел же, какая с ним дикая кошка. Джухо усмехается. — Ревнуешь? — Вот еще. — Сонмин чуть поворачивается, чтобы Джухо не перестал его гладить, и смотрит лениво одним глазом: — А ты? Джухо не отвечает, но Сонмин не сильно нуждается в ответе. — Ты куда? — Сонмин аж приподнимается на локтях, когда Джухо широко гладит его по всей спине и уходит. Джухо отвечает уже с коридора. — Выпить чего-нибудь. Тебе принести? Сонмин мычит согласное "ага", перекатываясь по огромной кровати на другую сторону, где простыни не влажные от пота и не наляпано смазкой и еще чем похуже. Лениво все, даже дышать; Сонмин запутывается в одеялах-простынях, и выпутываться обратно тоже лень. Он — желейка. Или, скорее, гусеничка. Или куколка. Джухо гремит на кухне чем-то стеклянным и металлическим — шейкер, Сонмин идентифицирует звуки автоматически, рассматривая потолок со жлобской лепниной. Когда Джухо привез его сюда первый раз, Сонмин ржал над этими розочками и амурчиками минут двадцать и заявил, что трахаться под этим безобразием он отказывается. Джухо пообещал, что заставит его изменить свое мнение. Джухо всегда выполняет свои обещания. Это так, к слову. Один из ангелочков подмигивает Сонмину совсем как Чолюн, и Сонмин со злости бьет по подушке еще раз. Какого черта. Какого черта он должен оправдываться перед Чолюном за то, чем занимается. Это удивление пополам с отвращением... как будто Сонмин занимается чем-то нехорошим и постыдным. Да пошел он сам к черту. Чолюну все равно никогда не понять, как нужны эти отношения Сонмину. У Джухо достаточно денег и властности, чтобы вертеть Сонмином как послушной марионеткой. А у Сонмина нахальства и изворотливости вполне хватит, чтобы вить из добродушного Джухо веревки. Но ни один, ни второй ничего из этого не делают. Сонмин просто надеется, что для Джухо эти встречи тоже значат кое-что больше... кое-что непонятное, как и для самого Сонмина. — Держи, — Джухо терпеливо ждет, пока Сонмин в своем коконе сядет ровно на кровати и возьмет бокал из рук. В нос бьет запах спирта и чего-то мятного — Сонмин принюхивается с опаской и вопросительно поглядывает на Джухо. — Тебе понравится, — спокойно говорит Джухо и глотает из горла бутылки. Этикетка не говорит Сонмину абсолютно ничего — он никогда не разбирался в алкоголе. Как и в дорогих машинах, лошадях, фирмах и во всем том, в чем так легко ориентировался Джухо. Джухо, который никогда не ошибается. Алкоголь проходится по пищеводу теплой волной — Сонмин пьет, не задумываясь, что пьянеет он вообще-то быстро и крепко. Сегодня Сонмину реально хочется надраться до бесчувствия и забыться, вот только хрен ему Джухо разрешит. — Мне это совсем не нравится, — подает голос Джухо через время. Сонмин смаргивает, будто очнувшись после глубоко сна; им с Джухо всегда есть о чем поболтать, несмотря на разницу в статусе и возрасте, и помолчать тоже есть о чем; Сонмин почти и забыл о его присутствии. — Что ты маешься целый вечер, — продолжает Джухо. Сонмину не становится стыдно, но что-то очень близко к этому. — Мне придется вернуться домой. А что если они там... а я помешаю, — последнее слово Сонмин лениво растягивает по слогам, стекая по подушке вниз. Джухо отвечает вполне ожидаемо. — Оставайся здесь. — А завтрааааааа... — Я давно предлагал тебе переехать сюда. — Я не смогу жить один, — эту отмазку Сонмин повторял раз сто, но правды в ней за это время не прибавилось ни на йоту. Джухо пожимает плечами. — Забирай своих сюда. К центру ближе. Мне все равно — эта халупа оплачена надолго вперед. — Халупа... — Сонмин представил, как говорит Чолюну, что они переезжают в квартиру, снятую на деньги его любовника, и заржал в голос. — Хорошие же у тебя представления о халупах. — Пригласи меня в свою, поменяю. — Джухо плотно завинчивает бутылку и аккуратно ставит у кровати — не бросает, не швыряет на широкий ковер, а Сонмин бы именно так и сделал. Сонмин рисует в своем воображении, как Джухо на своем шикарном джипе подкатывает к его замызганному подъезду, и ржет снова. — Я серьезно. — матрас прогибается рядом под весом еще одного тела; из-за их разницы в весовой категории Сонмин чуть сползает вправо и прижимается к Джухо плечом. Джухо смотрит на него серьезно и ласково. Джухо всегда так смотрит. — Ты отказываешься почти от всего, что я тебе могу дать. — Мне это не нужно, — пытается протестовать Сонмин, но Джухо усмиряет его касанием к губам. — Это нужно мне. Я хочу и я могу — почему нет? Сонмин не отвечает. Он рассматривает узоры на потолке, пока Джухо целует его голые плечи; бокал в сонминовых руках пуст. — Оставайся, — просит Джухо и прикусывает кожу под ключицей. Сонмин вздрагивает; истома уже потихоньку снова начала забирать его тело в свои владения, и это плюс 100 к его податливости. — А ты останешься со мной? Джухо тянется рукой к лампе — единственному источнику освещения — и выключает все лампочки, кроме одной. — Останусь. — А жена? — Сонмин пытливо заглядывает Джухо в глаза, но там все без изменений — Джухо смотрит ласково и серьезно, и через это не пробиться. — А что жена, — усмехается Джухо. — Сгусток фригидности. — Тебя это удивляет? — Сонмин откидывается назад. — Муж-то пидор. На секунду Сонмину кажется, что он переборщил, но Джухо фыркает и долго от души смеется. Он не отвечает, но разглядывает Сонмина так долго — его взгляд особенно цепляется за сползшую простынь — что Сонмину совсем не сложно догадаться о ходе его мыслей, особенно когда ладонь Джухо поглаживает его бедро. Сонмин спрашивает в лоб: — Хочешь еще? — А ты? — Джухо абсолютно серьезен, и Сонмин сдается. Не Джухо — себе в первую очередь. Джухо здесь, потому что хочет и может, Сонмин — потому что уже не может иначе. Джухо подтягивает Сонмина к себе за бедра, ловит за голую лодыжку и целует у косточки, по голени, колено. Ноги у Сонмина бритые, гладкие. Если Чолюн узнает, зачем Сонмин прячет в шкафчике вторую бритву, то уж точно не смолчит. Может быть, даже ударит. Было бы весело. Сонмин гладит Джухо по мягкому животу и медленно разводит ноги — потому что лень, а не потому что соблазняет. Заниматься последним с Джухо Сонмину уже давно не приходится, да и не по его нраву все эти штучки — соблазнять Сонмин, откровенно говоря, вообще не умеет, но им двоим это и не нужно. Джухо закидывает ноги Сонмина себе на плечи, Сонмин комкает руками наволочку и выкидывает из головы всех Чолюнов и всех жен на свете.