BANGTAN ATMOSPHERE.

      Я и Хосок всегда были золотыми детьми, для всех наших родственников. Также, ко всеобщему удивлению, мы были близнецами, что само по себе феномен, да ещё никогда не ругались. Я и Хо всегда были друг за друга горой, брат был для меня постоянной и такой нужной поддержкой и по сей день ей и остаётся. У нас, да и с нами у родителей – никогда не было проблем. Проще говоря, если вы думаете, что идеальных семей не существует, то вы не заходили к нам на ужин.       Но со временем, я стала понимать, что испытываю к брату, совершенно не то, что положено чувствовать. Сначала, я просто говорила, скорее поддерживала Хо, говоря ему, что он прекрасен, как внешне, так и внутренне. Но позже, когда нам стукнуло лет по шестнадцать и мои одноклассники, да и обычные парни стали видеть во мне девушку и одаривать вниманием и признаниями, я сама того не замечая, сравнивала их с собственным братом, но ни один не был хоть капельку похож на Хосока. Следовательно, в свои двадцать четыре, я всё ещё хожу в девках и лелею надежду, что мы когда-нибудь сможем быть вместе.

***

– Эй, – обратился ко мне Хосок, когда я почти протёрла дырку в дне чашки, помешивая сахар, – ты чего такая понурая сегодня? Кто тебя обидел? – несколько вопросы брата, сколько лязг посуды, которую он мыл, выудили меня из собственных раздумий. – Что? Не знаю, – ответила я с лёгкой заминкой, решаясь наконец отпить, наверняка, уже остывший кофе. – Ох, неужели, ты влюбилась? – Хо резко закрыл воду и пристроился напротив. – Давай, рассказывай! Я весь во внимании. – Совру, если скажу, что не влюблена, – хмыкнула я, утыкаясь взглядом в кружку. – Но, даже если я и начну стараться, у меня с этим человеком ничего не получится, – закончила я, вновь отпивая из чашки. – И кто же он? – продолжал Хо, подсаживаясь ближе. – Ты влюбилась в одного из ваших женатых сотрудников или в лучшего друга, с которым вы пообещали, что никогда не почувствуете чего-то подобного друг к другу? – Второе, скорее всего, – ухмыльнулась я, поднимая на брата взгляд, в котором старалась передать всю безумную и страстную любовь к нему. – Но у тебя, насколько я знаю, нет лучшего друга–мужчины, – отрезал Хосок, заглядывая в мои глаза и ища там ответ. – С самого детства, ты называешь меня – своим единственным лучшим другом, – после озвучивания своих доводов, брат резко замолчал. – Неужели, ты только что призналась мне? – Да, Хосок, так и есть. Да, это признание, – я замахала руками, скрывая свои стыдливо пылающие щёки. – Это безумие. Не бери в голову. – А если я скажу, что хочу поцеловать тебя, это тоже будет считаться безумием? – он привстал подходя ближе и заглядывая в глаза. – Пока не попробуешь, не узнаешь, – единственное, что я успела сказать, перед тем, как вкусить такой желанный поцелуй хосоковских губ.