Всегда было так: я смотрю на то как он улыбается, а Пак в упор не видит моего пристального взгляда. При виде этого паренька, ещё с того момента, как мы были трейни, в груди взрывались фейерверки и рушились города. Пак Чимин, ты моя каждодневная головная боль! Как же я это ненавижу! <center>***
– Ты точно хочешь оставить всё без изменений? – интересовалась я, проверяя насколько крепко держится микрофонная система на его теле. – Точно, – на его лице рождается такая нежная улыбка, а у меня от осознания того, что она адресована мне – распускаются розы, – ведь ты всё закрепила. – С каких пор, ты мне так доверяешь Чимин? – С самого начала, – он ласково касается моей ладони и, улыбаясь, накидывает на себя толстовку.***
– Я слышала его разговор с Тэхёном, – спустя час от начала репетиции перед концертом, ко мне подходит Сухён, которая является звукооператором. – Мне кажется, тебе стоит поговорить с Паком, иначе вы так и будете играть в бедных влюблённых. Я не могу точно объяснить, что мной управляло в тот момент, но я, не раздумывая, рванула на центральную площадку, по пути выхватывая у ошеломлённого Сокджина микрофон. – Пак Чимин! – если не сейчас, то никогда. – Мне необходимо сказать тебе что-то очень важное! – на концертной площадке гробовая тишина, выбивающая всю храбрость и заодно и прежнюю храбрость. – Я не могу больше терпеть это всё! Мне надоело смотреть на тебя и позволять этому гнетущему чувству топить мне в собственных же чувствах! Мне плевать, отвергнешь ты меня, или же у нас всё будет замечательно, я должна сказать это! – я смотрю на него, вижу, как краснеют его уши, а на лице такая не поддельная улыбка; вижу, как парни уже растягивают свои губы в улыбках, а руки уже готовы подарите аплодисменты моей храбрости. – Я люблю тебя, Пак Чимин! – и снова взгляд на него, на такого счастливого. – И что ты сидишь? – все реагируют на голос недоумевающего Хосока. – Вали на сцену и целуй её!</center>