BANGTAN ATMOSPHERE.

– Да плевать я на тебя хотела! – кричу я, хлопая дверью нашей с Намджуном комнаты. – Я не закончил! – слышится свирепый бас с кухни. – Будь добра, блять, выслушать! – он рвётся в дверь, но я закрыла её изнутри. – Окей! Прекрасно! Ну и плевать, Женевьева, плевать!       Спустя две минуты, я слышу громкий, выражающий всю злость, что кипит сейчас в Намджуне и, мне кажется, готовую вылиться потоком брани на любого человека, который попадётся ему на глаза, и закусываю губу.       Наши ссоры, последние две недели, происходят почти каждый день, и по пустякам. В этот раз, в силу моей нетерпеливости, когда он что-то хотел сказать, я его перебивала. Да, признаю, я его вывела, но он тоже не сахар.       Через полчаса на мой телефон пришло сообщение от Хосока: «Что на этот раз, Женев?! Что вы не поделили?! Он уже полчаса расхаживает, сметая всё на своём пути, пожалей нас! Нам вылетать через два часа, а Джун тут всех из себя выводит!», – почему он не сказал, что уезжает?       Переписка с Чоном привела меня в чувства. Я совсем забыла с этими скандалами, что у моего мальчика тур. Пока я накидывала пальто и натягивала кроссовки на скорую руку, совесть грызла меня изнутри. – Не говори ему, что я здесь, – столкнувшись с Хосоком за кулисами, просила я. – Понял.       Концерт был в самом разгаре, когда я встала на трибуне и подняла вверх плакат, на которым корявым почерком было написано: «Я не представляю, как ты живёшь с такой дурой, как я?! Прости меня, плюш!», – Ким сначала не понял, правда это, или ему лишь мерещиться, поэтому снял очки, но поняв, что это всё же я, сразу же принял вид властного папочки, который явно просто так мне ничего не простит.