Призрак

“Одно видео и столько шума! Почему люди бывают друг к другу жестоки? Как ложь может стать ценнее правды? Почему весь мир сошёл с ума? Почему Париж сошёл с ума?” – думал Кот Нуар, не веря во всё происходящее.

***

Глава вторая

Сумасшедший театр размером с Париж

***

      Целая неделя тишины и покоя для всего Парижа. Главный злодей словно исчез, сошёл с подмостков театра и растворился в многоликой толпе, взяв для себя передышку после всех поражений от известного дуэта героев – ЛедиБаг и Кота Нуара. Акум можно было отправить за неделю в город предостаточно, но он не отправил ни одной: люди были полны отрицательных эмоций, но все они казались ему слабыми, а эмоции – секундными всплесками, не способными на что-то серьёзное и поистине разрушительное. –Да, это то, что мне нужно… – воодушевлённо проговорил Хищная Моль, пуская в свою ладонь белую бабочку. – Такие сильные, такие настоящие… а эта жажда мести – её не сравнить ни с чем. Ммм… эта музыка для моих ушей… и идеальная жертва для тебя, моя акума, – он накрыл бабочку правой рукой и на свет родилась акума, готовая захватить нового потенциального приспешника для своего хозяина. – Лети, моя акума! И помоги её мести свершиться!       Акума взмахнула крыльями и отправилась через весь Париж на поиски своей жертвы, чья ненависть и жажда сами подсказывали ей дорогу. Долетев до нужного дома, акума влетела в окно и, найдя свою жертву, она быстро выбрала подходящий предмет, через который контролировать девушку будет проще всего – кусочки бумаги, которые она держит в руке. –Здравствуй, Маринетт. Я – Хищная Моль, – всё тем же восторженным тоном начал говорить многим ненавистный в Париже злодей, не скрывая лёгкой зловещей улыбки. – Я чувствую твою боль. Ощущаю твою ненависть. Хлоя опозорила тебя перед лицом всего Парижа и не пройдёт много времени, прежде чем она вновь нанесёт удар, – он сжал ладонь в кулак и сделал суровое лицо, показывая тем самым всю серьёзность своих намерений. – У тебя будут силы, чтобы помешать Хлое и поставить её на место раз и навсегда! Взамен ты выполнишь для меня кое-что… когда придёт время… –Я…       Разум Маринетт начал вновь и вновь показывать моменты из произошедшего менее часа назад события: Хлоя не отступает, толкает её, а затем рвёт письмо. Потом появляются жители Парижа, разгневанные и обозлённые, они стоят под окнами её дома, требуя наказания, требуя возмездия, и ведёт их этот глупый, готовый выполнить всякую прихоть своей эгоистичной и бездушной дочурки, мэр. Он требует Маринетт, иначе её родители лишатся всего – пекарни, дома, репутации. Она выходит к нему и в следующее мгновение полицейские одевают ей на руки наручники, садят в машину и увозят в тюрьму.       Ненависть в Маринетт начинает вскипать ещё сильнее с каждой пролитой слезой, с каждым новым криком людей в её голове, с каждой сказанной в её адрес Хлоей Буржуа откровенной ложью. Она чувствует, что теряет волю над собой и не может сопротивляться столь заманчивому и сладостному предложению Хищной Моли. Акума поднимает из глубин памяти всё плохое, выворачивает израненную душу наизнанку и погребает под пластами непроглядной глубокой тьмы всё хорошее, что есть в этой девушке. Её внутренний мир рассыпается даже быстрее, чем падают от дуновения ветра карточные домики, а на этих руинах акума строит новый мир, который никогда не сможет познать на себе солнечный свет. –Я… я согласна! – потеряв всякую волю к сопротивлению, гневно крикнула Маринетт, соглашаясь с предложением Хищной Моли. – Хлоя заплатит за всё!

***

–Маринетт?.. – вместо ожидаемого ответа в телефоне раздались лишь неприятные гудки. Алья недовольно зарычала сразу же, как только поняла, что ответов на вопросы и подробности произошедшего она не получит.       Алья хочет защитить свою подругу всеми доступными ей средствами: она может поднять класс на защиту. Убедить каких только можно людей в том, что Маринетт защищалась от нападок Хлои Буржуа, а не нападала на неё. Она может даже с помощью своего блога попросить ЛедиБаг и Кота Нуара встать на защиту её подруги.       Первым из класса о потасовке возле дома Агрестов узнал Нино. Он же первым отправил видео Алье, а затем и остальным своим одноклассникам и так видео распространилось по всему коллежу. Результат превзошёл все ожидания: Хлою Буржуа не любят почти все в коллеже, а у Маринетт куда больше друзей и доброжелателей, чем Нино и Алья знали. Они уже начали разворачивать компанию для её защиты, но потребуется время, которого катастрофически не хватает из-за растущего в Париже шума. Кажется, что пройдёт ещё немного времени и все эти граждане, полные недовольства и возмущений, как пчёлы облупят пекарню, сделав подходы к ней неприступными. –Нино, как там у нас дела? – после того, как Маринетт бросила трубку, Алья тут же набрала номер Нино и позвонила ему по Скайпу. –Смотри сама, – Нино направил камеру телефона в сторону пекарни.       Возле пекарни Дюпен уже собираются люди. Их пока не так уж и много – около двадцати человек, но не пройдёт и получаса, как эти двадцать превратятся в сотню, а спустя ещё час недовольная толпа заполонит всю улицу Готтлиб. Доброжелатели Маринетт просто не успеют собраться возле её дома за столь малое время, а полиция вряд ли станет защищать обидчицу дочери мэра. –Нино, продолжай наблюдать и позвони мне, как только что-то изменится, – он согласно кивнул и отключился.       Алья тут же побежала в компьютерный класс и, включив один из компьютеров, она залезла в интернет и открыла страницу с Леди-блогом. Подтвердив свои права администратора блога, она получила полный доступ к нему и начала печатать на клавиатуре сообщение:       ЛедиБаг, Кот Нуар.       Мне нужна ваша помощь: моя лучшая подруга, Маринетт Дюпен-Чэн, была опозорена на весь Париж дочерью мэра – Хлоей Буржуа. Возле дома Маринетт собираются люди и с каждой минутой их всё больше и больше, а настрой у них не пылает дружелюбием.       Прошу Вас, ЛедиБаг и Кот Нуар, защитите Маринетт, помогите мне и тем немногим, кто желает оправдать её доброе имя перед лицом всего Парижа. Она не заслуживает того, что сделала с ней Хлоя Буржуа!       К записи прикладываю видео произошедшего. Адрес: улица Готтлиб 12. Умоляю Вас, поторопитесь! Я боюсь, что блог скоро заблокируют из-за моей просьбы.       Алья больше хотела бы не написать, а снять видео-обращение. Она смогла бы сама всё рассказать про сложившуюся с Маринетт ситуацию, но побоялась, что даст эмоциям волю и будет большую часть видео пытаться взять себя в руки, вытирая слёзы. Это неприемлемо, особенно когда дорога каждая минута. Прикрепив к записи видео произошедшего, Алья выложила обращение в блог и, выключив компьютер, она побежала прочь из коллежа и остановилась возле его выхода. Нино стоит возле лестницы и продолжает наблюдать за ухудшающейся с каждой минутой возле пекарни обстановкой – людей становится всё больше и больше, хотя после последнего доклада не прошло и десяти минут. –Нино… – пытаясь отдышаться после небольшого спринта, устало проговорила Алья, положив руки на колени. – Я оставила запись в блоге… фух… если они не прочитают эту запись, то тогда никто не сможет защитить Маринетт, – голос её насытился нотками паники и отчаяния.       Если ЛедиБаг и Кот Нуар не придут, то тогда все прилагаемые сейчас усилия окажутся напрасными. Два известных героя Парижа хорошо знают Хлою Буржуа и не питают к ней особой симпатии – она на многих навлекла беды, многих унизила и оскорбила и из-за неё почти весь класс был марионетками Хищной Моли. ЛедиБаг, как известно Алье, недолюбливает свою самую “преданную” фанатку, а Нуар, после случая с Художником, иногда приглядывает за Маринетт. –Они придут, – воодушевлённо сказал Нино, похлопав подругу по плечу вспоминая, как во время своего челленджа Кот Нуар и ЛедиБаг пришли в студию и не просто спасли его от грандиозного провала, а ещё и помогли выиграть его. – Надо подождать. –У нас нет времени ждать! – рьяно завопила Алья, показывая пальцем на растущую возле пекарни толпу. – Чем больше времени мы ждём, тем меньше у нас шансов помочь Мари… Нет!       Она краем глаза заметила в небе то, чего всем сердцем не желала видеть – чёрная бабочка, вестница зла и бед, акума. Она летит к открытому в комнате Маринетт окну, чтобы сделать её марионеткой Хищной Моли! Забыв об усталости после короткого забега, Алья сбежала с лестницы и побежала к пекарне, расталкивая собравшуюся толпу людей прочь со своего пути. Она не позволит никому помешать ей! –Месье Дюпэн! Откройте дверь! Это я, Алья! Это срочно! Это важно! Откройте! – Алья начала яростно бить кулаками по двери, умоляя Тома, отца Маринетт, впустить её, чтобы не дать акуме взять контроль над той, кем она очень сильно дорожит. Она посмотрела в небо, но акумы и след простыл. Неужели опоздала? – Месье Дюпэн! Откройте! – на её глазах проступили полные отчаяния слёзы.       Том и Сабина закрыли пекарню. Они сами толком не знают, что вообще происходит: их дочь со скоростью молнии забежала в комнату и закрылась изнутри, а уже спустя десять минут вокруг пекарни начали собираться люди, которых трудно назвать клиентами – недовольные, даже злобные и разгневанные. И некому объяснить им всю суть происходящего…       Том не сразу услышал Алью. Как только он увидел подругу своей дочери, то тут же открыл ей дверь, но вопросов каких-либо задать он не успел – она влетела в пекарню, забежала по лестнице за стеной в квартиру, и понеслась в комнату Маринетт, оказавшуюся почему-то открытой. –Маринетт! Ты где, Маринетт?! – Алья тут же начала звать свою подругу и искать её по всей комнате. Она залезла в шкаф, посмотрела под столом, подняла лежащее на кровати одеяло, выглянула на мансарду.       Маринетт исчезла. Алья от злости на себя зарычала и села на кровать, больше не имея никакого желания сдерживать горькие слёзы. “Прости меня, подруга… я не успела. Будь бы я здесь несколькими минутами раньше, то закрыла бы тебя от акумы,” – корила она себя, плача навзрыд. Для неё нет на свете дороже подруги, чем Маринетт – светлой, доброй, смелой и скромной девушки, ведущей себя иногда глупо, но готовой пожертвовать чем-то ради других: ради Адриана она не сказала, что шарф – её подарок. Ради Джулеки она украла карту памяти из фотоаппарата. Она даже сказала, что устроит свидание Нино со своей лучшей подругой, и она бы это сделала, не смотря на тысячи протестов и миллионы проклятий, которые бы так и сыпались на её хрупкую маленькую голову. –Ах… - испуганно вздохнула Алья, когда что-то тёплое и нежное коснулось её щеки и приподняло лицо. Она не поняла, что это такое и испугалась, а глаза начали панически прыгать по комнате в попытке найти того, кто бы мог коснуться её, но никого не нашли. Она подняла руку вперёд и попыталась дотронуться до этого непонятного создания, которое всё ещё касалось её щеки, но так же ничего. Перед ней была пустота…       Из-под кровати медленно стал выползать телефон, который Алья узнала тут же – это телефон Маринетт. Словно какой-то призрак поселился в этой комнате, наведя на девушку невероятный страх и ужас, и с каждым новым движением телефона, она начинает бояться всё больше и больше, едва сдерживая в себе желание закричать. Экран разблокирован, камера включена, и телефон взлетает, а затем зависает перед лицом девушки.       На экране видна только часть комнаты вместе с окном и нечего больше, но через несколько секунд Алья издала полный животного ужаса пронзительный крик – перед ней оказалось что-то ужасное, непонятное и это… это Маринетт… акума добралась до неё.

***

      Оказывается в Париже есть люди, которых совершенно не волнует история с Хлоей Буржуа и Маринетт Дюпен-Чэн хотя бы просто потому, что они ничего об этом не знают. Таких немного и большинство из них просто спят после тяжёлой ночной работы, но одна персона, которая лично знает этих двух девушек, не особо горит желанием вставать с постели, даже не смотря на то, что пронзительный пищащий звук всеми силами старается его разбудить, и это совсем не будильник. –Ммм… – недовольно промычал Адриан, накрывая голову подушкой, но этот противный звук даже через неё долетает до ушей, царапая барабанные перепонки. –Да выключи ты это уже! – зло завопил Плагг, таща в своих маленьких лапках без устали вопящий и вибрирующий телефон. Услышав приближение к себе источника шума, Адриан взял у него телефон, разблокировал его и заставил замолчать. – Ахх… так-то лучше, – облегчённо проговорил квами и упал на подушку с полным желанием продолжить видеть сны, где главным фигурантом был старый добрый камамбер.       Адриану всё же пришлось встать и включить компьютер. Телефон орал не просто так – это уведомление о новой записи в блоге ЛедиБаг. “Неужели моя Леди наконец-то объявилась?” – не скрывая радости и волнения на лице думал он, пока пытался открыть страницу с блогом, но как только она открылась, вся радость и волнение словно ветром сдуло. –Что?! – прочитав первую часть обращения Альи к героям Адриан просто не смог поверить в то, что там написано. –А чего ты так удивляешься? – на столе появился Плагг с кусочком камамбера. – Надо за своей подружкой лучше следить… – невинно бросил он, за что тут же получил крайне злой взгляд и замолчал, начав тихо и мирно поедая свой сыр.       Квами не со зла, да и не Маринетт он имел ввиду, а Хлою. После вчерашней перепалки в классе за ней нужно было немного последить, а ещё лучше – прийти к ней домой, как Нуар, и попросить не делать глупостей, хотя эта эгоистка вряд ли бы его послушала. Но Маринетт… в душе молодого парня поселилась тревога за свою подругу: акума, Хищная Моль, Париж, жертвы, снова он и ЛедиБаг всех спасают, а потом расходятся и исчезают. Ему очень хочется увидеть свою Леди, но не ценой последней оставшейся не тронутой акумами в классе девушки – цена эта для него слишком высока.       Прочитав вторую часть обращения, Адриан был уже готов перевоплотиться и отправиться к Маринетт домой, что бы защитить её от рассерженной толпы парижан… и наконец-то увидеть ЛедиБаг, ведь она обязательно будет там. Однако приглушив в себе это желание, он воспроизвёл видео и начал его смотреть.       Он не понимает. Он не верит в произошедшее: потасовка, Хлоя толкает Маринетт, она же поднимает какой-то конверт и рвёт его, а потом как молния одна оказывается на другой и заносит руку для удара. “Неужели Маринетт способна на это?” – он подумал, что она сейчас ударит Хлою, но спустя несколько секунд удара не происходит и она встаёт с неё, отпускает, сказав что-то напоследок, но что? Снимавший это видео человек был слишком далеко. –Мда… – Адриан недовольно покачал головой, и от негодования закрыл глаза рукой. – Я совсем не ожидал такой подлости от Хлои. –Не ожидал? – сделав полное недоверия лицо, недовольно спросил Плагг. – Сколько ты с ней уже дружишь? Десять лет? Хахаха… - он заливисто засмеялся, держась лапками живот. – А чувство такое, как будто познакомился с ней вчера! –Плагг… заткнись… это не смешно…       Квами продолжил смеяться, а Адриан занялся просмотром комментариев под видео. Большинство из них даже читать противно, не говоря уже о том, чтобы вообще хоть как-то воспринимать написанное в них за правду. Людей мало когда волновала правда – они чаще принимают ложь за правду, да и кто им вообще Маринетт? Дочь пекаря? А Хлоя? Хлоя – дочь мэра, она значит куда больше, чем какая-то кухарка, желающая стать модельером.       Этот факт невероятно бесит Адриана, заставляет его краснеть от злости и думать только о том, что Хлоя этого так просто не оставит, что она нажалуется своему папе и тогда у семьи Дюпэн-Чэн будет огромные проблемы. Некоторые люди пишут, что обстановка в городе накалена: жители заполонили город и целой кучей сейчас находятся на улице Готтлиб. Они не пускают полицейских к пекарне и некоторые опасаются, что скоро вся эта недовольная толпа учинит погром и просто снесёт пекарню, уничтожит её с лица Парижа. –Плагг, трансформация!       Трансформировавшись в Нуара, Адриан вылез из дома через окно и направился к дому Маринетт. Он надеется, что ещё не слишком поздно, что Хищная Моль не прознал о Маринетт, и не отправил к ней акуму. Последняя душа из всего класса, не пытавшаяся разрушить Париж, благодаря Хлое Буржуа теперь несчастна, полна ненависти, печали и жажды мести – это всё хорошо притягивает акум, это их пища, их лакомство, они – паразиты для всякой души.       Люди правы. Париж перестал быть спокойным городом, наполненным романтикой и витающим в воздухе ароматом свежеиспечённых круассанов. На его улицах полно людей, которых явно не учили хорошим манерам и дружелюбию – видя Нуара, они не приветствуют его, а освистывают и кричат, чтобы он убирался отсюда. Полицию они не пускают к пекарне, а значит скоро здесь начнётся настоящее безумие со слезоточивым газом и пожарными брандспойтами, если всё это в считанные часы не прекратится.       Неужели это всё из-за Хлои? Как такое могло случиться? Почему люди так жестоки и не желают видеть правды? Почему они видят демона в Маринетт, когда истинный здесь демон – Хлоя?! Глупые люди, они все не раз видели эгоизм дочери мэра в новостях, не раз из-за неё они страдали и ещё не раз пострадают, если она выйдет чистой из воды. Какие они глупые… и какие они слепые…       Оказавшись на улице Готтлиб, Нуар был чуть ли не в ужасе от увиденного: вся улица заполнена людьми, подходы к пекарне перекрыты, толпа рассержена и требует Маринетт, а ЛедиБаг нигде нет. Он отодвинул крышку на шесте и попытался вызвать свою напарницу, но она не ответила. Попробовал ещё раз… и ещё раз, но она молчала. Ему придётся уже в который раз разбираться с проблемами одному, без её помощи.       Нуар прыгнул на мансарду и через люк попал в комнату, в которой Маринетт словно никогда и не было, но на кровати сидела другая девушка, её подруга. –Алья? – словно не веря своим глазам, спросил он, но она не ответила ему и даже не пошевелилась. Он подошёл ближе, и слегка коснулся её руки… тёплая на ощупь, живая. Взглянул в глаза… зрачки двигаются и следят за всем происходящим. Она в сознании, но парализована. – Я опоздал… - дрогнувшим голосом начал корить он себя. – Хищная Моль опередил меня…       Услышав внизу шум, Нуар оставил Алью и, спрыгнув вниз к люку, он открыл его и спустился в квартиру, а затем и в пекарню к родителям Маринетт. Они не понимают, что происходит, но знают от этих всех собравшихся снаружи людей то, что им нужна их дочь. Так просто они её не получат, но знают ли они, что их дочери в комнате давно уже нет и что вскоре она будет разрушать Париж? Вряд ли… –Кот Нуар! – испуганно вздохнула мать Маринетт, Сабина. – Что происходит?       “Они напуганы. Им страшно. Их надо успокоить,” – подумал он, глядя на родителей своей подруги. Сабина напугана и растеряна, но Том не подаёт виду и держит в руках увесистую скалку, готовую огреть по голове всякого, кто только тронет его дочь. –Я бы и сам хотел знать, что происходит, но все эти люди снаружи не слишком разговорчивы, – он подошёл к окну и слегка приоткрыл штору. Несчетное множество людей за окнами пекарни. Кажется, что ещё немного времени, и они начнут штурмовать дом, ломая всё вокруг. – Знаю одно – ваша дочь влипла в неприятности из-за Хлои Буржуа. –Что она сделала? – не поверив своим ушам, взволнованно спросил Том. –Ваша дочь? – Нуар отрицательно махнул рукой, облокотившись спиной о дверь, а после сложил руки на груди. – Ничего, она просто несла своему однокласснику, Адриану Агресту, домашнее задание, а Хлоя её подкараулила и подралась с ней, – он угрюмо вздохнул и опустил голову. – Всё, что творится в Париже за стенами пекарни – результат мести Буржуа… а может и нет, я не знаю, но хотел бы знать.       Не сказать, что слова Нуара сильно помогли, но чуть-чуть напряжения он всё же смог снять – Том и Сабина теперь знают причину происходящего, но что дальше? Он и вправду не слишком верит в то, что такой шум в Париже могло поднять одно лишь видео с потасовкой и, не смотря на влияние мэра и его должность, он всё же не идиот и уж точно не самоубийца, чтобы так подставить из-за дочери свою шею. Тут постарался Хищная Моль? Возможно, но не факт, всё нужно проверить… –Ты видел нашу дочь?       “Взволнованная мать. Что им сказать? Что Маринетт теперь будет наводить страх и ужас на Париж, будучи под властью акумы?! Солгать им?” – пытаясь подобрать нужные слова, думал Нуар, оставаясь снаружи спокойным, но внутри едва сдерживающим нарастающую панику и чувство тревоги. –Да, видел, – набравшись смелости и сделав как можно более ровный тон голоса, он решил солгать. – Её забрала ЛедиБаг. Я здесь, что бы забрать Вас, – глядя на Тома он нервно сглотнул.       Отсюда надо уходить. Проблема заключается в том, что, не смотря на дарованную Нуару силу, он вряд ли способен унести из дома всех троих одновременно, особенно отца Маринетт, Тома – человек он совсем не малой комплекции и вряд ли пролезет в ведущий в мансарду люк. –Поднимайтесь в комнату, – серьёзно начал говорить Нуар. Второй раз за всю свою геройскую карьеру он отбрасывает шуточки в сторону и начинает говорить серьёзно, даже немного грозно. – Я выйду к людям и попытаюсь их успокоить. Если ничего не получится, и первым из люка вы увидите не меня, то закройтесь и никого не впускайте. – он потянулся к дверной защёлке и уже было собирался её открыть, как остановился. – Чего Вы стоите? Идите, сейчас нет времени шутить!       “Самоубийство,” – отрешённо подумал он видя, как родители Маринетт поднимаются по лестнице в квартиру. “Я должен хотя бы попытаться успокоить людей, а если не получится… так, всё будет нормально, я справлюсь”.       Нуар открыл дверь, и яркий солнечный свет больно ударил ему по кошачьим глазам. Он тут же встретился с обжигающим дыханием разгневанной толпы, ощутил на своей шкуре все их негативные эмоции и даже на секунду подумал, что все они под властью Хищной Моли. Он – единственная и последняя преграда у них на пути к пекарне, к семье Дюпэн-Чэн, к Алье и всем секретам Маринетт, которых в комнате у неё хранится предостаточно. –Кот Нуар! – кто-то разгневанно выкрикнул из толпы. – Убирайся! Это не твоё дело! –Не моё?! – чуть шутливо изумился тот. – А вы мне вот что скажите, уважаемые жители Парижа: Когда это было нормально – набрасываться на бедную девушку всем городом толком не разобравшись в произошедшем?! – сорвался он на яростный крик, чем навлёк на себя неодобрение толпы. - Она что, ведьма?! А Вы – Инквизиция?! Кто дал Вам право судить людей?! Кто дал Вам право судить Маринетт Дюпэн-Чэн?!       По толпе поплыли возмущения разностороннего характера. Кто-то из них понимал, что всё это – неправильно. Но толку от понимая единиц, когда сотням уже безразличны любые слова, даже слова героя Парижа. Они словно обезумели! Они потеряли человечность! Где те добрые и приветливые люди, что вчера бродили по этому городу с улыбками на лицах и полные благодарности к своим защитникам? Что с ними не так? -Кот Нуар, по-хорошему просим, уйди отсюда или пострадаешь! –Я?! Пострадаю?! – Нуар достал правой рукой из-за пояса шест и выдвинул его на полтора метра за спиной, приняв при этом угрожающую стойку. Лицо говорит само за себя – злое, гневное и полное уверенности. – Давайте! Попробуйте! Целыми отсюда не уйдёте! – это уже неприкрытая ничем угроза.       В один миг защитник рискует стать злодеем. Так уже было однажды, да и ситуация тогда была пощикотливее – Кот Нуар и ЛедиБаг бегали весь день по всему Парижу от кучи полицейский. Или ситуация пощикотливее сейчас? Нет, наверное, всё же сейчас будет сложнее так, как он один против всех жителей Парижа, а ЛедиБаг словно и след простыл. “Один против всего мира… ха! То что я один ещё не значит, что я не прав!” – подумал Нуар, сделав ещё более угрожающий вид и хитро улыбнулся, показывая левые острые клыки. Он непоколебим в своём решении защищать семью Маринетт и не важно, кем его будут считать все эти безумные люди, даже не важно кем будет считать его ЛедиБаг. Героем или преступником? Не важно, он полон уверенности в том, что сейчас делает всё правильно, что поступает по совести и справедливости.       Толпа людей поступила согласно своей совести и пошла вперёд на Нуара. Он тут же уменьшил шест, вывел его перед своим животом и животом ближайшего к нему человека, выдвинул его как можно сильнее и оказался возле стены, а в толпе образовалась небольшая линия из упавших друг на друга людей. –Катаклизм! – выкрикнул он и, спрятав шест за пояс, побежал по лестнице в квартиру, а затем и в комнату Маринетт, касаясь ступенек пальцами. Лестница за несколько секунд покрылась ржавчиной и превратилась в пыль, лишая толпу разгневанных людей возможности быстро настигнуть Кота и семью обидчицы дочери мэра. Вдобавок к этому он закрыл ведущий в комнату люк и шестом сломал замок.       У Тома и Сабины на лицах отчётливо читается полнейшее непонимание. Ложь Нуара успокоила их, но теперь проблема в другом – Алья. Она сидит всё так же неподвижно и это вызывает много вопросов. Где искать на них ответы? Прибегнуть стоит как всегда к импровизации или же отложить ответы на все вопросы до более лучших времён? –Я потом объясню. Поднимайтесь на мансарду и возьмите с собой Алью! – быстро бросил Нуар, а сам принялся искать в комнате кое-что очень важное.       Он залез в шкаф и выбросил всё из него. Поднялся по лестнице наверх и перевернул подушки, залез под кровать, но необходимой ему вещи там не оказалось. Он спустился вниз и начал искать нужную вещь на столе, но увидев на стене висящие плакаты из модных журналов с изображением Адриана Агреста, он застыл на месте от удивления.       Он был здесь всего несколько раз, но никогда прежде плакатов не видел… и не видел фотографию в рамке, стоящую на столе со швейной машинкой. Когда он был здесь, как Адриан, то ничего этого не было – она, похоже, всё успела спрятать, лишь бы не выдать свою привязанность к его повседневной скучной натуре.       “Маринетт… теперь я, кажется, знаю, в чём причина твоего поведения рядом со мной…” – взяв в руку фотографию в рамке со стола, он стал в неё всматриваться. Вид юного мечтателя, каким на фотографии он предстал и каким был тогда в собственных мыслях. – “Если бы не ЛедиБаг… я мог бы попробовать стать немного ближе к тебе. Прости…”       Запищавшее кольцо вырвало Нуара из мыслей и вернуло в реальность. Он вернул фотографию на место и взял небольшую розовую коробочку с чёрными крапинками. Маринетт бы не хотела, чтобы кто-то читал её дневник, но если она теперь под властью акумы, то он может помочь найти её слабое место. Одним прыжком Кот оказался возле кровати, а вторым – на мансарде, где семья Дюпэн-Чэн в неполном составе уже его ждала вместе с Альей. –Подержите, пожалуйста, – Нуар отдал коробочку Сабине, а сам взял Алью поудобнее и перепрыгнул на крышу соседнего дома, а затем на крышу коллежа.       В коллеже собрались ученики и несколько учителей. Среди всей этой безумной толпы кажется, что только они не утратили рассудок и только они на стороне Маринетт. Их здесь совсем мало – не больше полусотни и все они напуганы произошедшим настолько, что даже боятся выйти отсюда. От греха подальше они закрыли все окна и забаррикадировали двери, но ещё не успели разойтись по классам – похоже только что закончили.       Нуар с помощью шеста аккуратно опустился посреди площадки и отдал Алью на попечение ученикам. Желая избежать совсем ненужных сейчас вопрос он быстро выбрался из коллежа и вернулся к родителям Маринетт. Он приземлился на перила мансарды, и кольцо пронзительно запищало во второй раз. –Мадам Чэн, обхватите покрепче вашего мужа руками за шею, – пока она выполняла просьбу парня в кошачьем костюме, он тем временем развернулся к людям и выдвинул шест так, чтобы тот упёрся в здание. – Том, обхватите мою талию.       Не самая удачная идея, но на другую времени нет. Том обхватил талию Нуара и шест выдвинулся на небольшую длину, чтобы подняться над мансардой, а затем он уменьшился и снова увеличился, уперевшись чуть ли не в самый её край. Передвигаться придётся только по крышам и за невероятно короткое время предстоит как можно быстрее покинуть улицу Готтлиб и найти безопасное место для родителей Маринетт.

***

      Кольцо пропищало в четвёртый раз. Нуар быстро покинул улицу Готтлиб, но столкнулся сразу с двумя проблемами – толпа людей казалась нескончаемой и вертолёты новостных служб буквально преследовали его, не давая ни единого шанса найти подходящее место для остановки. Он пытается высмотреть что-то подходящее – крышу здания с выходом на чердак или же с запасной лестницей внутри.       Люди отвлекают своими криками, блики от камер неприятно бьют по глазам, да и жуткая усталость мешает сконцентрироваться, а времени до обратной трансформации осталось совсем мало. Благодаря везению на одной из крыш он всё же заметил деревянную дверь, ведущую на чердак, но есть проблема – он не успеет аккуратно высадить родителей Маринетт, не раскрыв при этом свою личность всему Парижу. –Том, когда я скажу, вы отпустите меня. Мягкой посадки не гарантирую, так что приготовьтесь.       Перед нужной крышей Нуар выдвинул шест на необходимую для точного попадания в дверь чердака длину. “Коты приземляются на лапы?” – чуть смеясь и ехидно улыбаясь подумал он, перед тем, как собрался перелететь дорогу . – “Я лично – нет”. Шест упёрся в край крыши и Кот вместе со своими пассажирами перемахнул через улицу на соседний дом. –Отпускай! – крикнул парень и Том отпустил его, а сам он со страшной силой впечатался в дверь чердака и проломил её. Он покатился кубарем по чердаку вскрикивая и кряхтя от каждого удара о пол или сталкиваясь с какой-нибудь мелкой вещью, чувствуя как с каждой секундой на его теле становится всё меньше и меньше живых мест.       Нуар не может остановиться и ещё пройдёт совсем немного времени, как он врежется в крышу и проломит её, а затем полетит вниз на брусчатку. Чтобы остановиться он выдвинул шест так, чтобы тот зацепился за две деревянные балки, но это не помогло – его руки выскользнули и он полетел дальше, но лишь благодаря чуду он врезался не в крышу, а в одну из балок. Бедная спина, болеть ещё будет долго, оно н остановился и теперь опасности оказаться раскрытым нет.       Кольцо запищало в пятый раз и время трансформации истекло. Вся эта безумная затея с чердаком не могла обойтись без последствий: у Адриана начало звенеть в ушах. Перед глазами всё поплыло, тёмные очертания окружающего пространства начали казаться сущей тьмой. Всё тело покрылось порезами, ссадинами и ушибами, которые надо будет как-то потом прятать от всех друзей и близких – выслушивать упрёки от Натали и отца, и пытаться придумать подходящие отговорки ему не слишком хочется. Спина и вовсе готова развалиться на тысячи мелких кусочков, грозя превратиться в подобие нелицеприятного анатомического пазла. Плюс, ко всему этому, он едва удерживает своё сознание и потерял много сил – последней едой был пирог и чай, которым его угостила Маринетт вчера. –Охохоу… – чуть ли не плача застонал Плагг, падая своему хозяину на плечо. – Как же всё болит… ты надо мной издеваешься… - квами и сам выглядит не слишком хорошо: немного ссадин и ушибов, да и он потерял много сил от таких приключений. –Кхе-кхе… ауч… – Адриан хватается рукой за правый бок и пытается приподнять себя, что бы упереться спиной о балку, которая его и остановила. – Плагг… я не издеваюсь над тобой… – тысячи вспышек боли пронеслись по его телу и пригрозили потерей сознания, но, к счастью, и сейчас всё обошлось. Он смог сесть, но о том, чтобы встать пока и речи быть не может. – Ты легко отделался, а вот мне придётся ещё долго зализывать раны. –Справишься! – недовольно бросил квами и залез в жакет Адриана. Где-то в карманах должна быть коробочка с аппетитнейшим камамбером, если, конечно, она не пострадала. Он быстро нашёл свой сыр и, вытащив коробочку из кармана, он положил её на пол и принялся жадно поедать её содержимое.       Из образовавшегося после столкновения Нуара с дверью проёма появилась фигура большого человека. Адриан сразу же узнал в нём Тома и, не смотря на жуткую боль, он переполз в густую тень, чтобы остаться неузнанным. –Потерпи, милая, это всё скоро закончится, – попытался Том успокоить Сабину. Он держит её в своих руках, боясь хоть на секунду отпустить и потерять из виду свою любимую жену. – Кот Нуар, ты в порядке? –Да… - процедил Адриан сквозь зубы, пытаясь подавить боль, оставаясь в тени. – Валерьянки только дайте, и буду как новый! – неуместный кошачий каламбур, но Том, кажется, улыбнулся и продолжил утешать свою жену.       Всё для них сейчас как страшный сон. Они ничего этого не хотели, но так уж вышло. Им просто не повезло, что у их дочери есть очень плохая знакомая, чей отец ни кто иной, как мэр Парижа. Но он ли виновник всего того, что творится сейчас на улицах города?       “Вольпина… Жакади… Кукловод… Принцесса Ароматов...” – Адриан начал перебирать у себя в голове имена всех злодеев, которые вполне способны наделать много шума. Есть немного времени, пока Плагг занимается сыром, а Том сидит неподалёку от выхода и разговаривает с Сабиной.       Что на счёт Вольпины? Даже после освобождения от акумы Лила зла на Кота Нуара и ЛедиБаг – её ложь раскрылась и все отвернулись от неё. Адриан от неё бегает, старается особо не пересекаться и разговаривает только тогда, когда она обратится к нему сама. Он хорошо помнит тот день на Эйфелевой башне: Вольпина держит Адриана Агреста за руку, но на самом деле это не он, а всего лишь иллюзия, в которую поверила ЛедиБаг, и чуть было не отдала серьги. После этого ему так и хотелось взять свою Леди покрепче, и отнести туда, где их никто не увидит, снять с себя маску и показать ей, что под маской глупого Кота с плоским кошачьим шуточками всегда был Адриан Агрест. Он не смог этого сделать, не смог набраться смелости и признаться. “Это не Вольпина, она не смогла бы сделать что-то подобное: её иллюзии слишком хрупкие и развеиваются от малейшего прикосновения, а возле пекарни я ударил шестом одного из людей и он не исчез, как и те, кто упали после него,”- угрюмо подумал он, вычёркивая из списка одного из злодеев.       “Жакади? Жакади говорит… создайте в городе зло!” – едва подавив в себе смех, подумал Адриан, представив как Жакади с помощью своих карт подчиняет парижан. Он тогда делал людей глупыми, способными выполнять приказы, но не способными думать и импровизировать – в этом был его большой недостаток и вряд он сделал работу над ошибками. Толпы людей за пределами этого дома, не смотря на явную агрессию, вполне разумны и говорят, даже посылают Нуара куда подальше. “Это не Жакади,” – ещё одного злодея он вычеркнул из списка.       “Кукловод… ха! Маленькая и славная девочка по имени Манон не представляет большой опасности, когда имеет у себя в комнате плюшевые куклы всех злодеев и двух героев, которые для неё сшила Маринетт,” – усмехнувшись, подумал Адриан, вспоминая как неделю назад он наблюдал за Манон через окно в её комнате. Идея присматривать за жертвами акум пришла ему в голову после событий с Кукловодом, и он втайне от ЛедиБаг притворяет её в жизнь – она бы этого не одобрила, посчитав вторжением в частную жизнь. Благодаря своим наблюдения сам он спит крепко и знает, что не придётся в скором времени играть в новые игры с новыми правилами со старыми злодеями. “Тут даже можно и не сомневаться – Кукловод здесь не причём,” – ещё один злодей выбыл из списка.       Принцесса Ароматов? Есть много вещей, говорящих в пользу её невиновности. Первая: Никто из толпы не пел слащавые и восхваляющие её песенки, больше похожие на маленькое издевательство над ушами. Второе: Небо голубое и с белыми облаками, а не розовое, каким его хотела она же и сделать. Третье: Даже если бы всё это дело было рук Принцессы Ароматов, то на подчинение такого большого количества людей втайне от ЛедиБаг и Кота Нуара ушёл бы не один месяц, а победили её около месяца назад. Четвёртое: Роуз не испытывает проблем с Хлоей, хорошо общается с одноклассниками, крепко дружит с Джулекой и переписывается с принцем Али. “Роуз счастлива и не собирается в скором будущем подчинять своей воле Париж,” – последний злодей вычеркнут из списка.       “Тогда у кого хватит сил и смелости поднять столько людей против одной только Маринетт?” – исключив всех возможных бывших злодеев из списка, Адриана захлестнуло непонимание. Тогда кто всё это устроил? Какой-то новый злодей, который должен был подготовить этакий плацдарм для большого наступления? Или Хищная Моль преследовал другую цель: создать особенного злодея, которого было бы, по его мнению, просто невозможно победить? В любом случае всё сложно и для решения этой проблемы не обойтись без ЛедиБаг, но её до сих пор нет. –Держи, – немного восстановив силы, Плагг подлетел к Адриану, держа в своих лапках коробочку с камамбером. Он опустил её ему в руку и начал говорить так, чтобы Том и Сабина его не услышали. – Тебе тоже нужно поесть. –Спасибо, Плагг, – Адриан натянуто улыбнулся и открыл коробочку. “Чудесное” амбре сыра тут же разнеслось по округе, вызывая желание расстаться с тем малым, что ещё есть в желудке. – Ты очень даже хороший… когда перестаёшь быть эгоистом. –Я всегда думаю о других, – возгордился Плагг и сел на плечо Адриану, прямо возле уха. – Ты ведь понимаешь, что сегодня нас ожидает, возможно, один из самых тяжёлых дней?       В коробочке осталась половина головки камамбера. Для юного Агреста это не изысканный деликатес, да и потом долго придётся избавляться от запаха грязных носков во рту, но другой еды нет. Он взял половину головки сыра, откусил от неё кусочек и скривился от ужасного вкуса, но, вопреки рвотным позывам, начал его пережёвывать и вскоре проглотил. –Тяжёлых?.. Ты что-то знаешь?       Плагг – очень разговорчивый квами, но он не любит открывать секреты и ещё больше не любит говорить о вещах, которые касаются силы разрушения, и вообще отказывается говорить обо всех Нуарах, которые были до нынешнего. Что касается сыра, блестящих вещей и прочего, то здесь он всегда готов поговорить. Однако даже этот маленький котёнок понимает, что ситуация в Париже сложилась явно не в пользу сил добра. –А я тебе не рассказывал? – парень сделал непонимающее лицо и пожал плечами. – Квами могут чувствовать магию акум. Не всех, а только тех, которые над кем-то взяли контроль.       Адриана тут же поразила светлая мысль: “А что если Плагг может отследить, благодаря акумам, убежище Хищной Моли? Он же связывается со своими жертвами, когда отдаёт им приказы…”. Квами словно прочитал мысли и сразу же зло сверкнул кошачьими глазами. Он не первый, кто подумал об этом, но ответ всегда был один: “Я не могу это сделать”. –И что это значит? – воодушевлённо спросил он. В его душе загорелся маленький огонёк надежды на то, что Маринетт может быть и не тронула акума, а она по ошибке тронула Алью и, поэтому, та парализована. –Не обольщайся, – Плагг тут же спустил его с небес на землю. Слова квами прозвучали чуть ли не как приговор. – Хищная Моль управляет Маринетт, это я тебе говорю точно, но сказать где она сейчас не могу. –Это и не нужно, – твердо заключил Адриан, поедая по маленькому кусочку ужасный камамбер и борясь с приступами тошноты. – Маринетт, как и все злодеи прежде, будет мстить. Я знаю, что она пойдёт к Хлое, но когда? –Ты сразу поймёшь.       Адриан согласно кивнул и продолжил впихивать в себя сыр, думая при этом о том, где спрятать на время Тома и Сабину. “Оставаться на этой крыше не безопасно – вертолёты с камерами засняли моё не самое удачное приземление,” – он хотел было захихикать, но вспышка боли в правом боку помешала. – “Надо отсюда выбираться, уйти подальше от толпы, спрятаться от вертолётов и найти подходящее… место!”       Подходящее место на примете есть. У его отца, Габриеля Агреста, есть квартира в Париже. В квартире уже много лет никого не было: в её стенах Агрестам находиться тяжело из-за того, что почти каждая там вещь напоминает им о самом близком потерянном несколько лет назад человеке – Лилиан Агрест, любящая мать и прекрасная жена. Ни один из Агрестов ключи при себе от этой квартиры не держит – они всегда находятся при Натали, и нужно только убедить её дать их. –Пошли, Плагг… трансформация.       Нуар снова в строю, только весь в ссадинах, царапинах и порезах. Он вышел из тени со своей ехидной улыбкой и таким выражением лица, как будто в мире ничего не происходит, хотя в душе всё иначе – тоскливо, мерзко, противно и хочется стошнить после сыра. –Месье Дюпэн, нам надо идти…

***

      Близится закат. Чистые голубые тона окрашиваются в мягкие розовые и светло-оранжевые тона, а белые облака постепенно растворяются вместе с солнцем. Париж немного успокоился: толпы людей стали уже не такими большими, беспорядки поутихли, и полиция наконец-то добралась до пекарни, от которой уже мало что осталось.       Пока Нуар подыскивал новое место для родителей Маринетт, чтобы спрятать их там до его возвращения с ключами, он всё больше понимал слова Плагга о том, что сегодняшний день будет одним из самых тяжёлых.       Нужно защитить Хлою от мести Маринетт. После видео, из-за которого в Париже пошёл весь этот шум, Адриан находится на грани разрыва не просто дружеских, а вообще всяких отношений с дочерью мэра. Если раньше он пытался как-то сбавить её эгоистические порывы по отношению к другим людям, то теперь он этого делать не станет – он сразу же выскажет ей всё, что думает и не имеет абсолютно никакого значения то, понравятся ли ей эти слова или нет. Она ему, как Нуару, сильно потреплет нервы сегодня и, вполне возможно, он не выдержит и сорвётся на крик.       Нужно попытаться достучаться до Маринетт. Как показала практика, не все злодеи ослеплены ненавистью и если найти нужное место, если правильно в него уколоть, то их поглотят сомнения и Хищной Моли придётся тратить силы на то, чтобы удержать контроль над марионеткой. Маринетт – особенная девушка, не имеющая привычки долго держать на кого-то зло и обиду и, быть может, если найти правильное место, то она сама сможет вырваться из-под контроля.       Нужно продержаться до появления ЛедиБаг. Её до сих пор нет, о ней никто не слышал и никто не видел, что само по себе вызывает не слишком хорошее предчувствие и заставляет воображение вместе с логикой пускаться в невообразимый пляс, придумывая различные теории о том, куда же она делась: начиная с того, что она спит и, заканчивая тем, что она могла выбросить свои камни чудес. А ещё слова Альи оказались правдой – блог заблокировали. Жаль, конечно, даже очень, ведь блог был единственным источником информации о потерявшейся Леди, да и не только.       Нуар, оторвавшись от людей и вертолётов с телекамерами, оставил Тома и Сабину на чердаке одного из домов, находящихся неподалёку от квартиры Агрестов, а сам, оставив им коробочку с дневником, и попросив никуда не уходить до его возвращения, поспешил вернуться домой до наступления темноты. –Фух… – Нуар запрыгнул в окно ванной комнаты и принял привычный для себя облик. Он упал на колени, уперевшись руками о пол, стараясь всеми силами подавить приступ тошноты от резко скопившегося во рту сырного послевкусия и борясь с жуткой усталостью, перемешанной с достаточно сильной болью. – Плагг…       Квами ничего объяснять не нужно: он закрыл дверь на щеколду, чтобы сюда случайно никто не зашёл и включил воду в душе. Поборов не слишком приятный коктейль из боли и чувства тошноты, Адриан медленно встал, пошёл к туалетному столику и достал из её полки маленькую аптечку.       Битв со злодеями, всеми марионетками Хищной Моли, было уже немало, и без последствий ни одна из них не обошлась, особенно для Нуара и его вечной привычки подставлять свою спину. Синяки, ссадины, ушибы, порезы – всё это вполне обычное явления для жизни героя и, чтобы не нажить на свою голову ненужные вопросы, приходится все эти последствия прятать.       Адриан снял с себя одежду и оглядел побитое тело. Всё не так уж и плохо, как ему казалось – костюм защитил от порезов, но не спас от синяков и ссадин. Большая часть лица осталась невредимой, но на подбородке красовался достаточно заметный порез, как и на правой щеке. Он оторвал несколько кусочков ваты от рулона, смочил их в перекиси водорода и начал обрабатывать порезы, ссадины и прочие последствия, зло при этом шипя и в мыслях проклиная тот чердак. Плагг, не смотря на свою вредность, в стороне никогда не остаётся и, взяв в свои лапки смоченный в перекиси кусочек ваты, он приступил к обработке ссадин на спине. –Шшш… – зашипел он, когда квами принялся обрабатывать большую ссадину на левой лопатке. – Полегче! –Куда уже легче?! Падать научись сначала на лапы, а потом уже поговорим! – зло и немного шутя, выпалил Плагг и надавил ему на ссадину посильнее, чтобы избавить ворчуна от дальнейших попыток критиковать его работу.       Адриан больше не возмущался, лишь шипел и терпел все эти издевательства. Только квами закончил, он достал из аптечки баночку с тональным кремом. Не в первый раз он зализывает раны, и не первый день появляется на публике, будучи помятым после очередного злодея. За всё время существования Нуара он то и делает, что пользуется тональным кремом и скрывает следы своей геройской жизни под одеждой, вот и сейчас придётся вновь к этому прибегнуть, только предстоит вылить на себя немного больше крема, чем обычно.       Спустя десять минут Адриан замаскировал под слоем тонального крема следы падения на лице, шее и руках. Теперь дело за одеждой: нужно что-то с длинными рукавами и полностью закрывающее тело. В ванной комнате такая одежда есть: алого цвета рубашка с длинными рукавами на случай, если ссадины начнут кровоточить. Чёрные свободные брюки, не сильно соприкасающиеся с повреждёнными участками кожи. Удобные кроссовки и синий кардиган как приятное стильное дополнение. –Плагг, как я выгляжу? -Как мишень для фанаток! – едва сдерживая смех, игриво сказал Плагг. – Иди, проси ключи, а я тебя в комнате подожду… *принюхивается* ммм, где-то здесь грюйер спрятан?       Этого и стоило ожидать – голодный квами учуял в комнате сыр и, пролетев сквозь дверь, он тут же принялся его искать. Адриан, покинув ванную комнату, отправился на кухню, чтобы пополнить свой собственный запас сил перед предстоящей тяжёлой ночью.       Большой холодильник и больше запасы, но иногда просто кажется, что, не смотря на многообразие вещей, что-то нормальное выбрать невозможно. Киш с лососем и шпинатом куда-то исчез, а за новым ходить он не станет: только в пекарне Дюпэн киш был просто умопомрачительный, а во всех остальных местах, по его мнению, одни сплошные породи и издевательство над утончёнными вкусовыми предпочтениями… хотя он не слишком привередлив в этом плане. Не найдя киш, он взял из холодильника кучу вещей для создания парочки больших бутербродов. Затем присоединилось кофе… очень много кофе. –Натали! – услышав стук каблуков в коридоре, Адриан тут же позвал Натали. Она пришла довольно быстро. По её лицу можно спокойно сказать, что она не заметила его отсутствия так, как думала, что он спал, и не увидела следов падения, что свидетельствует о хорошей маскировке. Однако её что-то гложет. – Снова отец?       Натали согласно кивнула головой. Она набрала что-то в своём планшете и, подойдя к столу, дала его Адриану. На экране появилось видео, заставившее парня покраснеть от злости и загореться желанием швырнуть планшет в стену, утопить в раковине или и вовсе запихнуть его в посудомойку. Это оно! Это проклятое видео, из-за которого весь Париж сошёл с ума. –И что это всё значит? – не досмотрев видео, он положил планшет на стол, а сам напрягся и приготовился к тому, что сейчас услышит не слишком приятную вещь. –Габриель не доволен, он хочет, чтобы ты прекратил общаться с Маринетт. –ЧТО?!       У Адриана словно земля из-под ног ушла, душа спустилась в пятки и злость заполнила чуть ли не каждую клеточку его тела. Подтолкни его ещё чуть-чуть и он взорвётся, начнёт кричать на Натали, а затем переключиться на отца и выскажет всё наболевшее за долгие трудные годы жизни в этих четырёх душащих его стенах. –Адриан, я на твоей стороне.       “Как он может такое говорить?! Как?! Я и так из кожи вон лезу, чтобы жить как нормальный человек!” – парень зло ударил кулаком по гранитному столу. – “Сначала Нино, а теперь Маринетт! Ну уж нет, меня не волнует! Мне плевать на твои запреты!” –Я ценю это… - чуть шипя проговорил он, пытаясь справиться с накатывающими приступами злости. – Но он не понимает. Он никогда не понимал, что Хлоя – совсем не та милая девочка, какой он её всегда считал. Она – эгоистка, её не волнует мнение друзей, да и вообще всех людей, даже мнение собственного отца. Она вечно вешается на меня, за моей спиной всем говорит, что я принадлежу только ей и усложняет всем окружающим меня людям жизнь… - Хлою он охарактеризовал как нельзя лучше, даже прибегнув к злому рыку сквозь зубы, чтобы у внимательно слушающей его Натали не оставалось сомнений в правдивости его слов. – Натали, я лучше снова окажусь запертым в доме, чем позволю ему прекратить мне общаться с друзьями.       Натали задумалась. Она всегда была на стороне Адриана так, как понимала, что ему всегда было тяжело жить по указке отца: вечные расписания, фотосессии, домашние учителя и прочее. Была бы рядом его мать, Лилиан, то она бы вразумила Габриеля, поставила его на место и отвоевала бы для своего сына свободу, причём такую, какая ему нужна. Увы, отец и сын совсем друг другу не друзья, они постоянно ссорятся, постоянно бодаются и пытаются что-то друг другу доказать, а она, простая управляющая и помощница, стоит между ними и постоянно получает в свой адрес осколки этой семейной войны. –Ты можешь дать мне ключи от… – парень сглотнул появившийся из ниоткуда горький большой ком из печали и чувства долга. Ему нужно сберечь семью Маринетт, он должен это сделать, но ему так не хочется вновь появляться в этой квартире и бороться со своими чувствами, со своими слезами. – От квартиры? Мне они нужны… точнее не мне. Ну, понимаешь… эм, Кот Нуар ко мне пришёл и попросил помощи для семьи Маринетт – в его глазах стал проглядываться ничем неприкрытый ужас, страх и печаль. Голос словно с цепи сорвался, стал едва разборчивым, выдавая его некоторую ложь за правду. – Их пекарня, их дом… люди всё это разрушили. Да, я в шоке, я не понимаю откуда столько в людях ненависти… просто ужасно… *печальный вздох* мне нужны ключи. –Ладно… - Натали понимающе кивнула. Она больше верит не тому проклятому видео, а ему. – Я принесу их в комнату. –Не надо в комнату, – Адриан отрицательно махнул рукой. – Я буду здесь ещё какое-то время, так что принеси их сюда… а и ещё кое-что! Закажи всё необходимое для семьи Дюпэн-Чэн, но так, чтобы отец не узнал. Хорошо?       Натали ещё раз кивнула и, тепло улыбнувшись, ушла. Адриана теперь ничто не отвлекает от чашки с кофе и парочки бутербродов. День ещё не кончился, он только начинается…

***

      Натали принесла Адриану ключи достаточно быстро и, закончив трапезу, он направился в комнату. Трансформировавшись, он исчез, растворился в полумраке Парижа. Все люди куда-то исчезли, остались только полицейские и несколько спокойно бродящих парочек по улочкам недавно обезумевшего города. Складывается такое ощущение, что в Париже не было шума, но стоящая на улице Готтлиб 12 разруха говорила об обратном: окна выбиты, мебель выброшена на улицу, пекарня вся разрушена и полицейские оцепили это место, расставили заградительные столбы и расклеили ленту. Он горд за себя так, как спас из дома Сабину, Тома и главную тайну Маринетт – личный дневник, за который она так сильно тряслась, который не хотела никому показывать и, быть может, её можно будет победить и без помощи дневника.       “Сейчас не до пекарни – полиция ею занимается и моё присутствие там ни к чему. Напротив, я даже им помешаю и, быть может, попадусь им под ручку и окажусь в наручниках. Нет уж, спасибо, у меня есть дела поважнее, чем пустая болтовня с полицией, которая ничего не знает, да и вряд ли будет что-то знать,” – пролетая по улице Готтлиб Нуар заметил то, что осталось от пекарни. Его это привело в ужас и породило в душе ненависть к этим... да их людьми назвать язык не поворачивается!       “Такое люди не творят друг с другом! Это были не люди! Их кто-то контролировал, они выполняли чьи-то приказы… они не могли сделать этого сами! Это кто-то их надоумил?! Какой-то злодей, но кто он? И что он будет делать дальше? Каков его следующий шаг? Чёрт! Невозможно! В таких условиях просто невозможно думать!”- в полёте он попытался сосредоточить свои мысли на каком-то злодее, который, как ему казалось, стоит за всем шумом в Париже. В голове он перебирал всех, с кем когда-либо сталкивался, но ни один из них не был способен провернуть такое… если только Хищная Моль не пошёл на безумие и не дал своей марионетке больше силы… или же он нашёл себе союзника? Лила, она до сих пор зла и, вполне возможно, она помогает главному кукловоду в его тёмной театральной постановке из-за кулис. Так ли это? Почему всё сейчас упирается в Вольпину? Как бы то ни было, всё надо сначала проверить, а уже потом делать какие-то выводы.       За углом, неподалёку от нужного подъезда, Нуар приземлился и снова стал Адрианом. Выйдя из переулка, он забежал в подъезд и поднялся на четвёртый этаж. Одна единственная на весь лестничный пролёт дверь. Одна такая в своём роде: металлическая, обшитая выкрашенным в белоснежный цвет красным деревом, старая, с патиной и немного облупившееся краской. Уже на одну эту дверь смотреть больно, не говоря уже про тот дивный мир, что скрывается за ней – небольшая квартира с одной единственной комнатой и с творческой студией, выходящей на балкон. Вставил ключ, повернул… вставил второй, повернул… вставил третий, повернул и дверь послушно открылась.       Внутри полный мрак. Как же ему хочется, чтобы так дальше и оставалось, чтобы этот мрак царил здесь вечно, но, увы, так быть не может, по крайней мере, не сейчас. За больше чем год пребывания в чёрном костюме он стал замечать, что и без него в темноте он не слеп и видит достаточно хорошо, так что особого труда найти выключатель ему не составило. –Ууу… так у тебя тут есть лишняя квартирка? – Плагг тут же вылетел из кармана кардигана и принялся летать по квартире, осматривая в ней всё. – Слушай, может убедишь своего отца отпустить тебя сюда? Тут тихо, он орать не будет, да и от твоего коллежа не так уж и далеко.       Адриан угрюмо выдохнул и покачал головой. Всё здесь напоминает ему о матери, особенно эта творческая студия, куда попадаешь сразу при входе в квартиру. Всё здесь осталось нетронутым: мольберт с холстом, на котором нарисован последний эскиз какой-то одежды, правда Лилиан не успела его закончить. Рядом стоит табуретка с палитрой засохших красок, и лежат несколько открытых тюбиков, чьё содержимое тоже давно высохло и толстый альбом, полный разных чудес. Шкаф, полный не одежды, а материалов для неё, а рядом с ним стоит небольшой столик со швейной машиной, из-под иглы которые выходила простая и незатейливая одежда – Лилиан всегда носила то, что сшила сама, что она сделала своими руками, вкладывая в них всю себя. Рядом стоит письменный стол, полный бумаг, принадлежностей для рисования и некоторых сокровенных тайн, а именно писем к Габриелю и рисунков с шедеврами моды, которым никогда не суждено воплотиться в жизнь и предстать на подиуме.       Тут, в этой немой тишине, присутствует сладкий запах мёда, смешанный со свежим ароматом лаванды: в вазе у окна стоит ваза с засохшими цветами, а на подоконнике – маленькое блюдце с мёдом. Эта квартира – её мир, её обитель, где она создавала красками шедевры, а потом они воплощались в жизнь.       Тут приятно находиться: ты словно вспоминаешь о детстве, погружаешься в него с головой и счастливо улыбаешься тому, как мама держала тебя на руках. Как она нежно целовала тебя в лоб, в щёки и не говорила, а рассказывала сказки, собственно ты считал каждое её слово сказкой. Мама была твоей путеводной звездой, твоим проводником в новый мир, но судьба иногда к нам неблагосклонна – она может в одно прекрасное мгновение отобрать у тебя единственный солнечный луч, окунуть тебя во тьму. Без матери ты уже не чувствуешь себя полноценным человеком – ты потерял самое дорогое, что у тебя было, а отец? Он сильнее всего переживал и, поэтому, он и запер сына в четырёх стенах – он не хотел потерять и его, не хотел остаться один в этом жестоком мире. –Хотел бы, но в этой квартире мне тяжело находиться, – голос Адриана немного начал дрожать от постепенно наплывающих чувств: боль, печаль, утрата. Слёзы наворачиваются на глаза, но он терпит, не даёт им выйти наружу, хотя так хочется немного побыть слабым, дать волю всему наболевшему и немного пожаловаться в пустоту.       Квами тут же прекратил осмотр студии и, подлетев к парню, он прикоснулся лапкой к его щеке и пронзительно, не скрывая печали, посмотрел ему в глаза. Маленький летающий котёнок всё понимает, он далеко не эгоист, каким его считало большинство Нуаров, просто он немного по-своему выражает свои эмоции: пользуется остротами, ехидничает и смеётся, но когда дело действительно плохо, то он проявляет жалость, оказывает поддержку и разделяет со своим другом все его эмоции. –Понимаю… я бы и сам здесь не хотел жить – тяжко тут, всё окружающее давит, угнетает. Тут плакать хочется, но ты только не плачь, – квами быстро покачал головой и показал лапкой в сторону ближайшего окна. – Тебе сюда ещё родителей твоей подруги привести надо. Как ты им объяснишь свои красные глаза? Потом поплачешь, а сейчас пошли… –Подожди… немного подожди… дай, дай дух перевести… – тускло промолвил Адриан и, пройдя через студию, он открыл дверь и вышел на балкон. Пододвинув к себе стул, он сел и сложил руки на перила. – Отсюда открывается прекрасный вид… мама любила это место, как и я, но без неё всё уже не то.       Отсюда открывается вид на Эйфелевую башню. Красота, особенно в темноте, когда на Париж опускается ночь и в окнах зажигается свет. Из окна напротив доносятся звуки старой скрипки, чей смычок ловко прыгает по струнам, наигрывая весёлую музыку… ах, старые воспоминания, но, кажется, скрипка всё ещё играет… и она играет, только уже не ту музыку, а смычок уже не так ловко скачет по струнам в руках милой старушки. Вечером в кафе, что находится на первом этаже, всегда собирается аншлаг из разного рода людей, делящихся друг с другом свежими сплетнями, новостями и просто мило болтающих друг с другом на разные темы. С балкона иногда открывается чудесный вид на звёзды и луну… Лилиан любила показывать маленькому Адриану созвездия, она ловко соединяла звёзды, прокладывала между ними невидимые линии и рассказывала всякие истории про то, что значит каждое из них. –Эх… – Адриан томно вздохнул, вынырнув из воспоминаний. На его щеке зависла одинокая слеза безграничной радости и вселенской печали. Сюда приятно вернуться, но тяжело, словно какой-то дикий кот вонзил свои когти прямо в сердце. – Плагг, что ты скажешь? –Что я тебе скажу? – квами сидел на перилах и размышляя о чём-то своём, но не о сыре. Его волнует состояние своего друга, его волнует всё происходящее вокруг, не дающее ему вздохнуть спокойно, не даёт покоя Маринетт, ставшая одной из марионеток Хищной Моли. – Заведи себе девушку… – он заливисто рассмеялся, за что получил суровый взгляд. – Нет, я серьёзно. Тебе пора спуститься с небес на землю, – он показал лапкой сначала вверх, затем вниз, а после окинул весь город. – Посмотри вокруг – тебя любят почти все юные красавицы Парижа, а ты гоняешься за ЛедиБаг, хотя прекрасно понимаешь, что она тебя не любит.       Адриан понимает это, но сердцу не прикажешь, оно ведь никогда не слушает голос разума. –И что ты предлагаешь? –Нууу… точно не Хлою, – от одного упоминания этого имени, пусть и в шутку, парень рыкнул на Плагга, а тот лишь, прикрыв рот лапкой, украдкой засмеялся. – А ты посмотри на ту девушку, которая сидит за тобой. –Ты имеешь в виду Маринетт?       Плагг согласно закивал. –Да, мой юный друг, о ней самой. Мне почему-то кажется, что она тебя любит… да и ты сам об этом сегодня наконец-то соизволил догадаться.       Только сегодня, увидев обычное состояние комнаты Маринетт, Адриан понемногу начинает понимать, что есть люди на свете, которые его любят… хотя она в этом плане немного безумна. У него есть целые армии безумно обожающих его фанаток, но разве их любовь настоящая? Все ведь знают одну любимую девушками сказку о прекрасных принцах: стоит только выйти за него, и больше никогда ты не будешь волноваться о собственном благополучии. Адриан, увы, не такой принц – ему нужна настоящая любовь, основанная не на деньгах и славе, а на любви и взаимном доверии. Такая любовь сможет залатать его душевные раны и поможет как-то проще переживать утрату матери, поможет ему раскрыться и, кто знает? Может быть Габриель тогда немного смягчиться, а вся эта грызня за собственные права наконец-то закончится. Мечтать не вредно… –Да, я давно знаю, что твоя подруга испытывает к тебе кое-какие чувства, но я всё ждал и надеялся, когда ты – балбес слепой, наконец-то увидишь перед собой кого-то кроме своей Леди, – Плагг упрекающее заговорил, не сводя глаз с Адриана. Его зелёные кошачьи глаза хитрые, блестящие и в них ясно видна уверенность их пушистого хозяина в собственной правоте. Квами понял всё это ещё тогда, когда парень извинился и отдал своей подруге зонтик. – Увидел? Вот и отлично, теперь думай. Лично я, будь на твоём месте, присмотрелся бы к Маринетт – она ничуть не хуже ЛедиБаг. – он уверенно сложил лапки на груди и завис в воздухе в важной позе. –Может быть ты и прав, Плагг… может быть, но это ещё ничего не значит, – как бороться с самим собой? Как бороться с дружбой и любовью одновременно? Наверно наступить на грабли будет не так больно, как рассуждать о любви и дружбе? Адриан угрюмо вздохнул и посмотрел вниз. В кафе на свежем воздухе сидят одинокие люди, в воздухе кружит аромат молотого кофе, ванили и спелой вишни.       Адриан закрыл глаза и несколько раз махнул головой. В голову закралась странная картинка: он сидит там, внизу и рядом с ним сидит не ЛедиБаг, а Маринетт. Она мило улыбается и приветливо машет рукой, он приглашает её составить компанию, она теряется, начинает заикаться, а он встаёт, берёт её за маленькую ручку, отодвигает стул и позволяет ей сесть. Они делают заказ, мило друг с другом о чём-то болтают… –Ауу, Адриан? – Плагг начал толкать парня в плечо, заставляя того перестать куда-то в мыслях улетать. – Ты ничего не забыл? Надо кое-кого сюда перенести. –Да… – он поднял руку и квами сам залетел в кольцо. – Надо… надо собраться, надо взять себя в руки… - он достал из-за пояса шест и удлинил его так, чтобы его конец дотянулся до выключателя.       Нуар опёрся руками о перила и лихо перепрыгнул с балкона на соседнюю крышу. Несколькими движениями шеста он оказался на крыше, где и оставил родителей Маринетт пару часов назад. –Том? Вы где? Том? – он начал звать главу семейства Дюпэн-Чэн, но тот не отвечал. Окинув крышу взглядом он никого не нашёл, а спустившись на чердак и вовсе отчаялся. – Том? Это я – Кот Нуар. Выходите. Я всё уладил.       И снова никто не ответил. Побродив по чердаку и заглянув в каждый угол, он всё же нашёл Тома недалеко от ведущей к двери, ведущей к лестничному пролёту дома. Милая картина предстала перед его глазами: мужчина держит на руках свою жену, крепко обнимает ее, и они оба погружены в сон. Жаль нарушать такую идиллию, но что поделать? –Том… – Нуар сел рядом и начал толкать его в плечо. Мужчина тут же проснулся, несколько раз испуганно моргнув глазами и задрожав. – Всё в порядке… можем идти. Я всё уладил. –Прошу, отнеси сначала мою жену.       Парень согласно кивнул и тепло улыбнулся. Том аккуратно отнял от себя Сабину и передал её Нуару, в чём взгляде читалось желание помочь и какая-то потаённая печаль. Ему невероятно жаль, что на голову этой семьи выпало за сегодня так много бед, что они стали жертвами злого рока и что… что их дочь стала жертвой акумы. Они не заслужили этого…       Нуар осторожно взял в руки Сабину и, выйдя из чердака, он принялся аккуратно двигаться по крышам, стараясь не разбудить её. У неё в руках маленькая розовая коробочка в чёрную крапинку, в которой едва ощутимо подпрыгивает дневник – настоящее сокровище, кладезь знаний о Маринетт: все её тайны, её страхи, её эмоции и, если Плагг прав, то там может быть кое-что, что связано с Адрианом, и это совсем не касается дружбы.       Запрыгнув на балкон, Нуар нырнул в темноту художественной студии и, пройдя сквозь лабиринт из множества вещей, он дошёл до двери в одну единственную маленькую комнатушку с кухней. Открыв дверь, он вошёл в комнату и аккуратно положил Сабину на диван. Коробочка выскользнула у неё из рук и Кот её тут же бесшумно поймал. “Чёрт! Это как-то неправильно!” – один из его коготков оказался напротив замка, вызвав в голове ворох гневных мыслей. – “Я не могу поступить так с Маринетт! Она для меня многое сделала… она мне друг, причём очень хороший друг! Кем я буду считать себя после того, как открою её дневник и узнаю то, чего мне знать не положено?!” Разнеся себя в мыслях в пух и прах, он положил коробочку на кофейный столик. Способно ли содержимое дневника помочь как-то справиться с Маринетт, а точнее с тем злодеем, которым она стала? Не имеет никакого значения – совесть и дружба дороже всякой победы.       Нуар в течение пяти минут принёс Тома в квартиру. –Тут, конечно, тесно, но какое-то время здесь Вы поживёте, пока всё это безобразие не прекратится, – Кот включил в студии свет и показал пальцем на небольшую дверь. – Там комната и кухня в одном. Там же и небольшая ванная комната. Здесь два года никого не было, так что ведите себя тихо и… Том. – он подошёл к мужчине и положил руку ему на плечо. Снова слёзы наступают на горло, снова в душе рождается боль и дикая печаль. – Простите, что так с Вами вышло. Знайте, Вы ни в чём не виноваты… и у Вас чудесная дочь. –Я знаю, – Том согласно кивнул и по-дружески улыбнулся. Он расставил руки и взял хрупкого Кота в свои объятия. – Спасибо за всё. Как я могу тебя отблагодарить? –Меня? Ой, что Вы! Бросьте! – Нуар тепло засмеялся. Том крепко его сжал, видать и вправду он многое для них сделал, хотя сам считает немного иначе. – Это же моя работа – помогать людям, попавшим в беду. Ну и… хехе, спасибо Вам за Маринетт, – одинокая слеза сорвалась глаз и скользнула по щеке, а полная доброты улыбка расплылась на его губах. – И поблагодарите потом Адриана: он дал мне ключи от квартиры, а ещё он завтра привезёт Вам всё необходимое.       Кошачьи ушки задрожали и внутри что-то йокнуло, в горле мгновенно пересохло, а ремнеобразный хвост словно ожил и принялся вилять. –Том, прошу меня простить, но мне пора… – Нуар выскользнул из объятий отца Маринетт, вежливо поклонился и на полном скаку рванул к балкону. Выпрыгнув из него, он исчез во мраке Парижа.       Плагг подал сигнал. Маринетт пришла, а значит Хлоя в опасности. Это ночь обещает быть тяжёлой, до безумия тяжёлой: Нуару придётся защищать ненавистную ему после выходки Хлою и драться с Маринетт, со своей подругой, которую он стал после всего ценить ещё больше.       Ни Бабблер (Нино), ни Леди Вайфай (Алья), не пробуждали в душе Адриана настоящий ураган эмоций, какой пробудила Маринетт. Тяжёлая ночь будет, а что после неё? Вряд ли стоит надеяться на то, что в ближайшее время удастся выспаться… и где ЛедиБаг?