Вне нашей эры

Когда у Жени появились первые вполне серьезные деньги, а машина уже была куплена, следовало задуматься о квартире. Мама, которая тогда еще была жива, не советовала покупать квартиру в новостройке, потому что сейчас строят очень плохо. В этом мама оказалась права. Мамы всегда подскажут правильное решение. Да и сам Женя, когда рассматривал этот вариант, понимал, что дом хоть и довольно прочный, но латать недостатки придется долго. И все же купил эту квартиру. И вовсе не потому, что внизу были спортзал и стоянка, а из-за крыши. - А на крышу заходить можно? – спросил Женя у риелтора. Это, казалось, могло быть единственной причиной, по которой он бы купил огромную квартиру с панорамными окнами. - Пока да, но крыша тоже выставлена на продажу, если жители верхних этажей захотят перепланировать ее в пентхаус. И это стало решающим аргументом. У него будет крыша, доступ к которой останется закрытым для всех остальных. - Может, тогда стоит приобрести квартиру на последнем этаже? – учтиво поинтересовался риелтор. Нет. Квартира это квартира, а крыша это крыша. Сейчас, стоя у бетонной перегородки, Женя смотрел на серое небо и курил. Это место он не показывал никому, даже Феде и Нику. Чувства были обострены до предела – так бывает, когда ты хочешь замедлить время. Не дать чему-то произойти. А Женя не хотел – он не хотел, чтобы сейчас происходило хоть что-то. Не хотел ни внезапной активности по делу Ника, ни Фединого категоричного отказа. Все. Было. Хорошо. А сейчас все плохо. Такие ситуации обычно нужно просто пережить и сделать все возможное, чтобы не стало хуже. Но хуже уже стало. После темной ночи всегда приходит светлый день. Всегда, вот только ночь затянулась и может забрать последнее. Лучи солнца могут исцелить, но не воскресить. *** - Федь, а вот скажи, чисто гипотетически, ты бы остался со мной, если бы разлюбил? - спросила Лена, намного тише, чем говорила обычно. Они ехали в кино отмечать ее приезд. - Почему спрашиваешь? – парень не отвлекался от дороги. - Просто когда я на курорте была, проснулась посреди ночи и поняла, что одной страшно. Наверное, потому семья так долго и держится – любовь наверняка проходит, а страх одиночества остается. - К страху, наверное, можно привыкнуть, - задумчиво произнес Федя. - Нет, к страху никогда нельзя привыкнуть. Как и к деньгам, если у тебя они были не всегда, - Лена неосознанно слегка заламывала руки, глядя в боковое зеркало. – Вот всегда, когда я иду в салон или по магазинам, мне страшно, что на карте не окажется денег и меня посадят в тюрьму или что-то такое. Со временем это притупилось – но в тот момент, в те пару секунд, пока платеж не пройдет, я чувствую себя прежней девочкой, для которой то платье было лучшим в ее жизни и которая почувствовала себя принцессой только с тобой. Федя удивленно посмотрел на девушку. Обычно Лена пыталась избегать таких разговоров - в ее мире все было воздушно и почти без проблем. И не было у нее бессонных ночей, не было бесполезных попыток впечатлить, а потом убедить. Да чего уж там, она же не знала, что является частью любовного треугольника… даже не треугольника, черт его возьми. - Не говори глупостей. Если на карточке не окажется денег, ты позвонишь мне и я приеду. Принцессы не должны забивать себе голову подобными мелочами, - улыбнулся Федя девушке. Лена кивнула. *** Никиту разбудил телефонный звонок. В три ночи, когда ты поднимаешь трубку, а с тобой говорит немного усталый и чрезмерно официальный голос, можно вообще не слушать, просто записывать адрес. Больницы или морга - тут уж как повезет. - Еду, - нет, а что еще можно сказать? Минут десять в дороге, почти полное отсутствие машин. - Мне… - Ник уже хотел назвать имя человека, к которому он приехал, но понял, что понятия не имеет, настоящее ли имя Даниила он знает? С фамилией еще хуже. Черт, лет ему тридцать или?.. - Вы, наверное, к Самойлову? Сейчас провожу, - вежливо сказала медсестра. Какой похвальный энтузиазм в три часа ночи. Ник удивился и тому, что разрешили пройти, но увидев, куда его ведут, сразу понял, что до госпитализации дело не дошло. - …на себя смелость позвонить кому-либо из ваших родственников. Домой отпустить могу, но не одного, - говорил красивый мужчина в белом халате. - Да я сам… Кому вы звонили? – Даниил будто очнулся, и с его лица мгновенно пропала всякая сонливость. Ник появился в дверях, и вопросы отпали сами по себе. Даниил секунду смотрит на него и тут же опускает глаза. - Мы можем остаться наедине? – Ник обращается к доктору. Медсестра рассказала – авария, на большой скорости. Даниилу еще повезло, потому что из свидетелей только Геннадий Владимирович, который, видимо, и был тем самым доктором, вопреки правилам принявшим пациента не в травмпункте, а у себя в отделении. - Тебя в детстве не учили, что скорость не должна превышать допустимый лимит, особенно зимой? – Ник сел на стул рядом с Даниилом, который лежал на кушетке с пластырем на лице и забинтованной рукой. - Дорога не была скользкой, - сам не зная зачем, уточнил Даниил. - Сколько тебе на самом деле лет? - Двадцать шесть. - И как долго тебе уже двадцать шесть? - образ, оттачиваемый годами до совершенства, менялся на глазах. Даниил усмехнулся и пожал плечами, но это движение тут же изменило его выражение лица, и он прижал ладонь к своей груди. Тошнило сильно. - Скажи, что эта авария произошла не из-за нашего разговора, чтобы я смог спокойно уйти. - Случайность, - Даниил смотрит в глаза, но привстать с кушетки не рискует. Этот взгляд. Он смотрел так же, когда они вместе просыпались. - Понятно, - Ник встал и направился к двери, - вызову тебе такси, помогу дойти до машины. - А если бы это не было случайностью? – не меняя позы и даже тона. - Мы поиграем в зеркало – такая детская игра, повторялка. Помнишь пресловутое: «А если все спрыгнут с девятого этажа, ты тоже спрыгнешь?» Так вот, в этой игре игрок просто будет обязан спрыгнуть, если так сделает ведущий. С сегодняшнего дня я твое отражение, имей это ввиду. Ник понял, что одной фразой он перечеркнул любую возможность забыть Даниила. Эта фраза связывала их правилами какой-то нелепой игры. Теперь не будет такси, только машина Ника. Не будет задушевных разговоров с Женей, потому что у Ника будет тайна. Будут только отношения, в которых он будет мстить Даниилу за все, и при этом заниматься самобичеванием за каждый шаг против когда-то полюбившегося человека.