Однажды в Аркадии Бэй

Отель «Сансэт Бэй», Аркадия Бэй 9/5/2001 6:15 AM

      Крейг сел на кровати, недоуменно оглядываясь. В занавешенное окно в номере уже светило солнце. Значит, ему пора собираться и идти. Куда идти? Ах да, шериф Стивенс же пригласил его на охоту. Крейг любителем не был, но дань гостеприимству надо было отдать. Он наскоро оделся и вышел из номера. Перед ним был длинный коридор со множеством одинаковых дверей по сторонам. Он был пуст — в этот ранний час постояльцы, должно быть, еще спали. Крейг двинулся по коридору вперед. И с чего это шерифу понадобилось поднимать его с постели в такую рань? Размышляя об этом, Крейг вдруг заметил, что коридор, по которому он шел, никак не заканчивался — двери по обе стороны от него все шли и шли, а конец коридора терялся где-то вдалеке, как если бы он шел по беговой дорожке или вроде того. Недоумевая, он ускорил шаг, но чертовщина продолжалась: коридор не кончался. В отчаянии Крейг свернул в одну из боковых дверей и… что за черт! Опять то же самое, тот же коридор, практически не отличавшийся от первого. Чтобы проверить страшную догадку, Крейг нырнул в еще одну дверь справа и (о, чудо!) оказался в своем номере. Или все-таки это был не его номер? Все те же занавески, то же ленивое утреннее солнце… но только на кровати лежал какой-то другой человек. Крейг окликнул его, но тот не пошевелился. Тогда он подошел к нему совсем близко и стал трясти за плечо. Неизвестный повернулся к нему лицом, и Уилмор вздрогнул: это был его давно покойный напарник, который до сих пор являлся ему в ночных кошмарах. Глаза мертвеца не пронзительно-черные и страшные, как в ту ужасную ночь, нет, они покрыты молочно-белой пленкой и оттого не менее страшны. Крейг в ужасе отшатывается назад, и тут Марк Кук поднимается с кровати. Только лицо у него не свое, а того студента, Джефферсона. — Агент Уилмор, — произносит он сладким голосом, — почему бы вам не прощупать эту девчонку как следует? Крейг поворачивается и бежит от призрака к двери, но навстречу ему выползает лишь мерзкий мрак. Из мрака вырисовывается призрачная фигура. «Только не смотри ему в лицо, только не смотри», — повторяет про себя Уилмор, но, не выдерживая, взглядывает новому призраку прямо в глаза. У того лицо мистера Прескотта, он, смотря на Крейга, хохочет, и эхо громом отдается в углах комнаты… …Тяжело выдохнув, Крейг сел на кровати и оглядел номер отеля, в углах которого ютился мрак, но не тот, что он только что видел, а спокойный, мягкий, тронутый льющимся в окно лунным светом. «Слава Богу, это был лишь сон», — догадался агент, ложась на бок и натягивая на себя одеяло. Вот только сон этот был слишком явным, образы из него никак не выходили из головы Крейга, словно бы это было некое предзнаменование. Может, и правда стоило бы?..

***

      Осеннее солнце играло лучами на золотящейся листве и, как ни странно, еще больше подчеркивало нереальность происходящего. «В этом городе все кажется только таким», — в очередной раз подумал Крейг, с раздражением опуская солнцезащитный козырек. Они с шерифом ехали в машине к мистеру Прескотту, который жил на ферме в десяти милях от города (сегодня у него был выходной и потому застать его в академии не удалось бы). После вчерашнего разговора с преподавателем и сегодняшнего сна Уилмор решил, что этого человека обязательно стоит расспросить поподробнее. — Шериф, — обратился к Стивенсу Крейг, — в кабинете у ректора Корвинса я видел грамоту с подписью фонда Прескоттов. Выходит, мистер Прескотт женат? — Этот псих? Да как бы не так! — усмехнулся шериф. — Этих Прескоттов целая семейка и, поверьте мне, в ней один другого почище! — Вот как? — удивился Крейг. — А то, — ответил шериф. — Эдвин Прескотт, с которым вы имели честь быть знакомым — старший сын Генри Прескотта. У него есть еще сводный младший брат и племянник. Кроме них четверых на ферме сейчас больше никто не живет. Скоро вы с ними со всеми познакомитесь. — И все-таки, — стал допытываться Крейг, — почему вы сказали, что все в этой семье… не такие? Должен же я знать, с чем мне предстоит иметь дело! Стивенс помолчал, напряженно вглядываясь в дорогу и барабаня пальцами по рулю. — Ходят слухи, — заговорил он приглушенно, словно боясь, что кто-нибудь может их подслушать, — что в этой семье люто ненавидят женщин. Что старик Прескотт своих обеих жен после рождения детей якобы собственноручно зарубил топором, а потом закопал их у себя за домом. Как бы то ни было, о них уже много лет ничего не известно. А вот младший сынок, Шон, оказался в семье паршивой овцой. Едва ему исполнилось двадцать, как он сбежал из отцовского дома и тайно женился. А пять лет спустя вернулся на ферму с женой и двумя детьми — думал, видать, что отец его теперь простит. Да не тут-то было! Старик выгнал невестку с внучкой из дома, а Шона с младшим ребенком, Нейтаном, оставил. Что-то он такое сделал, что Шон теперь и пикнуть против него не смеет. Жена его уже который год через суд добивается возможности увидеться с мужем и сыном, да только все бесполезно, связи-то у старика Генри ого-го! — Значит, эта семья настолько богата, что у нее даже есть собственный фонд? — Еще бы, — ответил шериф. — Хотите, расскажу вам, как Прескотты выбились в люди? В позапрошлом веке их династия занималась китобойным промыслом, и на этой почве прадед Генри сколотил недурное состояние. Сто лет назад они владели сетью аптек на побережье да парой кожевенных фабрик. Однако в годы Второй Мировой их бизнес внезапно накрылся крышкой. Поговаривают, что отец Генри был дружен с Гитлером и даже финансировал его приход к власти, а после Перл-Харбора намеревался помочь японцам с высадкой на побережье. Нынешний старик Прескотт сколотил состояние еще в годы «холодной» войны, во время Карибского кризиса. Никогда не догадаетесь, что он сделал! Вначале долго и яростно уверял всех в Аркадии Бэй, что Советы вот-вот начнут бомбить побережье с запада, даже основал секту с названием что-то вроде «Дети Судного дня». А потом, когда все готовы были уже верить каждому его слову, он на последние отцовские деньги выстроил под городом сеть ядерных бункеров. Разумеется, все тут же кинулись скупать в них места. — Неплохо придумано, — усмехнулся Крейг. — Вот, и я о том же, — подтвердил шериф. — Теперь эта семейка владеет чуть ли не всем городом, и хрен ты чего против них скажешь! Эдвину, разумеется, отец тоже купил место учителя в этой гребаной школе. Вы же заметили, как ректор о нем отзывался? Но меня, старого вояку, им не купить, уж это точно! Я всегда был верен только закону и никому больше! Крейг взглянул в окно, за которым бежали назад бесконечные посевы кукурузы и ветряки. Похоже, то, что говорил шериф, действительно давало основания подозревать эту странную семейку. — Ну вот и приехали, — вздохнул Стивенс, сворачивая с шоссе влево. Уилмор увидел вполне стандартный для этих мест двухэтажный дом с плоской крышей и верандой. Поражало только то, что вокруг дома ничего не росло — в радиусе десяти ярдов земля была абсолютно голой. «Неужели и вправду это место проклято?» — подумал Крейг, но тут же отбросил эти глупые мысли. На ступеньках веранды сидел довольно красивый светловолосый мужчина лет тридцати и попивал из бутылки пиво. «Должно быть, Шон Прескотт», — понял Крейг. Шериф вылез из машины и поздоровался с ним. — Агент Уилмор, из ФБР, — представил он подошедшего Крейга. — Хочет поговорить с твоим отцом и Эдвином. — А что случилось? — взволнованно спросил Шон, поднимаясь на ноги. Сразу было видно, что его брат не любитель рассказывать домашним о проблемах на работе. — Да так, небольшая формальность, — уклончиво ответил шериф. — Ну так что, пригласишь нас в дом? — Да, конечно, проходите. — Прескотт-младший, открыв дверь, повел гостей внутрь. Полицейский кинул на агента взгляд, который явно означал: «Ну, что я вам говорил?» Крейг был с ним согласен. Хоть Шон и считался у Прескоттов паршивой овцой, но на фоне своего брата да и, судя по всему, отца, он явно был самым нормальным. Крейг и шериф вошли в гостиную, и Уилмор с интересом огляделся. Все здесь было по-пуритански строго и чисто — удивительно даже, ведь в доме, если верить шерифу, не было ни одной женщины. Старинный резной камин, бронзовые статуэтки на каминной полке, оленьи рога на стене. Слева от них — древний портрет человека со впалыми щеками и болезненным взглядом — не иначе как отец или дед Прескотта-старшего. Крейг, впрочем, другого увидеть и не ожидал. Шон скрылся где-то в дальних комнатах, и минуту спустя послышался скрип колес. В комнату вошел Эдвин Прескотт, кативший перед собой инвалидное кресло с восседавшим на нем стариком. Он был высок, сед и прям как палка. В глазах его горел какой-то странный, бешеный огонь, и на Крейга он взирал так, словно тот был ядовитой змеей, переползшей через его порог. Уилмор не сдержался и отвесил ему издевательский поклон. Лицо старика осталось бесстрастным, однако бешеный огонь в глазах слегка приутих. Шериф, откашлявшись, разрядил обстановку: — Мистер Прескотт, позвольте вам представить — агент Крейг Уилмор, ФБР. Агент Уилмор, это Генри Прескотт. С мистером Эдвином вы уже, разумеется, знакомы. Преподаватель Блэквелла надменно отвел взгляд в сторону. Генри Прескотт же продолжал сверлить Крейга пронзительным взглядом бесцветных глаз. — Что вам здесь понадобилось, юноша? — спросил он внезапно сухим и протяжным голосом. — Я прибыл из Сиэтла по личному поручению заместителя директора ФБР Уолтера Скиннера, — заговорил Крейг как можно суше и официальней, — для расследования нападения на Рэйчел Эмбер, случившееся тридцать первого августа сего года. Вам что-нибудь об этом известно? Старик на этот раз надменно промолчал, зато его сын вскинул голову. — А с чего вы взяли, что нам что-нибудь должно быть известно? Вы что, подозреваете всех нас в этом? Мало того, что вы вчера вломились ко мне на лекцию, так теперь еще врываетесь в мой дом и смеете говорить такие вещи моему отцу в лицо! — Скажите-ка, мистер Прескотт, — прищурился Крейг, — а где вы сами были тридцать первого числа, вечером? — Дома, где же еще, — грубо ответил Эдвин. — Лил сильный дождь, и я не выходил ни на шаг отсюда. Или вы думаете, что это я тогда напал на эту девочку, связал ее и изрезал ножом? Крейг промолчал. Бесполезно спрашивать об этом других членов семьи, те с легкостью подтвердят, что Эдвин был дома, если это потребуется. Иными словами, никаких доказательств у него нет, и даже задержать Прескотта за отсутствие алиби он не может! Половица позади Крейга скрипнула и, оглянувшись, он увидел мальчика лет шести, одетого в клетчатую рубашку и шорты, который смотрел на него исподлобья злым взглядом. Похоже, это и был самый младший из Прескоттов. — А-а, Нейтан! — улыбнулся мальчику шериф. — Заходи, не бойся. Это мистер Уилмор, он расследует одно о-очень важное дело! Вместо ответа малыш Нейтан сжал кулачки и, побагровев, тяжело засопел. В следующую секунду он бросился на Крейга и принялся лупить того кулаками по животу. Шон Прескотт, который до этого скромно хранил молчание, стоя в дальнем углу, кинулся к сыну с криком: «Нейт, хватит, перестань!» и, схватив бьющегося в истерике мальчика в охапку, быстро вышел с ним из комнаты. Генри и Эдвин не проронили ни звука и не двинулись с места, наблюдая за этой сценой. — Хорошее же воспитание у вашего внука, мистер Прескотт, — язвительно произнес Крейг, смущенный этой внезапной атакой ребенка. — Вы не пробовали показать его психиатру? И не кажется ли вам, что отсутствие женской ласки может очень негативно повлиять на мальчика в дальнейшем? На этот раз глаза старика вспыхнули по-настоящему яростным огнем, а лицо, и до этого безжизненное, теперь же словно превратилось в камень. — Да как вы смеете, юноша, так разговаривать со мной? — произнес он спокойно, и в то же время в каждом его слове сквозила ненависть. — Я прожил в этом городе всю свою жизнь! Еще совсем юным я встречался с великим учителем Иеремией Блэквеллом, который и заложил в меня все то, чем я живу доныне, в том числе и принципы воспитания детей. Я был известен, еще когда вы и не родились на свет! И после всего этого вы смеете врываться в мой дом и указывать мне, что я должен делать! Вы никчемный и недостойный!.. — И, покосившись на сына, он прошипел: — Выкинь отсюда этот мусор! Эдвин сделал шаг к агенту, но рука того предупредительно нырнула в карман плаща. Шериф быстро вышел вперед и встал между ними, расставив руки. — Спокойно, Эдвин, — быстро произнес он. — Еще один шаг, и я вас арестую. А вы, Уилмор, держите себя в руках — неприятности вам совсем ни к чему. Мы уходим. Он взял агента за плечо и решительно повел его к выходу. Когда они были уже в дверях, вслед им раздался голос Прескотта-старшего. — Девять, одиннадцать… — произнес он. — Да свершится великое!.. Крейг обернулся, но Эдвин уже увозил отца в другую комнату. Уилмор прислушался, но ничего внятного больше не услышал. Как только они вышли на свежий воздух, Крейг облегченно выдохнул. — Уфф, ну и семейка! — произнес он. — Не думал, что мне тут окажут настолько «теплый» прием. — Что верно, то верно, — ответил Стивенс, заводя машину. — С гостеприимством у них явно проблемы. — А что это за слова, которые старик сказал напоследок? Девять, одиннадцать… что-то знакомое, вам не кажется? — Понятия не имею, — пожал плечами шериф. — Должно быть, он просто свихнулся на старости лет — разве по нему не видно?