Похищая сердца

Как Мако подозревала, так оно и случилось. Девочки, одетые в соблазнительные костюмы официанток - короткие пенные юбочки, передники с рюшечками, обтягивающие блузки с короткими рукавами и достаточно глубокими вырезами на спине - расхаживали по классу между столиками, мило улыбались и сладкими голосами учтиво предлагали меню. Сама же Мако, обливаясь уже седьмым потом, стояла у нескольких электрических плиток и готовила одно блюдо за другим. Перевести дух удалось только тогда, когда натиск посетителей спал, причём случилось это как-то слишком уж резко. Не услышав за последние пять минут ни одного выкрика вроде: «одну Марагариту!» или «песто и гриссини!», или «бис… бискви… биско… короче, давай уже свои грёбаные итальянские печенья!» - последнее часто выкрикивала Усаги -, Макото облегчённо вздохнула и выглянула из-за красочной ширмы, которая условно отделяла импровизированную кухню от основного зала. К огромному счастью замучившегося повара, посетителей не было, только несколько официанток убирали со столов посуду. - Всё, - устало выдохнула Мако, присаживаясь за крайний столик, - я там убираться не буду, - девушка махнула в сторону кухни и стянула с плеч тонкое полотенце. Она откинулась на спинку стула и блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь минутками спокойствия. Но оно продолжалось недолго. Из коридора вдруг послышались какие-то хлопки, похожие по звуку на взрывы фейерверка, затем тихая и немного зловещая музыка, а потом из динамиков раздался вкрадчивый и мягкий голос. - Дамы и господа, - этот страстный шёпот, перемешанный с лёгкой хрипотцой, заставлял стучать сердце быстрей, - наконец, и настал тот момент, которого вы ждали, так хотели и… которого вы так боялись. В этот момент свет погас, и всё вокруг погрузилось во тьму. Только тогда Мако заметила, что окна их кафе были завешаны плотной тканью. - Что происходит? - донёсся из темноты обеспокоенный голос Рей. - Это голос Энди был? - задала ещё один вопрос Усаги. Вдруг в коридоре вспыхнул красный свет, окрашивая стены, пол и потолок в кровавый цвет. Тёмные занавески на шторах от такого освещения стали ещё более жуткими, казалось, что это неровная поверхность какой-то стены, исчерченная тёмными рубцами. Кто-то из девочек ахнул, и Мако только тогда заметила, как в класс из коридора ползёт, простираясь по полу и жадно захватывая всю поверхность, плотная дымовая пелена. Она как мягкое одеяло накрывала пол, нежно обволакивая ножки столиков и стульев. - Спецэффекты, блин, - протянула Уса, приподнимая ноги, чтобы добравшийся до неё дым не коснулся её. В коридоре постепенно скапливался народ, с любопытством озираясь. Все желали узнать, что происходит. А тем временем в воздухе запахло какими-то душными благовониями, пряными, немного сладковатыми, и стало жарко. - Я думаю, это они всё устроили, - плечо кто-то сжал. Мако обернулась и увидела встревоженное лицо Ами. Глаза уже успели привыкнуть к красному свету. Складывалось впечатление, что она находилась в комнате для проявления фотоплёнки. - Чёрт, так жарко, - недовольно проговорила Усаги, стягивая с себя передник и начиная им обмахиваться, - я как будто в аду. И тогда Макото поняла, что первые её ассоциации были неверными. Её подруга очень точно подобрала слова - будто в аду. - Я пойду посмотреть, - произнесла шатенка и, глубоко вздохнув, прошла к дверям. Но то, что она увидела, заставило её остановиться как вкопанную. Из двери соседнего класса тянулся длинный подиум, покрытый атласной тканью и подсвеченный снизу. Музыка стихла, и по коридору разнеслись мягкие звуки сердцебиения. Эти удары будто пробирались под грудную клетку и заставляли собственное сердце биться в такт. Слабый свет стал угасать, погружая всё пространство полностью во тьму. С угасанием света сердцебиение тоже замедлялось. Всё реже и реже слышались удары, перед глазами темнело. И, когда перед собой уже ничего нельзя было разглядеть, удары полностью прекратились. В полной темноте непроизвольно хотелось распахнуть глаза ещё шире, чтобы хоть что-то увидеть. - Вот и прекратилась наша жизнь, - вдруг раздался в тишине знакомый низкий голос. Вокруг все тотчас взволнованно зашептались. – Как странно, не находите? Спросите вы себя: а где же белый свет, туннель? Где же ангелы, которые встретят нас и проводят к дверям рая? Повисла пауза, возвращая напряжённую тишину. Мако попыталась вытянуть руку вперёд, но на кого-то наткнулась. Людей, как оказалось, прибавилось. Девушка только усмехнулась, опуская руку. Всё же какими бы они ни были ублюдками, вся школа непроизвольно к ним тянулась. - Ответ прост, - вновь послышался голос, - всего этого нет, потому что… Яркий свет резко ударил в глаза. Прожектора осветили подиум, по краям которого вместе с оглушающим хлопком всполохнули столбы огня. - Потому что вы в Аду! – взревел в микрофон Энди, стоя посередине подиума, и зловеще захохотал, разводя руки в разные стороны и запрокидывая голову. Пламя сильней задёргалось, взметая свои языки ещё выше и донося ещё больший жар. Мако вздрогнула от обрушившихся аплодисментов, которыми взорвалась окружающая публика. - Их любят, - раздалось над самым ухом. Минако с грустью смотрела на сцену, на которой стоял Энди. Только сейчас Макото обратила внимания, что на нём был надет длинный балахон с капюшоном, который практически скрывал его лицо. - Но не волнуйтесь, - угрожающе проговорил парень, его губы изогнулись в недоброй улыбке, - я и остальные демоны позаботимся о ваших грязных душонках. И снова пространство наполнила зловещая музыка, свет замерцал так, что в глазах защипало. Музыку нарушали какие-то непонятные звуки, они были давящими, протяжными. Макото заметила, как Мина поёжилась. У неё самой по спине пробежал холодок. По подиуму, медленно шагая друг за другом, вышли ещё три фигуры в балахонах с натянутыми капюшонами. Они остановились на равном расстоянии друг от друга. - Готовы ли столкнуться лицом к лицу с грехами, которые вы совершали в своей жизни? – прошептал Энди, медленно стягивая с себя капюшон, - готовы ли признать их? – он задрал голову, чуть приоткрывая рот и искривляя губы в улыбке, - готовы ли ощутить их на своей коже? Почувствовать их запах? – капюшон медленно спадал, открывая ужасающую картину, - и, в конце концов, посмотреть им в глаза?! Он резко поднял голову и уставился на всех широко распахнутыми глазами, в которых ничего не было – чистые белые белки. Такое же белое лицо, идеально гладкое, светящееся под светом ярких прожекторов. Взлохмаченные волосы, будто мокрые. Обтягивающий пиджак, одетый на голое тело, открывал вид на тонкую шею, выступающие ключицы. Кожа казалось такой тонкой, мягкой как шёлк, немного влажной. Узкие брюки облегали бёдра, вычерчивали рельефные икры. - Гордыня нас всех делает слепыми, - Энд медленно поворачивал голову и смотрел своими невидящими глазами на застывших школьников, - мы ослеплены этой греховной страстью. Ах, это высокомерие, самонадеянность! Энди всплеснул руками, потом обнял себя за плечи и как-то безумно улыбнулся. - А справитесь ли вы со мной? – он обвёл невидящим взглядом, что-то достал из-за спины, - справитесь… с тем, кто олицетворяет гордыню? – и, приоткрыв рот будто в немом стоне, с широко распахнутыми глазами одел на голову сверкающую тиару. Весь школьный коридор, превращённый в покои Ада, взорвался овациями. Девчонки запищали от восторга. Даже парни в восхищении хлопали и смотрели на пожинающего плоды своего триумфа Энди. - Однако это ещё не всё, - улыбнулся коронованный демон, - в наших покоях вы должны будете пройти испытания остальных демонов, встретиться с другими тремя грехами, - он указал на двери кабинета, который принадлежал их классу. Полностью закрашенные, ободранные в некоторых местах. Все с интересом стали посматривать на вход в «грешные покои», выглядывая друг из-за друга. - Но сначала я бы хотел их представить, - продолжил завораживать всех своим голосом Энди, - готовьтесь те, кто вёл праздный образ жизни, гневался и развращал своей похотью… Свет снова стал приглушённым, языки пламени опять неистово задёргались, вспышками освещая три фигуры, которые медленно стали стягивать с себя капюшоны. Всё пространство наполнили грохочущие звуки, выбивая какой-то ритм. Тяжёлые протяжные стоны, доносящиеся вместе с музыкой, холодили кровь. Но Макото уже ничего этого не слышала. Она не слышала, как Энди громко выкрикивал: «Гнев! Праздность! И наконец… ПОХОТЬ!». Девушка только почувствовала, как сердце пропустило удар, когда Нефрит скинул с себя балахон. Все присутствующие напряжённо всматривались в стоящих на подиуме парней. Мягкий красный свет становился слабее, будто окутывая. По полу, сползая с подиума, вновь начала стелиться плотная дымовая пелена. Энди отошёл в сторону, полностью скрываясь в тени. Вдруг раздался громкий хлопок, и яркие прожектора осветили стоящего с правого края Зойсайта. С деланно равнодушным видом он переминался с ноги на ногу, перенося вес с одного бедра на другое. На нём была яркая атласная жилетка, небрежно накинутая поверх расстёгнутой мятой рубашки. В некоторых местах пуговицы были оторваны, где-то даже, казалось, что с особым остервенением вырваны. Один рукав был закатан. Парень с неохотой поднял голову, подставляя своё лицо под яркий свет прожектора, прищурился и прикрыл глаза рукой. Его рыжие волосы выглядели тусклыми, от привычных кудрей практически ничего не осталось. Зой лениво сделал шаг вперёд, запустив руки в карманы свободных брюк. Ремня не было, верхняя пуговица была расстёгнута, поэтому штаны слабо держались на узких бёдрах парня. - Что-то у вас кислые мины, - проговорил он в микрофон заигрывающим тоном, - оживим обстановку, - рыжик щёлкнул пальцами, двери класса с грохотом распахнулись, и по подиуму стройно вышагали несколько парней и девушек с подносами в руках. Официанты, как заворожённые, со стеклянным взглядом подходили к каждому из присутствующих и насильно впихивали в руки бокалы. - Пейте! - радостно выпалил Зой и влил в себя вино, задрав голову. Когда парень в образе официанта всучил Мако бокал, она неуверенно обхватила пальцами прохладное стекло и всмотрелась в лицо юноши. Острые черты, большие глаза, в которых читалась пустота. Его волосы были зачёсаны назад, открывая гладкий лоб. Этот человек был уже взрослым, на школьника никак не тянул. - Пей, - прошипел он, грубо обхватил руку девушки, в которой она держала бокал, и поднёс к губам, заставляя пить. Однако одним глотком не обошлось, официант не отстал, пока Макото не выпила всё содержимое. - Вот чёрт! - Мако закашлялась от крепкого алкоголя. Окружавшие её школьники тоже пытались отпихнуть от себя официантов, но те были настойчивы и грубы. Некоторые особо упиравшимся бесцеремонно вливали вино в рот, зажимая голову руками. - Расслабились? - Зой снова вернул себе внимание. Он сидел на подиуме, болтая ногами, в пальцах зажал сигарету. Языки пламени слабо дрожали. Никто и не заметил, как яркий свет угас, погрузив школьный коридор вновь в мягкий красный цвет. - Вы задумывались когда-нибудь, что с вами будет, если вы год пролежите неподвижно? - промурлыкал Зойсайт, медленно и глубоко затягиваясь сигаретой, а потом хмыкнул, - я вам скажу. Ваши мышцы атрофируются, кости начнут разрушаться, появится куча пролежней. Почти сразу вы начнёте сходить с ума, наверное, сжуёте свой собственный язык, а потом, если и не умрёте, то яркий свет точно вас добьёт. Вокруг воцарилась тишина, две девушки, как показалось Макото, из параллельного класса, развернулись и хотели уйти, но им загородили дорогу официанты и толкнули обратно к зрителям. - Ну, так что? - Зой поднялся на подиум, снова послышалась тихая музыка, пламя усиливалось, - попробуете противостоять праздности, матери величайших пороков? - рыжий демон обвёл всех испытывающим взглядом, - тогда не забудьте заглянуть ко мне! Парень широко улыбнулся, сделал шаг назад и вдруг попал в плен сильных рук. Пламя взвилось вверх, осветив прижавшегося к спине Зоя Кунсайта. Он всё сильней сжимал хрупкое тело, пока не послышался протяжный стон. Кун со сдержанной улыбкой провёл тыльной стороной ладони по щеке Зойсайта, тот блаженно прикрыл глаза и потёрся о руку. Но уже через секунду пальцы сдавили тонкую шею, и Зой с широко распахнутыми глазами стал оседать. Опустившись на колени, он стал метаться, пытался оторвать от своего горла руки Куна, но тот только с безумной улыбкой продолжал сильней сдавливать. Вокруг стали взметаться столбы огня, свет замерцал, и сквозь эти мелькания, будто кадры из немного фильма, можно было увидеть, как Зой ослабевал. Его руки безжизненно опустились, а он словно тряпичная кукла повис в удушающих объятиях Кунсайта. Когда Зой был отброшен на пол, снова включился яркий свет. Демон гнева медленно выпрямился и, подняв с пола микрофон, произнёс напряжённым голосом: - Сначала испытайте на себе силу гнева. Он разрушителен, сначала убивает изнутри, а потом приходит желание отнять жизнь собственноручно, - Кун оглянулся на лежащего Зойсайта и, ухмыльнувшись, продолжил, - гнев захватывает, застилая глаза яростью и высвобождая силы. Непривычно растрепанные волосы Кунсайта спадали на его лицо, прикрывая насмешливую улыбку. Всё тело было напряженно. Его голый торс стягивали тонкие кожаные ремни, проходя чёрными линиями по накаченной груди, рельефному прессу. Они обхватывали его руки, сползая косыми переплетениями от плеча к кисти. Кун так тяжело дышал, что было видно, как ремни натягивались ещё больше, словно сдерживали тот бурлящий гнев, который готов был вырваться наружу. Из-под бровей он оглядывал свирепым взглядом смотрящих на него школьников. Резкий выпад вперёд, и все они, будто отрепетировали ранее, сделали шаг назад. Кунсайт довольно заулыбался и тряхнул головой, убирая волосы от лица. Теперь в ярком свете можно было увидеть его красные глаза с узким вертикальным зрачком. В одну секунду светлые волосы взметнулись, и Кунсайт уже стоял возле щуплого паренька, который задрожал как лист, чувствуя рядом с собой такого человека. Демон уже завёл руку для удара, как на его плечо опустилась чья-то ладонь, разворачивая к себе. Кун успел только мельком заметить, что перед ним стоял Нефрит. Второй рукой Неф властно взял парня за лицо, приблизил к себе и залез языком в рот. Нет, это не был поцелуй, это были пошлые, влажные лобзания. Нефрит с открытым ртом, ласкал язык Кунсайта, иногда захватывая его в плен своих губ и жадно посасывая. Потом отстранялся, чтобы сделать короткий вдох сквозь стиснутые зубы и снова припасть ко рту своего друга. Сначала Кун ошарашено наблюдал за всем этим действом, широко раскрыв глаза. В этот момент красные линзы придавали ему ещё более жуткий вид, безумный. Зрачок дрожал, выдавая нервозность блондина. Но вскоре перед ним будто опустилась пелена, и Кун покорно стал отвечать на грязные ласки. Он прижался всем телом к Нефриту, позволяя тому проникнуть в его узкие брюки. Не вытаскивая одной руки из брюк, другой он зарылся в серебристые волосы и потянул за них, заставляя Куна запрокинуть голову. Искуситель облизнул кончиком языка свои зубы, растянув губы в похотливой улыбке, и припал грубыми поцелуями к шее. Он смачно вылизывал тонкую кожу, присасывался, разрывая капилляры, потом облизывал покрасневшее место и с вырвавшимся рыком сильно прикусывал. Казалось, от представления ничего не осталось. Это уже слабо напоминало шоу. Все с открытыми ртами наблюдали за распалившимися парнями, от чьих ласк у каждого внутри тоже начинала бурлить кровь. Но вдруг Нефрит обхватил ладонями лицо Кунсайта, впиваясь в его губы жёстким поцелуем и быстро углубляя его. Руки Куна, до этого обнимавшие Нефа, будто ослабевая, медленно заскользили по плечам шатена и безвольно опустились. Услышав последний вырванный сладострастный стон своей жертвы, Нефрит с громким вздохом оторвался от побелевших губ, улыбнулся, чуть прикрыв глаза, и с безразличием оттолкнул от себя Кунсайта, который как тряпичная кукла свалился на пол. Искуситель вытер опухшие губы тыльной стороной ладони и оглядел всех жадным взглядом. Сейчас его можно было разглядеть во всей красе. Облегающие в бёдрах и более свободные ниже колена кожаные штаны сидели на шатене до неприличия низко, обнажая его косточки, подчёркивая косые мышцы. Пояс был там, где уже должны были виднеться темные волосы, но кожа была гладкой. В ярком свете влажная кожа притягательно блестела. Да, всё его натренированное тело было мокрым. Расстёгнутая белая рубашка с коротким рукавом, промокшая насквозь, соблазнительно прилипала к спине, плеча. Тяжело вздымающаяся грудь, чётко вырисовавшиеся кубики пресса притягивали взгляды как магнит. Усмехнувшись, Нефрит грациозно, как кошка, вскочил на подиум, присел, развёл колени и прогнулся, задрав голову. Сейчас парень показывал себя во всей красе. Он закусывал губы, будто пытался сдержать срывающийся с них стон, зажмуривал глаза и гладил себя по обнажённой груди, проводя рукой вниз по животу, спускаясь совсем низко. Пальцы только подушечками пробирались под пояс кожаных брюк, которые в такой позе ещё более соблазнительно обтягивали его бёдра. Он оглянулся и посмотрел затуманенным взглядом в толпу. В глазах заиграли черти, и парень устремился к зрителям. Нефрит смотрел в одну точку, пробирался между школьниками, приближаясь к своей жертве. Макото даже не смогла пошевельнуться, когда рядом с ней оказался пышущий жаром шатен. Его зрачки были расширены, закрывали всю радужную оболочку, что делало взгляд ещё более возбуждённым. - Не дёргайся, - шёпот обжёг ухо. Нефрит переплёл тонкие пальцы девушки со своими и опустил себе в брюки, заставляя сжать напряжённую плоть. Макото тут же попыталась одёрнуть руку, но Неф держал крепко. Парень запрокинул голову, приоткрыл свои влажные губы и провёл кончиком языка по зубам. - Какого чёрта! - вырывалась Мако. - Ты по нему скучала, - Неф прикусил мочку уха и резко убрал руку девушки. Круто развернулся и вспрыгнул на сцену, на которой уже стояли остальные парни и довольно улыбались. - Что ж, вы с нами познакомились, - Энди похлопал по плечу присоединившемуся к ним Нефриту, - теперь мы ждём вас на наших испытаниях! Двери класса с грохотом распахнулись, свет замигал, пламя неистово задёргалось, и четыре парня сошли с подиума, скрываясь в своих «покоях».