Семья

- Хен, может быть, ты закроешь дверь? Или хочешь с нами помыться? Здесь тесно, я тебя все равно не пущу. - … А, кхм, да, простите…       Воншик быстро закрывает дверь ванной комнаты, вспоминая ту капельку, что так гладко скатывалась с ровной щеки Джехвана. После пьяного влечения он стал думать о младшем брате как-то не с того угла. Все его движения и слова теперь имели особый смысл, чем раньше. А видеть, как он возится со своей малышкой, было подобно подарку небесному. Это же такое умиление! С каждым днем в душе Рави разыгрывалось две войны: рассказать брату о своих переживаниях либо просто переждать это состояние и наконец-то найти себе бабу. Сегодня он решил повиноваться правому флангу и пойти в клуб. Собственно, об этом и хотел предупредить Джехвана. Поэтому, крикнув «буду поздно, меня не ждите», он уехал на такси.       Клуб встретил Воншика громкой музыкой и душной атмосферой разврата и веселья. Пройдя к барной стойке, он заказал что покрепче и стал разглядывать зал на наличие прелестных дам. Время не заставило себя ждать. Красивая брюнетка в красном платье села рядом с ним, попросила то же, что и у молодого человека, слегка улыбнулась Воншику и назвала свое имя. Она ему понравилась, и пусть в клубе было плохое освещение, он смог разглядеть ее мягкие и нежные черты лица, длинные волосы, пухлые губы и пышную грудь, которую прекрасно подчеркивал глубокий вырез декольте. Немного поговорив, они поняли, что в шумной обстановке узнать друг друга невозможно, поэтому Воншик, как истинный джентльмен, одним звонком заказал номер в отеле и предложил девушке сблизиться в более интимной обстановке.       Ворвавшись в комнату гостиничного отеля, Рави вцепился в губы своей спутницы. Она хищно улыбнулась сквозь поцелуй и принялась стягивать с него галстук и рубашку. Они переместились в горизонтальное положение, упав на кровать. Девушка оказалась не промах, она забралась на него сверху и исследовала его прекрасное тело своими острыми коготками. Когда дело дошло до ремня, Воншик ровным счетом ничего не почувствовал. У него не стал. - Не поняла? И что это? Ты за кого меня держишь!?!       Да, этого стоило ожидать, девушка резко подскочила, застегнула платье, надела туфли и, бросая кучу ругательств, вышла из номера, громко хлопнув дверью. Воншик обреченно выдохнул и раскинул руки по обе стороны от себя. Ну и что случилось, он же считал, что все пришло в норму! Алкоголь был, желание было, все, как тогда пьяной ночью с братцем. Почему сейчас-то это все не сработало с красивой девушкой, которая явно хотела бы продолжения их случайной встречи. Тоска схватила сердце. Ему захотелось к Джехвану.       На часах час ночи. Ми Ра сегодня очень плохо себя вела, постоянно буянила, капризничала, поэтому уложить спать было её проблематично, но оцту удалось выполнить эту миссию, и девчушка лежала в кровати в 11 как солдатик. Да и Джехван вымотался за день как никогда, поэтому, быстренько убравшись в хате, сам лег спать, тихо укладываясь под бочок своего комочка вредности. Но буквально через час его разбудил скрип в своей комнате. Он резко открыл глаза и прижал к себе спящего ребенка. Все самые невероятные версии причины звука пронеслись в голове параноика. Ну, еще бы! Брат обещал быть под утро, в квартире пять комнат, а рядом лежит ни в чем не повинное детё, которое Джехван готов защищать ценою собственной жизни. Переборов страх, он все же поворачивает голову в сторону тумбочки, быстро дергает рукой и включает настольную лампу. - Твою ж…! Воншик! Мать вашу! Ты чего шарахаешься тут? Хочешь ребенка мне напугать!?! ― шипел разъяренный отец на сидящего рядом с кроватью пришельца, который виновато улыбался. - Пос… Посиди со мной, м? - Ху-у, ты пил, что ль? Ох, горе, иди на кухню, сейчас приду.       На кухне было прохладно. Воншик устроился на стуле возле стола и впал в режим ожидания. Джехван, как и обещал, составил ему компанию. Он сел рядом с ним, выставил руки вперед и опустил свою голову на них, как бы продолжая досматривать сон про пони. Старший улыбнулся. - Дже… Не спи, замерзнешь…       Послышалось мычание и что-то невнятное. Тот резко поднялся, потянулся, потер сонные глаза, оперся на ладонь и стал смотреть на пьяного Воншика с легкой смешинкой. - Ну, и чего ты так рано? В клуб не пускают одиноких старичков?       Воншик придвинулся к Джехвану вплотную и уперся лбом в плечо, нежно обвивая руками его талию. Объятия становились крепче, поэтому младшему стало не по себе. Он отвел руки в стороны, мол, «иу, ты чего?», и, немного потупив все еще сонный взгляд в макушку братца, обнял его в ответ, тихо покачивая того из стороны в сторону. - Ну, что случилось? Что заставило тебя не побояться пробудить оракула ото сна и так неприлично просить его милости? -… Хе-хе… Как же я тебя люблю… -… Да, я, так-то, тоже тебя люблю, хен… Так, ты что-то натворил?       Парень, который как ребенок прижимался к груди Джехвана, немного отстранился от него и горько улыбнулся. - Натворил… Влюбился в парня… -…       Джехван замер. Всматриваясь в глаза брата, он пытался найти причины этих пьяных бредней. Надеялся, что это шутка. Но ясность в глазах напротив заставила откинуть все доводы и оставила правду, как она есть. Неловко. - Не молчи, пожалуйста…       Воншик вновь прильнул к родной груди. Спокойное сердцебиение брата успокаивало панику. До него стала доходить вся серьезность сказанных слов. - … А что мне сказать? Не в меня же, ха-ха! Пусть твой тебе и отвечает, я могу только успокоить тебя после того, как он тебя кинет либо пошлет.       Сохранять спокойствие и ясность ума в непонятной ситуации – главная черта Джехвана. Именно сейчас она ему сыграла на руку. Он продолжил покачиваться вместе с Воншиком, попутно поглаживая его по спине. Но вдруг холодные руки брата залезли под его футболку со спины, что вызвало волну мурашек и негодование. Парень растерялся. - Х-хен?... Тебе холодно? Я могу закрыть окно…       Джехван постарался освободиться от рук и встать, но, как только сделал движение вверх, тут же был опущен в прежнее положение. Необоснованный страх пронзил парня. Он не мог понять, почему Воншик так себя ведет, и к чему могут привести эти телячьи нежности. Но подумав, что брат одинок, а в клубе случилось что-то, что заставило его почувствовать себя еще более одиноким, Джехван успокоился и перестал обращать на странности внимание, благородно терпев холодные руки на своей спине. - Хен… Если ты переживаешь, что я не приму твою ориентацию, то не переживай. У меня всегда есть возможность убить тебя за любую другую фигню. Только не води его пока к нам в дом. Я накоплю деньжат и съеду, а там уже хоть завстречайтесь.       Последовал смешок. Парень старался разрядить тяжелую атмосферу. Однако движение со стороны заставило невольно пискнуть. Воншик провел своим носом по шее напротив и укусил кожу у сонной артерии. Его руки стали спускаться на бедра брата и мягко сжимать их. Джехван затаил дыхание. Глаза уставились в потолок, а руки старались оттолкнуть от себя кусающегося хена. Терпение лопнуло, когда тот стал тяжело дышать, сильнее кусать и властно притягивать к себе за талию. - Воншик! Черт возьми, что ты творишь!?! Пусти!       Но он уже не хотел слушать. Воншик просто заткнул его своими губами, грубо впиваясь в них жадным поцелуем. Пока Джехван пребывал в глубоком шоке, Рави подхватил его за бедра и понес к себе в комнату. Там он бросил его на кровать, снял с себя рубашку, ремень и прильнул к растерянному ягненку. - Хен… Давай без глупостей. - … Я люблю тебя… Это самая большая глупость, которая могла случиться… - Но ведь я твой…       Договорить ему не дали. Поцелуй выбил из обоих кислород. С Джехвана была снята футболка, все возмущения сводились на нет губами Воншика. К горлу молодого папаши стали подкатывать слезы. Он сильно схватился за руки брата. - Прошу… не надо…       Умоляющее выражение лица освещал свет от фонаря, что проникал в комнату через окно. Рави понимал, что этим рушит доверие и семейный очаг, но терпеть больше не мог. Возбуждение рвалось наружу. Сняв с обоих кое-как штаны, он стал массировать орган брата, проводя языком влажную полоску от шеи до груди Джехвана. Смирившись со своим плачевным положением, он слегка расслабился, надеясь, что Воншик образумится. Но внезапное чувство боли ниже живота заставило парня напрячься всем своим существованием и тихо простонать. Он стал вырываться и просить прекратить эти издевательства. Все было грубо и дико для него. Слезы лились нескончаемым потоком. Казалось, что его брата подменили. Джехван терпел как мог. Каждый толчок причинял боль. Один из них оказался странным, в голову ударила дикая боль, и он вспомнил отрывок из той ночи, которую напрочь забыл. Да, они уже делали это. И ему нравилось. Воспоминания нахлынули, как картинки из фотоальбома. Он забегал глазами по Воншику и искал в нем вменяемость. Так и было. Воншик точно знал, что делал. Но сейчас ситуация совсем другая. Брат насилует родного брата. - Вон… Воншик, остановись, мне больно… ― постарался как можно спокойней и убедительней произнести Джехван. - Прости, потерпи, сейчас пройдет…       Слезы вновь покатились горячими струями по щекам Джехвана. Сильный толчок, и он давиться воздухом. Возбуждение бурным потоком прошлось по телу парня, вызывая дрожь. Он схватился за простынь и закусил губу, чтобы не стонать. Рука хена мягко массировала налившийся кровью член. Неровное горячее дыхание щекотало нервы. Джехван буквально извивался под Воншиком. Движения стали быстрыми, кровать скрипела и прогибалась от очередного толчка. Последний рывок, и оба лежат неподвижно, стараясь восстановить дыхание. Воншик быстро наваливается обратно на Джехвана и вытирает с щек дорожки слез, нежно целуя в обе. Они смотрят друг другу в глаза. - Можешь убить меня… Но любить тебя я не перестану… - … Думаю… У меня еще будут поводы убить тебя…