Комната 708

- Астрид, ты идешь? - Джин осторожно подергала девушку за плечо. Блондинка встрепенулась и посмотрела на экран. В зале горел свет, а люди расходились. Неужели я заснула? Астрид покачала головой. Она постоянно прокручивала момент с Иккингом, продлевала его, прерывала, останавливала. Кажется, она заметила его веснушки и успела пересчитать их все. В его зеленых глазах были крапинки, но как они располагались, Хофферсон не помнила. Да что с тобой происходит, Хофферсон? На выходе из зала мелькнула макушка шатена, а в груди блондинки что-то встрепенулось. Удары сердца участились, а по телу с невероятной скоростью разнеслось тепло. Астрид прижала руку к груди и беспомощно выдохнула. - Ты где потерялась, Астрид? - раздался голос Джин за дверью. - Иду, - еле слышно ответила девушка, продолжая держать руку у груди. Только не в него.. За что мне это наказание? Я не хочу... Любить. Выйдя из зала, голубоглазая направилась к выходу. Она увидела Джона и Джин, которые толкали друг друга у дверей, и, не торопясь, пошла к ним. Стук сердца приходил в норму, краска с лица постепенно сходила, девушка почувствовала ветерок. Пока не стало слишком поздно, я закрою это чувство. Подавлю его в себе. Пока не стало... - Держи, - парень неожиданно появился около нее и протянул бутылку воды. - Мне показалось, что тебе плохо. ...слишком поздно.

***

Астрид выхватила бутылку и быстро побежала к близнецам. Шатен удивленно посмотрел на свою одноклассницу, а затем медленно перевел взгляд на свою руку. Когда ее пальцы коснулись его руки, он почувствовал удар тока. Парень никогда не заострял на таком внимание, но почему-то сейчас, ему показалось, что ток разнесся по всему телу. Мозг не воспринимал ничего, кроме того, что воспроизводил касание Астрид. Парню стало жарко, но он думал только о том, какие у девушки пальцы. Ледяные. Иккинг продолжал смотреть на руки, пока над его ухом громко не крикнули его имя. Когда же парень обернулся, рядом стоял один из близнецов. - Потерял что-то? - Нет, пойдем. Джин и Астрид ушли вперед, а Джон с Иккингом не спешили их догонять. Пока блондин расхваливал фильм и перечислял его плюсы и минусы, его сосед не спешил включаться в беседу. На улице не так холодно... Да и в зале было тепло. Почему же у нее такие холодные руки? - Она тебе нравится? - неожиданно спросил Джон, от чего Икк встрепенулся. - Что? - Не что, а кто. Вражда с Астрид медленно переходит в нечто... - Нет! - отрезал парень, и посмотрел вперед. Джон хмыкнул и тоже посмотрел вперед. Девушки ушли на приличное расстояние, вряд ли они услышали парней, поэтому Торстон улыбнулся и снова заговорил. - Категоричное отрицание, зачастую означает обратное. - Ты рехнулся? - друг ткнул блондина в плечо и выдавил улыбку. - Это ведь Хофферсон. Мышь, которую я терпеть не могу. - И все же ты сомневаешься в своих словах. Я это вижу, - проницательно заключил Джон. Иккинг остановился. Парень сжал руки в кулаки и опустил голову. Его грудь быстро опускалась и поднималась, казалось, он взорвется. Тем не менее, Торстон смотрел на друга спокойно и ждал, когда он начнет говорить. - Это как наказание. Я не знаю, когда это произошло... Как она, - он не поднимал головы, а голос все затихал, пока не перешел в шепот. Джон подошел ближе и сжал плечо друга. Шатен резко поднял голову и уставился в лицо блондина. - Я не хочу быть зависимым от этого чувства. - А если бы она испытывала подобное к тебе? - спросил Торстон. - Это невозможно.

***

По улице шли две девушки, которые о чем-то болтали и улыбались. И только одна из них пыталась забыться в собственном смехе, скрывая истину. Чем больше она шутила, тем шире улыбалась и смеялась. Казалось, она веселая и беззаботная, но иногда, когда от нее отворачивалась собеседница, голубоглазая стискивала зубы и сжимала кулаки. Когда Астрид обернулась, то заметила, как парни остановились и о чем-то говорили. - И тот, кто был всем, тот станет никем... - тихо пропела блондинка. - Не знала, что ты умеешь петь, - заметила Джин. - А я и не умею. Джин пожала плечами и взяла одноклассницу под руку. Блондинки пошли в гостиницу, оставив парней позади. Когда Хофферсон подняла глаза, она увидела черное небо, звезды которого можно было пересчитать по пальцам, а в голове крутилась строчка из ее любимой песни. И мы с тобою станем вместе, Как Сид и Нэнси.