Кличка Счастливчик

Воняло какой-то дрянью, и хотелось пить, но проснуться никак не получалось, мучительный сон лип гнилой тряпкой, не отодрать. Брайан наконец заставил себя выпутаться из тяжелого забытья и открыть глаза. Что-то огромное, черное, вонючее тут же навалилось ему на грудь и обслюнявило лицо. Ошалевший и перепуганный, Брайан шарахнулся, больно ударился головой, покатился куда-то вниз, отбивая себе все, что можно и нельзя, пока плашмя не рухнул на землю. Черная тварь и тут оказалась рядом, но Брайан уже просто не мог встать — от боли перехватило дыхание, сознание отползло на задний план, живот скручивало тошнотой, но хуже всего — горло. Оно пересохло, сглотнуть было невозможно, и Брайан зашелся мучительным кашлем, корчась в пыли. Когда наконец удалось успокоиться, он перевернулся на спину, вытер мокрое от пота, слез и слюны лицо, осмотрелся. Темно. Совсем темно. Рядом дышала… кто? Собака? Хорошо бы, собака. Она ходила рядом, цокая когтями. Тявкнула. Брайан осторожно выдохнул. Это псиной так мерзко воняло все время, пока он спал. Хотя лисы наверняка тоже пахнут псиной. И волки. Брайан медленно сглотнул, стараясь не закашляться снова. Где он, черт возьми? Что происходит? Почему темно? И главное — где взять воду? Сейчас же, срочно. И адвил. И выпить. Собака — Брайан решил не плодить сущности и считать её собакой — снова сунулась к нему мордой, громко сопя. Брайан отпихнул её и сел. Тошнота подступила к горлу, бросило в пот, в глазах наверняка потемнело, но в такой темноте было не разобрать. Брайан усмехнулся — в темноте не понять, темнеет ли в глазах. Надо бы записать. А ещё посветить, ни черта не видно. Он принялся шарить по карманам — телефон, зажигалка... Где это всё? В пальто. А где пальто? Брайан стиснул руками пульсирующую от боли голову. Так, спокойно. Дышать медленно, спокойно. Не думать о глотании. Пусть как-нибудь само… нужно разобраться с более важным. Где он? Почему тут собака? Почему в одной рубашке, холодно же. Февраль… Февраль. Какая-то мысль мелькнула и исчезла. Брайан посидел, мерно и глубоко дыша. Лучше не становилось. Значит, не было смысла сидеть, нужно выбираться из этой жопы, чем бы она ни была. Он начал осторожно обшаривать пространство над собой — откуда-то же он грохнулся. Нащупалось много чего — железного, деревянного, какой-то растянутый на веревках тент… Что за дикая конструкция… Брайан встал на колени и продолжил изучение. Невозможно было понять, что это такое. Очень большое, но хлипкое сооружение. Почему-то подумалось про парк аттракционов. Приступ тошноты навалился внезапно и мощно, Брайана согнуло пополам и вывернуло на пол. Отдышавшись и отплевавшись, он задом пополз от лужи. Горло теперь дико жгло. Врезался спиной в фанерный бортик, подлез под него и — о чудо! — увидел стены. Не совсем стены, но щели между досками, сквозь которые было видно светлеющее небо. Сарай! Он в огромном сарае! Брайан, медленно и осторожно поворачивая больную голову, огляделся. Тусклый свет пробивался полосами, ничего не освещая внутри, но давая хоть какую-то определенность. Сарай. Утро. Брайан подполз к ближайшей стене, выглянул наружу. В глаза словно песка насыпали, двигать больно, моргать больно… Снаружи пасмурно, но вроде бы не рассвело. Значит, часов девять утра? Восемь? Во сколько там сейчас светает? Да не важно. Утро, уже хорошо. Куда ни глянь, везде лес. И пахнет снегом. Пить захотелось с новой силой. Брайан зажмурился, изо всех сил представляя себе лимон, но слюны не прибавлялось. Он привалился к стене, закрыл глаза рукой. Сидеть тут было сыро и холодно, но зато приятно дышалось свежим воздухом. Вчера он ушел из дому, практически сбежал, если честно. Как это было нелепо: «Я забыл кое-что в офисе», — вспоминать стыдно… Позорище. И растерянный Джастин, который побежал за ним, окликая, и потом все звонил… О боже. Джастин. Брайан поморщился и вцепился рукой в волосы. Джастин. Черт возьми, да почему же он в сарае??? Ладно, нужно вспоминать, что было дальше. Он пошел в «Вуди». Пил. Потом пошел в другой паб… зачем и с кем? С кем-то, он точно был не один. Кожаные штаны, он помнил черные кожаные штаны. И другой паб. Там с потолка свисали сердечки с крылышками. Видимо, он хорошо надрался, если в пабе были одновременно он и сердечки с крылышками. И потом они все — кто были эти они? — пошли на парад. Февраль! Парад! Марди-Гра! Точнее, жалкая на него пародия, устроенная ЦГЛ! Брайан застонал. Ну конечно, он влез на платформу. Черт его знает, зачем, не трахаться же — он Джастину отказал, неужто он стал бы… Но ведь влез. И уснул! Брайан поднялся и побрел туда, где краем глаза уже можно было различить очертания чего-то огромного. Споткнулся о лежащую собаку — если быть точным, сначала споткнулся, потом увидел, что это черная крупная собака. Оба шарахнулись, собака зарычала, Брайан выматерился и продолжил идти, куда шел. Ну да, все верно. Это платформа, после парада её поставили в сарай, а его, спящего внутри, не заметили. И какое-то время ему не было холодно… А теперь было! Где проклятое пальто? Там телефон, сигареты… деньги, блядь! И ключи… у него с собой просто ничего не осталось. Брайан ещё раз тщательно проверил карманы. Одинокий презерватив и маленькая упаковка влажных салфеток. Отлично. Просто отлично. Самое нужное. Он обнял себя за плечи. Холодно становилось все сильней. И что делать? Лезть снова внутрь? Там наверняка воняет. Стоило бы поискать выход из чертового сарая, но ноги еле держали, а тошнота и головная боль даже не думали униматься. Да и что там делать, снаружи, без верхней одежды? Сесть бы. А лучше лечь! Укрыться и полежать хоть пару часов. Но в таком холоде разве полежишь… Брайан застонал, сползая на пол у бортика платформы. Собака неуверенно тявкнула. — Ты хоть не суйся, — пробормотал Брайан. В голову пришло, что собака — это же мясо. И кровь. Ну так, на всякий случай. От обезвоживания человек умирает очень быстро, а если учесть, какой у него сушняк прямо сейчас… Брайан покачал головой. Совсем умом двинулся, что ли? Высасывать собаку, как вампир-извращенец? Что только в больную голову не взбредет… Он посидел минуту, пережидая тошноту и слабость, потом поднялся снова. А вдруг это не платформа, а машина? Тогда можно будет забраться в кабину и подождать, почему нет? Место не дикое, люди здесь были буквально вчера или даже сегодня. Значит, придут снова. Наверное. Никто ведь не будет отгонять платформу куда-то далеко в лес, наверняка где-то рядом есть жилье. Придерживаясь за фанерный борт, Брайан медленно обошел кругом — четыре угла и ничего больше. Это платформа. Собака, ходившая за ним по пятам, тоже остановилась. Брайан опустил голову — его товарища по несчастью уже хорошо было видно. Гладкая, уши торчком. Подняла морду и смотрит. — Ты-то как здесь оказалась? — не успел договорить, голова внезапно закружилась, Брайан вцепился в веревку на краю платформы. Видимо, экспедиция вокруг этой бандуры окончательно его вымотала. Нужно было сесть. Или лечь. Но так холодно! Он провел рукой по веревке. Она натягивала тент. Тент — это ткань. Можно закутаться! И лечь. Брайан снова побрел в обход платформы, теперь не отрывая руки от веревки. Где-то должен быть узел, и вряд ли он будет слишком крепким, это же временная конструкция… Вот! Провозившись минут пять и обломав пару ногтей, он развязал концы и начал вытягивать веревку из петель по краю тента. Рассвело уже достаточно, и стало видно, что на тенте нарисована лужайка, а над ней громоздились два огромных кролика. Увы, натуралы — у одной из гигантских тварей на голове был бант. — Хотя кто их разберет, — пробормотал Брайан, продолжая методично вытягивать веревку. Собака брела следом, и это как-то успокаивало. Говорить с собаками нормально, все так делают. Главное, не ждать ответа. — Может, это трансвестит? Все-таки Марди-Гра, хоть и жалкая питтсбургская версия в исполнении ЦГЛ. Если люди способны устроить карнавал зимой в Пенсильвании, от них всего можно ожидать. Наткнулся на очередной узел, поразмышлял, что проще — попытаться его развязать или вернуться и начать выпутывать второй конец веревки. Решил пройтись: ходьба и работа, по крайней мере, согревали. Опять же, собаке интереснее. К тому времени, как кусок тента с громким шорохом наконец свалился на пол, Брайан уже чувствовал себя получше. Все-таки физическая активность всегда на пользу, даже при похмелье. В сарае стало довольно светло, но холодно было по-прежнему. И пить хотелось совершенно невыносимо. А ещё курить. Брайан решил поменьше думать, побольше делать — это увеличивало шансы на добывание воды и сигарет. Обошел сарай по периметру, нашел огромные ворота, запертые на висячий замок снаружи. Все это выглядело очень хреново. Очень и очень. Собака поскребла двери, намекая бестолковому человеку, что хотела бы прогуляться, и ему следует что-то предпринять. — Могу только вместе с тобой поскрестись. Не давая себе слишком сильно задуматься и раскиснуть, Брайан сходил в угол отлить, после чего направился обратно к платформе, ему в процессе пришла в голову отличная мысль. На платформе ехали люди. Могли что-то бросить. Он забрался по боковой лесенке и принялся бродить между грызунами. Нашел пару окурков, банку из-под кока-колы, пластиковую сережку и несколько флайеров. Небогато, но не совсем плохо. Из банки удалось добыть пару глотков сладкой жидкости. А окурки можно будет пожевать, если совсем нестерпимо захочется курить. Удивительно, как легко, мгновенно практически, исчезла брезгливость. — Ты ещё не знаешь, что я думал о тебе, — доверительно поведал Брайан лежащей на полу собаке и спустился обратно. Сгреб тент и поволок внутрь платформы, стараясь не вляпаться в им же сделанную лужу. Пока затаскивал огромный кусок внутрь, согрелся, аж вспотел, но устал так, что в глазах опять начало темнеть. В горле пересохло ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Брайан устроил себе гнездо из жесткой синтетической ткани, забрался внутрь. Подоткнул тент со всех сторон и закрыл глаза. Ткань была прорезиненной и дико холодной, Брайан дрожал, но терпел. Он согреется, нужно просто подождать. Пострадавших при всяких авариях вообще в фольгу заворачивают, и ничего, выживают. Брайан закрыл глаза, заставил себя дышать глубоко и ровно. И вспоминать. Самым трудным было принять решение по основному вопросу — делать операцию или нет. Он тогда перелопатил горы информации. В общем-то, вся она в итоге свелась к фразе: «Если после операции онкобольной прожил больше пяти лет, значит, у него был не рак». Прямо этого нигде не было написано, но копирайтер умеет находить смысл между строк так же хорошо, как и прятать его между ними. То есть, по сути, вопросом было — жить ли ему эти несколько лет. И как. Кем. В то, что потенция сохранится на прежнем уровне, он не верил. Собственно, никто не скрывал, что неизбежна импотенция на полгода как минимум. И дальше тоже — вилами по воде. Как ему с этим жить здесь? Нахуй так жить? О, они его не бросят. Вся семейка. Его будут жалеть, нянчить и утешать. Обсуждать. Всем будет о чем поговорить. И подумать о том, как Господь карает грешников. Джастин. Нет, Джастин его больным не бросит, он романтик. Он дождется выздоровления. А потом случится что-нибудь, как это всегда бывает: новая внезапная любовь, важная работа, лучше даже в другом городе… Такое всегда случается, потому что должно случиться. Неизбежно. Брайан вздохнул и поворочался. Принять решение было трудно, хотя вариантов, в общем, и не было. На одной чаше весов было практически пусто — что в этих нескольких годах будет такого, чтобы такой жизнью хотелось бы жить? Гас только… Только Гас. Но нужен ли ему отец, объект всеобщей жалости — допрыгался, болезный, посмотрите на него. Вот что случается с такими, как он! Не будь таким, будь хорошим мальчиком. Не таким отцом Брайан хотел для него быть… Не таким примером. Да и умереть придется, когда Гасу будет лет девять. Это будет ещё тяжелее для мальчишки. А сейчас он маленький, он ничего не запомнит. И его не запомнит, но, может, так даже лучше. Собака, громко скребя когтями, влезла на платформу и улеглась у Брайана за спиной. Он не стал её отталкивать. Даже улыбнулся. Черная собака, ну ты подумай. Проводник между мирами, вестник смерти… Проводник зевнул, подскульнув, и свернулся клубком. — Ты хоть не сука? — спросил Брайан вслух, подпихнув собаку задом. Та промолчала. Он закутался покрепче. После того, как решение было принято, нужно было решить — как. И вот это как вымотало ему душу и выломало мозг. Хотя два года после подписания полиса уже прошло, ясно было, что стоит только страховой узнать о диагнозе, они вцепятся в версию самоубийства и будут выкручивать лесбиянкам руки — слишком большая сумма. Достаточно ли Мелани хороша, чтобы бодаться со страховой? Тем более, с младенцем на руках? А Линдси абсолютно непрактична. Кончится тем, что им выплатят часть, и то не сразу. Это при том, что платеж по этой страховке ему насчитали сумасшедший, группа риска, видите ли, но он его годами исправно платил. Нет, нельзя было дать страховой повод усомниться. Поэтому прекрасный вариант «исчезнуть в сиянии славы» отпадал сам собой. Уехать на Ибицу, ну конечно. Об этом приятно было порассуждать, это утешало, но как план действий никуда не годилось. Страховой нужно тело. С явными признаками смерти от несчастного случая. Или насильственной смерти. Когда утешаешь себя мыслью о самоубийстве — раз и все! — это выглядит таким простым. Приятно криво усмехаться, размышляя о падении в жерло вулкана: одно мгновение — и тебя как будто никогда не существовало, никаких останков, никаких никому хлопот, и никто никогда не увидит тебя мертвым. Ещё неплохо прыгнуть с парашютом под веществами. Он знал, под какими и как. С останками хлопот будет много, конечно, зато какая смерть... Но это все так, утешительные мечты. А когда начинаешь обдумывать практическую сторону вопроса, быстро обнаруживаешь, что хороших способов почти нет. Сразу же можно вычеркнуть падения с высоты, смерть от удара током, прыжки под машины и поезда. Это ненадежно и налицо умысел. Отравление тоже в минус — могут заподозрить тех же лесбиянок. Утопление бы подошло, но Брайан совершенно не представлял, как можно намеренно утонуть, умея плавать. В общем, он перебрал все и решил, что единственным хорошим вариантом будет испортить гидравлику тормозной системы и как бы случайно вылететь с дороги. Лучше всего по пути к врачу. Но после операции. К такому не придерешься. Лучше этого способа было только убийство. Один выстрел — и все, разве не прекрасно. Но такое поручить можно только надежному человеку, а знакомых профессионалов у него не было. Их ведь не найти по объявлению, не проверить рекомендации. Впрочем, найти не так уж невозможно, а вот довериться… Нет, это должен быть человек близкий. Это мог бы быть Джастин, и он даже, возможно, смог бы его понять… Но нет. Брайан даже мысли не допускал о том, чтобы оставить Джастина жить с таким грузом на душе. Брайан справится сам, нечего свои проблемы вешать на других. Хотя бы уйти достойно он способен. Достойно. Вот правильное слово. Но кто будет опознавать тело? Брайан поворочался. Стало уже теплее, еще немножко, и он сможет уснуть… Вот интересно, если он замерзнет насмерть в этом чертовом сарае или умрет от обезвоживания, к примеру. Как страховой понравится такая версия? Такую нелепость точно не примешь за самоубийство… Может, вот он, его случай? И придумывать ничего не пришлось, всего-то и нужно было — как следует напиться с каким-то уродом. Лайам, бывший бармен, вот кто это был. Но как хреново получилось с Джастином… *** Джастин посмотрел на часы. Девять. Наконец-то можно звонить в офис. Он сел на кровати, мучительно, до слез в глазах, зевнул. Поспал всего три часа. Он слез с кровати, вышел в гостиную. Разумеется, в лофте пусто. Все произошедшее было совершенно необъяснимо. Джастин ни на секунду не поверил, что Брайан что-то забыл в офисе и вернулся туда, но не стал названивать ему, как истеричная женушка. Брайан не захотел его, не захотел близняшек… Ладно. Может, у него кишечный грипп, в конце концов. Или прыщ на заднице. Не может же Великолепный выступать на публике с прыщом. А он, Джастин, истеричка, напридумывал себе всякого. Брайан не станет изменять и врать. Хотя, конечно, он отлично умеет молчать. Наверняка причина ерудовая, но не слишком презентабельная, вот Брайан и сделал вид, что ничего не происходит, чтоб корона не сползла. Этим Джастин утешал себя до трех ночи. Когда Брайан не появился, он все-таки начал ему звонить. Не нужно было, наверное, раз уж решил не быть женушкой, но тот же кишечный грипп может доставить массу неприятностей, особенно вне дома, Брайану могла быть нужна помощь, а сам он в жизни о ней не попросит. Чем дольше Джастин звонил, тем сильнее нервничал. Сначала Брайан просто не брал трубку, потом стал недоступен. Наверняка разрядился телефон, но часы уже показывали четыре, потом и пять… Брайан всегда ночевал дома. Даже если уходил с парнями, он никогда не оставался на ночь. Раньше он иногда ночевал у Майки, но зачем бы ему так поступать в этот раз? Неужто он мог решить, что Джастин с близнецами устроили тут засаду? Они сразу же ушли, близнецы эти. Джастин объяснил, что сюрприз не задался. Черт бы побрал Эммета с его советами в духе «Космополитен»! И его, Джастина, за то, что их слушал! Видел ведь, что-то не так, что-то происходит, почему было просто и прямо не спросить у Брайана, в чем дело? Вместо этого притащил домой парней. Дафни столько лет пытается ему это втолковать — говори, спрашивай, отвечай честно, не играй в игры. И каждый раз он обещает себе вести себя разумно. Но этот раз наступает — и что? Он опять делает совершенно не то. Джастин со вздохом набрал номер прямого телефона Брайана в «Киннетике». Одни гудки. Набрал Синтию, выяснил, что она в тихом бешенстве — на десять назначена встреча, Брайана нет, телефон недоступен. Позвонил Теду. Тед не видел Брайана с обеда прошлого дня — он простудился, и Брайан вытолкал его из офиса, чтобы не заразил всех остальных. Тед пообещал расспросить Эммета, он собирался вчера в «Вавилон», может быть, видел Брайана там. Позвонил Майклу. Сонный Майкл сказал, что Брайана не видел и собирался повесить трубку, потом, видимо, проснулся окончательно, выспросил у Джастина все подробности и сказал, что немедленно будет звонить Карлу. Джастин пытался его отговорить, ситуация пока не казалась ему очень уж серьезной, но тревога Майкла оказалась заразной. Действительно, где может быть Брайан? *** Брайан вздрогнул и проснулся. Как ни удивительно, ему удалось поспать. И даже было не очень холодно. Спину приятно грел собачий бок, но его собственный болел от лежания на жестких досках, и шея болела тоже. А вот голова теперь только глухо ныла. Что ж, уже хорошо. Он осторожно, стараясь не пропустить внутрь холодный воздух, повернулся на другой бок. Тут, конечно, дрыхла чертова псина, но от неё кроме вони исходило тепло, можно было потерпеть одно ради другого. Брайан мучительно, до слез в глазах, зевнул. Нужно было вставать и как-то решать вопрос со своим внезапным и нелепым заточением. Или остаться и ждать людей. Или просто остаться. Насовсем. Он вздохнул. Опять нужно решать. Случай подвернулся практически идеальный, это правда, но господи боже… врагу не пожелаешь такой смерти. Даже при том, что холод ускорит процесс, это может занять дня два. А тут ещё собака, и она тоже захочет жрать. Во рту стало горько, Брайан поворочался. Все узнают, какой смертью он умрет. Был заперт в сарае, сдох от обезвоживания и переохлаждения, а потом был обгрызен собакой. Брайан Кинни. О боже. Он быстро, не давая себе задуматься, выбрался из тента. Снаружи было адски холодно, зато совершенно светло. Собака подняла морду, потом потянулась с блаженным поскуливанием и заинтересованно вильнула хвостом. Но Брайан не смотрел на неё, он уже изучал двери. Сделаны они были на совесть, из толстенных досок, с мощными поперечинами, и совершенно не выглядели ни старыми, ни трухлявыми. Брайан ударил в них плечом — они даже не шелохнулись. Мда. Брайан обошел сарай по периметру, осматривая каждую доску. Безнадежно, все крепкие, широкие, щели узкие. Он потер переносицу. Кажется, варианта два: либо делать подкоп, либо пытаться выломать пару досок. Трудозатраты примерно одинаковые, а каковы шансы на успех? Они будут зависеть от того, какие орудия труда он сможет себе раздобыть. Итак, лопата или рычаг? Брайан решительно направился к платформе. — Ну, псина, на что ты ставишь? Что я смогу найти? Кстати, рыть ты умеешь, даже не спорь. Собака не спорила, молча ходила за ним хвостом и с интересом наблюдала, как Брайан обшаривает платформу, постукивая, дергая и пиная ногами её части. *** Карл тоже не видел особого повода для волнения, но вот Дебби — Дебби думала иначе. Предложение подождать хотя бы до вечера, на случай, если Брайан перепил и теперь где-то отсыпается, она решительно отмела как крайне маловероятное. На её памяти Брайан никогда таких номеров не откалывал, он с юности был предельно осторожен и всегда подстраховывался. Либо он брал с собой кого-то знакомого, либо не перебирал. Вариантов он сам никогда не допускал и строго следил за парнями, чтобы они тоже глупостей не делали. К тому же в будни, перед важной встречей? Когда у них с Джастином все так хорошо? Абсолютно невероятно. Карл пожал плечами. — В розыск подавать бесполезно, ещё не прошло и суток, он не ребенок, ничто не указывает на криминальный характер его исчезновения, — под взглядом Дебби он примирительно поднял руки. — Я посмотрю, что можно сделать частным порядком. И тут же отправился в участок, оставаться дома было совершенно невозможно: когда Дебби нервничает, она очень деятельна. А когда Дебби деятельна, лучше не оказываться с ней рядом. Джастин тоже убрался, заявив, что должен оставаться в лофте — на всякий случай. Тед и Линдси были на работе, Эммет с Майки уже второй час шатались по Либерти-Авеню, пытаясь найти кого-то, кто видел вчера Брайана. Само по себе это было несложно, показывать фото не требовалось, мало кто не знал Кинни в лицо. И незамеченным Брайан никогда нигде не оказывался. Единственное обстоятельство сильно осложняло задачу — время. Днем Либерти-авеню была самой обычной улицей, основная масса завсегдатаев появлялась только к вечеру. Джастин пошел в лофт пешком — он уже слишком сильно нервничал, стоять на остановке и ждать автобус ему показалось невыносимым, тело требовало куда-то пойти и что-то сделать. И он пошел в лофт. Полубегом, по Двадцатой и Джубили-стрит, завернувшись в шарф и сунув руки в карманы. В конце Джубили-стрит стоял зеленый корвет. *** Брайан ковырял землю куском кролика уже минут двадцать — результат был совершенно ничтожен. Сначала приходилось часто-часто истыкивать участок земли острым углом, а потом пытаться выковырять кусочки. И то и другое получалось очень плохо. Утрамбованная и промерзшая земля не желала поддаваться. Брайан встал, чтобы размять затекшие ноги. Чертова псина подвывала в углу. Начала прямо с утра. Первое время он на неё прикрикивал, и она замолкала, потом он перестал обращать внимание. Курить хотелось нестерпимо, аж губы жгло. И пить. Он задумчиво покрутил в кармане окурок — может, пожевать? Или приберечь? Если выкапывание ямы будет и дальше идти такими темпами, раньше завтрашнего дня ему отсюда не выбраться. Еще сутки без воды? Брайан потер губы рукой, задумчиво посмотрел на платформу. У неё спереди устройство для сцепки. Что, если разогнать эту дуру и с размаху ударить в стену? Места для разгона маловато, конечно, и сил одного человека тоже… Но удар углом железной конструкции гораздо эффективней удара плечом. Брайан бросил кусок кролика, подошел к платформе. Так, эта железка торчит чуть выше его колена. Он отошел к дверям, примерился. Значит, она ударит вот сюда, а тут как раз поперечина. Черт, как неудачно. Брайан вернулся к платформе, навалился плечом — она сдвинулась. Ну, хоть это хорошо. Получится ли её развернуть, чтобы бить в стену, на ней нет поперечин? Нужны доски… Брайан вспомнил про застил и полез на платформу. Несколько хороших ударов ногой, и одна доска провалилась. Правда, вместе с ногой, штанина с хрустом порвалась. Брайан досадливо поморщился. Этого ещё не хватало, и так холодно. Он осторожно высвободил ногу, осмотрел дыру и ссадину. Ничего страшного. Он ухватился за обломок доски и вывернул его вместе с гвоздем. Затем второй. Заглянул в дыру — там есть свободное место. Снизу вышибать доски будет совсем просто, нужно туда залезть. Брайан спрыгнул и полез под платформу. Вот тут можно пробраться. Оббивая плечи, он влез в узкое, как гроб, пространство, и уткнулся головой во что-то мягкое. Судорожно запрокинул за голову руку — пальто! Вцепившись в него, Брайан выбрался обратно. На свету развернул добычу. Ну точно, его пальто! Как оно оказалось там? Он там на нем спал? Не важно! Брайан быстро натянул пальто на себя и обшарил карманы. Телефон на месте, но разряжен. Ключи. Бумажник. Сигареты! И зажигалка. ЙЙЙЙЕЕЕССС! Он торопливо закурил и сел на край платформы. Ощущение, что жизнь налаживается, заставило его улыбнуться. Брайан зажмурился, выпустил дым в потолок и даже ногами покачал. Заглянул в пачку, пересчитал сигареты. Восемь штук. Отлично. Что ж, настало время пересмотреть ситуацию. Итак, он не замерзнет до смерти. И смерть в деревянном сарае с Зиппо в руке выглядела бы сущим идиотизмом. Значит, он принял верное решение. И кто-то там наверху это его решение одобрил. Брайан улыбнулся этой мысли и тут же поморщился. Это он что, про бога? Проклятое католическое воспитание, ни в кого не верит, кроме себя. Но мысль об одобрении и помощи все равно грела. Брайан решил просто оставить эту тему. Итак, зажигалка! Развести небольшой костер под стеной и, когда она загорится, ударить платформой. Он, правда, давненько ничего не разжигал, но детский опыт должен храниться где-то в памяти. У него и флайеры для розжига есть. Как все удачно! Воодушевленный и расслабленный, Брайан откинулся на спину и с размаху ударился виском о кроличий постамент. В глазах потемнело, выступили слезы, но вместе с болью навалился истерический хохот. — Не в этот раз, — успокоившись и отдышавшись, Брайан лег наконец на спину, потрогал висок. Кровь, но совсем немного. Значит, просто царапнулся. Он затянулся и выпустил дым в потолок, навстречу свисающим со стропил веревкам. — Не в этот раз. *** Как-то так вышло, что штабом стал дом Дебби. Именно туда все звонили и приходили докладывать о собранной информации. Джастина это раздражало. Ему приходилось звонить и спрашивать — нет ли новостей. Иногда Дебби сама сообщала ему о происходящем, иногда звонила Синтия, но сути это не меняло. Он в одиночестве сидел в лофте, а где-то там кипела бурная деятельность. Словно он ребенок и должен постоять в сторонке, пока взрослые занимаются делами. Ему тоже требовалось что-то делать, он не мог вот так сидеть и ждать. Попытался рисовать — только бумагу перепортил. Поискал в интернете информацию о пропаже людей, на случай, если есть что-то, что они ещё не догадались сделать. Но от историй о пропавших и от того, как их оказалось много, стало совсем не по себе. Зато это он нашел машину Брайана. В очень странном месте, что там Брайану было делать? Он считал этот район, прилегающий к Либерти-авеню, убогим и дайковским. Карл привез знакомого кинолога в отставке, сухонького старичка со спаниелем ненамного моложе их обоих. Они со старичком долго крутились вокруг машины, ходили по тротуарам, обнюхивали двери. Вердикт был таким: Брайан заходил в бар «Крылья», прошел полтора квартала на север и там, видимо, сел в другую машину, след исчезает. Телефон Брайана отслеживался до Фэрхейвена, в паре десятков километров на запад от города. И вот именно от этих новостей Джастин потерял покой. Сначала бар «правильных» геев, из тех, что ходят на субботние посиделки в ЦГЛ и мечтают о семье с четырьмя детишками. Да Брайана к нему можно было подтащить только связанным! Потом он идет (перемещается?) в противоположную от своей машины сторону и оказывается за городом. С чего вдруг Брайану ехать в Фэрхейвен? Это же деревня! Только в виде бесчувственного тела, никаких других вариантов Джастин просто не мог придумать. Синтия уже вытрясла у охраны записи с камер — Брайан не возвращался в офис. Джастин и так в это не верил, теперь знал точно. Брайан просто захотел уйти от того, что увидел дома. От трех горячих парней, которые только его и ждали. Но почему? Если ему такой сюрприз не понравился, он мог бы наорать, всех выгнать, никто бы не удивился, это же Брайан. Вместо этого он куда-то ушел из собственного дома. И пропал. Может, Джастин переступил некую грань, Брайан разозлился и теперь не хочет его видеть? И всю семью тоже. У него такое бывает, кстати, и это можно понять — они ужасно приставучие. Но зачем ему было уходить из своего дома? Он обычно как раз в нем и запирался. И с Джастином у него никаких формальных обязательств, он бы мог просто перестать с ним общаться, отправить к Дафни. Что ещё могло произойти? Встретил какого-нибудь давнего знакомого и с ним закутил? В этом… В Фэрхейвене? Напился так сильно, что никак в себя не придет? Например, в Фэрхейвене. Или все-таки что-то со здоровьем? Джастин позвонил Синтии, выяснить, что Брайан ел днем. Он был на ланче с клиентом, Син быстро подняла счет, зачитала Джастину. Оба пришли к выводу, что это был совершенно нормальный для Брайана ланч. Никакой диеты он не соблюдал, ел острое и жареное. Ну не мог же, в самом деле, Брайан заварить такую кашу из-за прыща? Нужно было чем-то заняться, невозможно вот так сидеть и ломать себе голову. Джастин решил навести порядок в столе. Наведение порядка всегда упорядочивает мысли. Он решительно выдвинул первый ящик. Счета и квитанции. Окей. От телефонного звонка он вздрогнул, рванулся за трубкой, ударившись о чертов ящик боком. — Да? — Мистер Кинни? — строгий и незнакомый женский голос. — Я его… партнер. С кем я говорю? — Офис доктора Варикшу, клиника Джонса Хопкинса, Балтимор, ассистент Кэти Грейс. Мистеру Кинни было назначено сегодня на 14.00, но он не пришел. Я не могу с ним связаться и хотела бы узнать, стоит ли мне переназначить его встречу с доктором? На какое время? Джастин замер. Брайан назначил встречу с врачом в Балтиморе? Почему в Балтиморе? Что это за врач? Рука, держащая трубку, стала скользкой, Джастин протер ладонь о толстовку. — Я уточню у Брайана и попрошу его вам перезвонить, — медленно произнес он. — Будьте добры, оставьте мне свой номер. Едва разговор был закончен, Джастин захлопнул ящик и бросился к ноуту. Варикшу — не очень распространённая фамилия. *** Брайан от злости пнул проклятую доску. Он сжег уже почти все флайеры, осталось два. Два! Сыроватая бумага с грехом пополам загоралась, пару раз даже удалось поджечь какие-то щепки, но жалкий костерок тут же затухал. Не удалось запалить ни одну сколь-нибудь крупную деревяшку. О стенах, промерзших и промокших в благословенном климате Пенсильвании, не стоило и думать. Брайан покрутил в руке Зиппо — подарок Джастина. Копия модели 1937 года, с косыми насечками. Даже если её разломать — сколько там бензина, пол чайной ложки? И чем потом поджигать? Он встал размять ноги, закурил, убрал зажигалку в карман. Ладно, пора признать, что эта идея оказалась невыполнимой. Нужна новая. Блядь! Брайан поморщился, нервно затянулся. Господи, как хотелось пить. И есть, со вчерашнего ланча прошло больше суток. А когда он последний раз пил? Наверное, в клубе с сердечками. Если вообще пил, Майки-то рядом не было, никто не следил. В сарае становилось темнее, короткий зимний день заканчивался. И на что он его потратил? Поспал и бумажки пожег?? А теперь придется провести тут вторую ночь? В этом холоде, без еды и воды? Или вообще сдохнуть? Брайан схватил одну из досок, которые безуспешно пытался поджечь, и с размаху грохнул ей о стену раз, другой, насколько хватило бешенства. Что случилось потом, он сообразил не сразу, какое-то время он тупо смотрел на дыры в костюмных брюках и быстро темнеющую ткань вокруг. Собака отступила, все так же скалясь и рыча. — Ты меня укусила? — поразился Брайан. Это оказалось не больно. Кровь щекотно текла по ноге. Натечет в ботинок, будет неприятно, подумал он. Отбросил доску, от чего собака ещё раз вскинулась, но не напала. — Дура! Откуда ты взялась вообще! Он начисто про неё забыл. Пока он возился с огнем, собака опасливо наблюдала, а потом ушла в угол и снова принялась выть. Какого черта её принесло сейчас??? И что делать? Он быстро снял брюки. Ну да, четыре дырки. Вроде бы не слишком глубокие, но кровь текла. Брайан выдохнул, постарался успокоиться. Артерия не задета, иначе кровь бы хлестала и была алой. А она темная. Вроде бы. Значит, ничего страшного, нужно просто забинтовать. А если воспалится? Укусы воспаляются! А если бешенство? Он похолодел и уставился на собаку. А если она бешеная? По ним же не сразу видно… Она бегает тут в лесах. Могла подхватить от лис, лисы его переносят… И значит, через месяц-два… Руки задрожали, в груди стало больно, и Брайан сполз по стене на пол, судорожно пытаясь сглотнуть. Ладно, он не лучший человек на свете, но умирать так… Это хуже рака, это не лечится. Тут просто нет выбора! Собака подкралась, опасливо принюхиваясь. — Исчезни! — заорал Брайан. — Исчезни, провались, сука! Откуда ты взялась вообще… Что за хуйня творится… Какого... черта... Голос сорвался, потекли слезы. *** Джастин пробежал половину пути, когда понял, что нельзя вот так ворваться к Деб и все всем рассказать. Ему нужен только Майкл. Если уж с кем-то говорить, то с ним, он хорошо понимает Брайана. Как он отлично тогда все объяснил, когда Брайан собрался в Нью-Йорк. Только нужно попросить Майкла никому пока не рассказывать, все-таки это личная информация, Брайан наверняка не хотел разглашения, потому и записался в Балтиморе, где его никто не знает. Джастин остановился, уперся руками в колени, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Брайан хотел держать все в тайне, а он собирается рассказать Майклу. Способен ли Майкл хранить секреты? Одно дело, если он расскажет Бену, Бен не побежит сплетничать. А если Деб? Весь город будет знать. Брайан за такое спасибо не скажет… Но, с другой стороны, Майкл может знать какие-то места, куда мог пойти Брайан, что-то подсказать… Джастин вцепился зубами в костяшки пальцев. Но прошли уже сутки! Снова вечер. Если Брайан решил что-то с собой сделать, он не стал бы сутки сидеть и ждать. Уже поздно, поздно… и какая тогда разница, узнает Майкл или нет. Надо ехать в Фэрхейвен! Искать его там. Как-то искать… Ночью. Но почему Брайана понесло в Фэрхейвен? Что за нелепость? Зачем ему ехать в деревню? Он говорил про Ибицу… Джастин всхлипнул, прикусил кулак сильнее. Они шли с кладбища, и Брайан говорил про Ибицу, про уход в сиянии славы. Почему он не слушал? Может, Брайан хотел, чтобы его услышали, просил помощи? Но как такое могло прийти в голову? Где Брайан и где самоубийство? Да если бы Джастин не влез в ноут Брайана, чтобы посмотреть, какие сайты он посещал, это до сих пор была бы самая последняя и невозможная версия. Великолепный, успешный… нет, ни за что. Джастин обеими руками вытер от слез лицо, выпрямился. Не время. Нужно собраться и понять, что делать сейчас. Говорить Майклу или нет? Что предпринять? Ну сил же нет сидеть в лофте и ждать неизвестно чего! Зазвонил телефон, и Джастин так резко выхватил его из кармана, что зацепился и выронил на мокрый асфальт. Торопливо осмотрел — не разбился. Прокашлялся перед тем, как нажать кнопку. — Джастин, есть новости! — без всяких предисловий сообщил Майкл. — Нашлись свидетели! Приезжай, мы тут все! — Я рядом, сейчас буду. *** Брайан с силой протер мокрое лицо ладонями, поднялся на ноги. Что ещё за истерика? Нашел время. Нужно собраться и понять, что делать. Подумаешь, укусила собака. В детстве тоже кусала. Раны ерундовые, пластырем заклеили, да и все. Отлично все зажило тогда, заживет и теперь. И нечего себе придумывать, умирать он собрался. Хрен там. Итак. Он вздохнул, снова вытер глаза. Воду ещё теряет, идиот. Быстро темнеет, а светильник делать не из чего. Значит, вот что. Нужно быстро развернуть телегу, ударить один раз в стену и отметить это место. Потом чем-то его подточить, нужно будет найти железку и пилить, царапать, долбить, что угодно, лишь бы ослабить доску в этом месте. А потом ударить платформой. Возможно, цикл придется повторить, и не один раз, но это точно сработает, это не костер, запас топлива не ограничен. Вся ночь впереди, точи, потом разгоняй эту бандуру и бей. И так раз за разом, пока доска не сломается. Никаких больше соплей. Так, а что с ногой. Нужно забинтовать. Брайан быстро скинул пальто и рубашку, содрал через голову майку, а рубашку и пальто надел обратно. Минут через пять возни нога была очень неплохо перевязана. Теперь надеть брюки — и за дело. Хватит терять время и ресурсы. Собака все так же лежала на земле к нему мордой, не сводя настороженных глаз. — Будешь мешать — поймаю и привяжу. А кинешься ещё раз — прибью. Ясно? Я из-за тебя тут подыхать не собираюсь. Что было ясно псине, осталось под вопросом, но она казалась не просто мирной, а даже виноватой, что ли. Брайан впервые подумал, что её как-то зовут. Или его. Он за весь день не посмотрел, какого пола его товарищ по несчастью. Собака села, настороженная таким внезапным к себе вниманием, нервно облизнулась, и Брайан увидел на левой лапе белое пятно. Оказывается, она не совсем черная. — Чего ты меня боишься, бестолочь? — Брайан протянул раскрытую ладонь, дождался, пока собака обнюхает её, потрепал мохнатый загривок за прижатыми ушами. — Не психуй давай. Выберемся. *** Свидетелей ближе к вечеру набралась уже целая толпа, но всех их к Дебби тащить не стали, они говорили примерно одно и то же — Брайан пришел в «Крылья» с Лайамом, который когда-то работал в «Вуди» барменом, но несколько лет назад уехал в Кливленд. Лайам был не один, с компанией, в которой они вместе с Брайаном и зажигали. Разыскать Лайама оказалось непросто, он приехал в город на пару дней, остановился у кого-то из друзей. Но в конце концов парни нашли его и привезли к Деб как раз к тому времени, как до неё добрался Джастин. Он ревниво оглядел свидетеля — высокий и смуглый, с длинными черными волосами. Кожаные брюки на поджарой заднице, татуировка на ключицах. Воплощенная мечта. «Мечта», по совместительству свидетель, был уже навеселе, но настроен дружелюбно и охотно все рассказал. Они с Кинни встретились в «Вуди», вспомнили старые времена. Брайан был не в духе, неразговорчив, много пил. Зашла речь про «Марди-Гра», которое затеял ЦГЛ, ну и решили развлечься, показать «правильным» педикам, что «жирный вторник» — это вовсе не прилизанное нью-орлеанское католическое действо с пончиками и монетками, а древняя языческая традиция вызывания весны — растапливающий зиму разгул непристойного веселья, пьянства и секса. Тут Лайам попытался устроить присутствующим краткий экскурс в историю Марди-Гра, а заодно Вастлавьи, Фастнахта и Масленицы, но был решительно остановлен Дебби: — Мы уже поняли, что это была твоя затея, милый, давай-ка, рассказывай нам про Брайана. Про Брайана Лайаму рассказывать было особо нечего. Они отлично покутили в «Крыльях», а потом пошли на парад. Там они как-то быстро потерялись, и Лайам не понял, куда делся Брайан, с кем он ушел и в какой момент. Это его расстроило, потому что они даже трахнуться не успели, хотя вроде все к тому шло. По сути, от полученной информации было мало толку, но Джастин немного расслабился. Вся эта история была в духе Брайана. Психанул, напился, вот и все! Никаких планов по исчезновению. Про врача он просто забыл! И даже эту ходячую мечту трахать не стал. Что вообще-то было странно, но душу грело. Правда, непонятно, куда же он пропал потом… За сутки могло случиться что угодно. Джастин снова скис. Карл подвел итог, картинка начала складываться. Брайан повеселился в «Крыльях», на Джубили-стрит присоединился к параду, видимо, сел в чью-то машину, потому что следы его пропали. Возможно, каким-то образом случайно уехал в Фэрхейвен, там проспался. Оставалось странным только, что он до сих пор не вернулся в Питтсбург и не дал о себе знать. Тед предположил, что Брайан заехал гораздо дальше Фэрхейвена, и потому возвращение заняло больше времени, но скоро он появится. Обсудили этот вариант, потом возможное продолжение загула. Дебби и Майкл настаивали, что Брайан так никогда не поступал, с ними спорили, говорили, что все бывает впервые. Джастин молчал. Та информация, которая была у него, казалась важной, но никак не стыковалась с нелепым кутежом на карнавале. Что делать дальше, никто не знал. Все устали. Лайам вызвался съездить в Фэрхейвен, у него там был приятель, а городишко крошечный, если Брайан там появлялся — его точно заметили. Майкл поехал с ним, а Джастин отправился снова в лофт, пережидать вторую ночь неизвестности, гипотез и страхов. Очень хотелось напиться, чтобы потом очнуться — а все уже как-то решилось, и наступила наконец определенность, в которой просто нужно выполнять соответствующие ситуации действия. Но не сидеть вот так, неспособным ни на что, кроме как думать, думать, думать… Ежась на холодном ветру, Джастин прошел мимо так и стоящего у обочины корвета и вдруг понял, что у него просто нет сил идти в лофт и снова метаться по нему, как по клетке. Огромной, пустой клетке. Повинуясь внезапному порыву, он нашарил в кармане ключи, открыл дверь машины, забрался на пассажирское сиденье и завел двигатель. Сидеть было холодно, но чувствовалась в происходящем некая правильность. Словно оживляя корвет, он отыгрывал что-то назад. Машина потихоньку прогревалась. Джастин откинул сиденье, включил фары и смотрел, как мечутся в их свете мелкие, колючие, злые снежинки. Они бились о капот, свивались крошечными вихрями — и улетали обратно во тьму. Словно ослабевшая, умирающая зима в бессильной злобе колотила маленькими кулачками по чужеродному, теплому, светлому. Зачем, расслабленно думал Джастин. Это всего лишь машина. Железка. И её фальшивое механическое тепло. А у него, сидящего внутри, в душе так же холодно и пусто, как на этой ночной улице. Вот если бы тут был Брайан. Прикрывая глаза, Джастин думал, как странно, что все называют Солнышком его. Солнце — это то, что в центре, вокруг чего движутся миры. Движутся, постоянно рядом, их много, но не касаются Солнца… и понятия не имеют, что это Солнце думает, чувствует, что у него там внутри… Он уснул. *** Брайан услышал долгожданный хруст и подошел к стене, ощупал. Так и есть. Острый железный угол проломил наконец доску, правда, в ней и застрял. Тяжело дыша, Брайан попытался выбить доски или откатить платформу — бесполезно. Заклинило. Он опустился на землю. Сил просто не было. От голода кружилась голова, от жажды растрескались губы, болела нога. Он в очередной раз отругал себя за то, что оставил в машине часы. Конечно, практического толку от них никакого, но он мог бы хоть понимать, сколько времени. Ужасно хотелось передохнуть. Уснуть. Господи, когда же эта тварь заткнется? Воет и скулит на все лады. Она же тоже сидит без воды, как у неё пасть не пересыхает от вытья? Брайан потер руками лицо. Может, позволить себе отдых? Немножко поспать… Он же почти победил, пролом есть. Он проснется, подкопает или выбьет эту доску… И там уже дело пойдет веселее… Просто нужно чуть-чуть отдохнуть. Он со стоном встал, похромал к платформе. Попытался свистнуть собаке, но губы не слушались, язык отказывался шевелиться. Он просто похлопал по бедру. Собака не появилась. Ну да, не слышит ничего за своими вокальными упражнениями. Но когда Брайан завернулся в тент и лежа ждал, пока он прогреется, чтобы расслабиться и уснуть наконец, он услышал цокот когтей по доскам. Собака тяжело плюхнулась рядом, громко сопя. Скульнула, свернулась клубком. — Ничего, — прошептал Брайан, почти не шевеля губами. — Ничего, мы выберемся. *** Он проснулся от странного звука. Долго лежал, пытаясь понять, что это может быть. Он раньше не слышал ничего похожего на этот прерывистый шорох. То ли кто-то скребется… то ли роет. Роет? Брайан поднял голову. Собаки рядом не было. Он, сцепив зубы, выбрался в холодную темноту. Проклятая нога пульсировала болью и, кажется, опухла. Звук затих, но через минуту начался снова. Брайан похромал туда, ориентируясь на слух. У пролома в стене шла какая-то возня. Он щелкнул зажигалкой. Задняя часть собаки торчала из-под стены, переднюю не было видно, но тело работало слаженно и бодро. Лапы деловито отбрасывали комочки земли, хвост полоскался из стороны в сторону. Кажется, собака была близка к победе, и её это воодушевляло. Брайан мучительно поморщился, глаза жгло. Он наклонился рассмотреть пролом получше. Видимо, вчера он настолько устал, что не заметил последствия удара. Нижняя доска провернулась боком и наклонилась. Образовавшийся просвет собака и разрыла. Пока он размышлял, как лучше выбить эту доску, собака проскреблась наружу с радостным тявканьем, отряхнулась и исчезла во тьме. — А я почти придумал тебе имя, — пробормотал Брайан. Он сел на край платформы, все ещё дрожа от холода. Наверное, нужно было снять пальто перед сном. А может, и нет. Он закурил, не с первого раза попав кончиком сигареты в огонь, руки тряслись от долгой непрерывной работы, болело просто все. Сколько он долбил эту стену и толкал платформу? Не сравнить с полутора часами в тренажерке. Но ещё есть целых две сигареты — что ж, все не так плохо. Почему-то было обидно, что собака унеслась, бросив его тут. Господи, какая глупость. А что она должна была сделать, прорыть ему туннель до Тремонт? Она и так здорово помогла. Он ненамного больше этой собаки, если подумать. Сейчас выбьет нижнюю доску, может, получится боком протиснуться. *** Было все так же темно, когда Брайан, шипя и кряхтя, выбрался из сарая на свободу и принялся одеваться, пролезал он почти голым. Застегнул пальто, обшарил карманы. Он ничего в сарае не забыл, все его небогатое имущество было на месте. Брайан торопливо отошел от сарая, словно тот мог поймать его снова, огляделся. Снаружи было светлее, сыпалась мелкая снежная крошка. Он попытался ловить её ртом, подставлять руки, но это были ничтожные крохи. Нужно было поискать снег в лесу. Или воду. И найти трассу. Поймать машину. Его не могли увезти далеко от Питтсбурга. Брайан огляделся — от сарая вела всего одна дорога, по ней он и похромал. *** Джастин вздрогнул и проснулся, когда машина резко качнулась, и хлопнула дверь. Он вскочил, ударился о потолок, прижался спиной к двери, моргая спросонья. В машине сидел Брайан. Он тоже был испуган, но в отличие от Джастина бежать не попытался, только повернул голову и замер. — Я… не видел, что ты тут спишь, — хрипло и тихо произнес он. Джастин смотрел во все глаза. Это Брайан. Живой, но… Что-то с ним было не так. Неподвижный, с огромными черными глазами и серым лицом… Призрак, пришло вдруг в голову. Джастин дрожащей рукой потянулся включить свет в салоне. — Не надо… — еле слышно попросил Брайан, но свет уже включился, и он покорно закрыл глаза. Джастин смотрел. На лицо, заросшее щетиной, с ввалившимися щеками, растрескавшимися губами и размазанной, будто её пытались стереть полусухой тряпкой, грязью и кровью. На слипшиеся грязные волосы и перепачканные, с черными обломанными ногтями, руки. На ссадину на виске. На измазанное землей и усыпанное опилками пальто. Брайан не шевелился, и Джастин подумал даже, что он уснул. Или потерял сознание? Он испуганно коснулся грязной щеки. Брайан с явным усилием открыл глаза. Джастину с трудом удалось не измениться в лице. Таких глаз у Брайана он не видел никогда. — Я страшно устал, — прошептал Брайан. — Дай воды, в бардачке… Джастин торопливо достал бутылку, начал было свинчивать крышку, но спохватился, порылся ещё, нашел колу. — Вот, тебе лучше сладкое. Брайан без единого слова выпил всю банку и снова откинулся на сиденье, закрыв глаза. — Тебя что, похоронили заживо? — попытался пошутить Джастин. — Вроде того, — не открывая глаз, усмехнулся Брайан. Джастин помолчал, тихонько погладил Брайана по руке и замер, когда Брайан поймал его пальцы, чуть сжал, удерживая. — Почему ты не поехал в лофт? — почему-то шепотом спросил Джастин. Он внезапно понял, что знает ответ. Когда Брайан его не произнес, он продолжил сам. — Чтобы тебя никто таким не видел? Брайан еле заметно качнул плечом. — Ты бы где-то привел себя в порядок, вернулся и делал вид, что ничего не случилось, у тебя все отлично. Ты великолепный и безупречный Брайан Кинни. У которого свои прекрасные дела, а мы все дураки. У Брайана скривился уголок рта. — У которого не бывает проблем, — уже громче продолжил Джастин, заводясь. — У которого не может быть рака! Глаза Брайана распахнулись. — Не продолжай, — он произнес это очень тихо, но так, что Джастин разом потерял запал. Они помолчали, в упор глядя друг на друга. Для Брайана это поединок взглядов был слишком мучительным, он вздохнул и первым отвел глаза. Из свежей трещинки на губе сочилась кровь. Джастин бросился на него всем телом, ударившись бедром о торпедо, вцепился руками в пальто, в волосы, притиснул к себе. — Не смей даже думать о том, чтобы умереть, сволочь. Даже думать, ты понял? — он встряхнул его так, что Брайан то ли застонал, то ли засмеялся. — Идиот несчастный, придурок, мудак, засранец… — Я понял, понял, — придушенно прошептал Брайан, не сопротивляясь и не открывая глаза, пока Джастин продолжал его беспорядочно обнимать и целовать — волосы, щеки, уши, лоб. — Я грязный… — Я в курсе, — отрезал Джастин. Он в последний раз крепко обнял Брайана и отстранился. — Перелазь на мое место, я везу тебя в больницу. Даже не открывай рот! Он вылез из машины, дождался, пока Брайан с видимым трудом переберется на другое сиденье, и плюхнулся на водительское. Внимательно посмотрел, когда Брайан от толчка поморщился, но решил ничего не говорить, завел двигатель, включил фары. Хорошо-то как, что он ночью просыпался выключить машину, бензина осталось совсем чуть. Но до больницы хватит. Он отъехал от обочины. — Ты всем рассказал, — не вопросительно, а как-то обреченно произнес Брайан. — Нет. — Даже Майклу? — Никому, — улыбнулся Джастин. Брайан выглядел растерянным. — Почему? — Почему не рассказал? Ну… — Джастин почесал кончик носа, соображая, как лучше проехать к больнице, и решительно свернул налево. — Ты же великолепный и безупречный Брайан Кинни. Губы Брайана впервые дрогнули в улыбке. Джастин просиял в ответ и потянулся погладить его по ноге. Наткнулся на скрытую брюками повязку, уже без улыбки вскинул глаза. Брайан досадливо поморщился и отвернулся к окну. Джастин решил не приставать с расспросами, до больницы буквально пять минут, пусть только попробует там от него отделаться. — Джастин! — Брайан схватил его за руку так неожиданно, что у него от страха чуть сердце не выскочило, он ударил по тормозам. — Ты её видишь??!! — Кого?! — Её! — Брайан не сводил глаз с трусившей по тротуару собаки. Крупной черной собаки самого обычного собачьего вида, но Брайан смотрел на неё так, словно это был посланник ада. — Пса? Вижу, конечно. — Джастин остановил машину, присмотрелся. — Что с ним не так? Это Лаки*. — Что? Лаки???? — Ну да, не Черный Шак**. Он забегает к нам по утрам, Дебби его прикармливает объедками. И я тоже. Лаки, мальчик, иди сюда! — Джастин потрепал подбежавшую псину по загривку. Брайан был все так же ошарашен. — У него же пятнышко на левой лапе, да? — Ну да, а все остальное черное. Красавец. Мне нечего тебе дать, Лаки. Беги к Деб, там наверняка найдется. Иди, иди. Пес потрусил по своим делам, Джастин снова тронулся с места. — Хорошая примета, — сообщил он. — Что именно? — Встретить на дороге в безлюдном месте черного пса. Говорят, он является тем, кому рано умирать. Или перед принятием очень серьезных решений. — Сам придумал? — поморщился Брайан. — Нет, современная мифология. Наш профессор английской литературы обожал эту тему: проникновение древних мифов в современную жизнь. Всегда в несколько иной форме, но со сходным смыслом. Черные собаки всегда считались существами пограничными, способными перемещаться между жизнью и смертью, служить проводником… — Заткнись. — Ты сам спросил, — пожал плечами Джастин. Он помолчал и добавил: — Пожалуй, куплю ему хороший кусок мяса. — Угу, и заодно посади на цепь. Мне нужно убедиться, что через 10 дней он не сдохнет. — О, кто-то боится, что придется провести полгода без алкоголя? — Да мне это так и так предстоит, — проворчал Брайан. — И без много другого. — Не надейся, — фыркнул Джастин. — В каком это смысле не надейся? — Что так тебе удастся от меня отделаться, — Джастин припарковался у «Аллегени Дженерал», заглушил мотор и посмотрел на Брайана. — Ни сейчас, ни потом. И давай тащи свою задницу из машины, нехуй рассиживаться. Он деловито отвернулся, скрывая улыбку, и позволяя Брайану думать, что его улыбку тоже никто не видел. *Счастливчик **дьявольский черный пес английских легенд, прототип собаки Баскервилей.