Воскрешение

Событие, которое произошло пять дней назад, многие жители Соединенных Штатов Америки, да и всего мира в целом, запомнят на всю жизнь. Разрушенные города, опустевшие села, сотни тысяч жертв и самое крупное землетрясение за всю многовековую историю человечества. Радиостанции, телевидение, крупные и небольшие газетные издательства — везде обсуждали глобальную катастрофу. Через пятнадцать часов после инцидента в Интернете появилось миллион статей с объяснениями этого чудовищного события. Какая-то часть людей шепталась об испытании нового вида оружия. Другие утверждали, что на то воля божья, и он покарал людей за то, что они возомнили себя богами. Третьи отшучивались тем, что Халк и Тор решили подраться. Четвертые, которые помнили нашествие Читаури, каким-то невообразимом образом связали все с ними. Другие говорили просто о повышенной сейсмической активности, но эту теорию опровергали ученые. Сначала светлые умы человечества рьяно доказывали, что землетрясение произошло на литосферной плите, а это просто физически невозможно. Но через несколько дней они начали говорить совершенно обратное. Конечно, некоторые люди не поверили ученым, которые сначала говорили одно, а потом они опровергали свои же слова. Это все казалось странным и необоснованным. Через три дня после инцидента на научной конференции, которая прошла в Кембридже, ученые доказали, что все это случилось из-за трещин, которые имеются в стабильных участках земной коры. А также они заверили, что подобных землетрясений с такой амплитудой больше не будет, по крайней мере, в нашем веке. Большая часть населения планеты поверила, и во многих странах люди вернулись к нормальному образу жизни и начали восстанавливать разрушенные города. Но у граждан США, а точнее, у ньюйоркцев это вызвало еще больше возмущений. Но как убедить жителей этого города, которые стали очевидцами тех ужасных событий? Если для всего мира это была глобальная катастрофа, причину которой ученые «выяснили и доказали», то для жителей Нью-Йорка и его пригорода это было ложью. Много миллионов людей своими глазами видели истинную причину этого инцидента, и они не могли мириться с тем, что их обманывают. Правительство в сотый раз пыталось, как это обычно и делалось в таких ситуациях, усмирить народ. Но, как показывала практика, это им не удавалось сделать. Единственное, чему верили люди, это были их собственные глаза. Поэтому участившиеся митинги и забастовки людей вынуждали правительство на крайнее меры… Мужчина в длинном кожаном пальто, которое он никогда не застегивал, шел быстрым шагом по узкому плохо освещённому коридору. Гулкое эхо его шагов отражалось от стен, множилось, искажалось. Чем ближе он подходил к двери, которая отделяла коридор и лабораторию, тем четче он слышал голоса других людей, их торопливые шаги и звуки техники. В его голове возникали все новые и новые мысли, но одна была хуже другой, из-за чего и без того хмурое лицо сделалось еще мрачнее и задумчивее. Его тело, еще не отошедшее от недавних событий, жутко болело. Раны, которые обработали врачи, неприятно жгли кожу при каждом движении. Но годы тренировок и та выносливость, которую Ник выработал с детства, помогали ему не замечать и игнорировать боль. Спустя пару минут Фьюри, пройдя сложную охранную систему, которую придумал Тони Старк, вошел в лабораторию. Большое помещение с высокими потолками и с кучей дорогой и новейшей аппаратуры и с умнейшими людьми, которые здесь работали, не было его целью. Он быстро пересек цитадель науки и вошел в еще один коридор. Пройдя несколько метров и повернув налево, Ник оказался напротив большого лифта. Около железных дверей, опершись спиной о бетонную стену и скрестив руки на груди, стоял Соколиный глаз. Он был одет в черный костюм, которые обычно надевают сотрудники SWAT. Его темно-русые волосы были немного взъерошены, а голубые глаза смотрели на пол. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову и посмотрел на Ника, который уже несколько секунд разглядывал его. Сокол тоже сильно пострадал во время инцидента. Из видимых повреждений был только шикарный синяк на его скуле. Снайпер встал прямо и сказал: — Директор Фьюри. — Агент Бартон, — сказал Ник и кивнул. Они безмолвно зашли в лифт, который по размерам был схож с грузовым, и Бартон нажал на самую нижнюю кнопку. Они стояли рядом. Двое мужчин были погружены в свои мысли. — Он что-то сказал? — нарушил тишину Фьюри. Бартон отрицательно качнул головой. — Нет. И снова в кабине повисла тишина, которая непривычно давила со всех сторон. — Требования? — снова спросил Фьюри, и на этот раз он посмотрел на Бартона своим единственным глазом. Клинт повернулся и, выпрямившись, как солдат перед командиром, начал говорить: — Единственное его условие, при котором он нам расскажет все, чтобы его поместили в безопасное место. Директор Фьюри немного помолчал, а потом спросил Клинта: — Что ты думаешь по этому поводу? Клинт, подумав с полминуты, ответил: — Его просто использовали, а кукловод скоро появится. И что-то я сомневаюсь, что это будет пасхальный кролик. В лифте снова повисла тишина, но на этот раз разговор не возобновился вновь. Спустя еще минуту они прибыли на нужный этаж. Тяжелые двери лифта раздвинулись в стороны, пропуская их в очередной коридор. Они шли рядом, при этом каждый думал о том, кто может стоять за всем этим. Пройдя достаточно долгий путь, по длинным проходам их новой базы они подошли к охранному пункту, который отделял основной корпус от С. Т. Два крупных человека ростом под два метра стояли около огромной массивной двери. Они забрали у директора и агента все металлическое и пропустили их дальше в так называемый «стеклянный коридор». Проход действительно был изготовлен из сверхпрочного стекла, но, насколько знал Бартон, это был отнюдь не проект Тони Старка или Брюса, который снова исчез после инцидента. Не то чтобы он злился на него, но видеть Наташу, которая постоянно выматывала себя тренировками и даже взяла на себя написание подробных отчетов по проделанной работе, было для Клинта выше его сил. И даже сейчас, после того как она серьезно пострадала, ее еле уговорили не нагружать свой организм. Но два дня назад Клинт заметил ее фигуру в зале тренировок. Она, превозмогая боль и усталость, била боксерскую грушу при этом говоря что-то на ее родном языке. Потом Романофф долго сидела на полу и глубоко дышала. Клинт подошел к ней и помог дойти для больничного крыла, где ей сделал выговор ее лечащий врач. Наташа для Клинта была не просто напарником, не просто хорошим другом его семьи. Она была для него сестрой, которая сейчас могла натворить глупостей из-за своего упертого характера. После этого он начал сидеть в ее палате, чтобы она снова не вышла, а сегодня его заменил Стив. Бартон и Фьюри остановились у прозрачной двери. Через несколько секунд над ней загорелась зеленная лампочка, и стеклянная перегородка уехала в сторону, пропуская их в С. Т. Зайдя внутрь большого светлого помещения, сделанного из стекла и пластика, они обнаружили их заключенного за столом, который лениво переворачивал страницы старой потрепанной книги. В противоположном конце комнаты стояли два охранника около еще одной двери, которая и вела в его камеру, а это место являлось своего рода комнатой для допросов. Седоволосый мужчина, который и являлся их заключенным, был благородной и приятной внешности. Несмотря на свой возраст и то, что всего его лицо было покрыто морщинками, он был неплохо физически развит. Было непривычно видеть его без шлема, темно-фиолетовой, практически темной одежды и плаща, который развевался, когда он парил в воздухе. Он был одет в обычную белую футболку, спортивные черные штаны и кроссовки такого же цвета. Создавалось ощущение, что это не злодей, который хотел убить все человечество, а обычный среднестатистический пожилой человек, который решил пробежаться сегодня в Центральном парке. На этот раз было тщательно проверено, лишился своих сил заключенный или нет. Но, несмотря на то, что тесты и все проверки указывали на то, что он стал обычным человеком, его все равно поместили сюда. Заключенный медленно повернул голову в сторону Фьюри и Бартона. Его пронзительные серые глаза цвета стали скользнули по лицам вошедших посетителей. — Здравствуйте, господа, — сказал он и снова повернул голову к книге и, закрыв ее, положил на стол. Потом, проведя рукой по корешку, сказал, кивая головой на два пластиковых стула: — Присаживайтесь. Фьюри, заложив руки за спину, медленно подошел к стулу, однако он не сел на него. Ник внимательно рассматривал лицо человека, который хотел погубить все человечество. В свою очередь заключенный медленно перевел взгляд на директора тайной организации. — Усилитель сломался. Почему? — спросил Фьюри после двух минут молчания. Они не разрывали зрительного контакта. — ОН его и сломал, — сказал заключённый и, положив две руки на стол, сложил свои пальцы в замок. — Кто ОН? Тот, кто охотится за вами? — спросил Фьюри. Пленник замолчал. — Сэр, мы не сможем вас спрятать, пока… — но заключенный не дал ему договорить. — Меня и мою дочь. В этот момент Бартон, который до этой реплики стоял около входа, пытаясь анализировать мимику пленника, быстро перевел взгляд на директора Фьюри. Лицо Ника не выражало никаких эмоций. Пленник опустил голову вниз, глубоко вздохнул и снова посмотрел на Фьюри. — Я сделал много ошибок, непростительных ошибок… Я бросил свою беременную жену. Я развязал войну и предал, а потом воевал против лучшего друга. Видел его смерть и ничего не смог сделать, — он замолчал, собираясь с мыслями, а в его глазах отразились боль и сожаление. — Единственное, что от меня осталось, это моя дочь. Я знаю, как она меня ненавидит. Я понимаю, что она меня не простит, но любой отец должен заботиться о будущем своих детей… Спрячьте ее. Директор, стоявший до этого на месте, аккуратно отодвинул стул и сел напротив заключенного. Бартон тем временем пытался вспомнить досье преступника, которое он читал месяц назад. Клинт точно помнил, что в документах ничего не было сказано о детях. Или же Ник опять предоставил неполную информацию. Клинт перевел взгляд на директора Фьюри, который внимательно смотрел в глаза преступника. Потом Ник сказал, при этом медленно кивнув головой: — Я лично позабочусь о ее безопасности. Тут в помещение вошла женщина лет тридцати. Высокий лоб, прямой нос, широкие скулы и острый подбородок. Глаза были глубокого серого цвета. Длинные черные волосы, как обычно, были собраны в высокую прическу. В руках она держала папку, которую, подойдя к столу, отдала Фьюри. Потом, развернувшись, женщина быстро ушла, не сказав ни слова. Директор открыл папку и, пробежав глазом по всему напечатанному на листе, протянул его заключённому; тот, взяв лист в руки, начал внимательно вчитываться в текст. Через несколько минут Ник протянул ему ручку. Старик взял ее. Несколько секунд преступник еще думал, разглядывая текст. Потом, видимо, приняв какое-то решение, кивнул и подписался внизу листа. Заключенный протянул лист и ручку обратно. Потом он, опять сцепив пальцы рук вместе, посмотрел на директора, который убрал лист в папку. Ник посмотрел на заключенного и сказал: — Теперь вы должны рассказать нам все, мистер Леншерр. Эрик Леншерр вздохнул, перевел взгляд на книгу и, нахмурив брови, сказал: — Мне он представился как Локи…