Ловушка захлопнулась - тебе некуда бежать...

      Катя, девушка двадцати трёх лет, с совершенно обычной, не бросающейся в глаза внешностью; брела вдоль полупустой улицы. Было уже довольно поздно: час ночи. Она бы ушла с работы и раньше, но внезапное совещание сотрудников затянулось. Девушка надела наушники и теребя сумочку в руках шла с усталым видом, опустив не менее усталый, пустой взгляд. Свет уличных фонарей был бледен и почти не бил в глаза. В лицо дул прохладный осенний ветер.       Вот она машинально свернула в неосвещенный двор, чуть прищурившись. Прошла по тротуару рядом с разбитым бордюром. Под ногами приятно похрустывали сухие листья и ветки. Рядом со двором находилась маленькая аллея с памятником в самом центре. Кому или в честь чего был воздвигнут это памятник, она не знала, да и не было желания. Уже поздно, но домой Кате вовсе не хотелось, было желание пройтись по аллее, присесть на сыроватую лавочку, закрыть глаза и расслабиться, вдыхая свежий воздух с ароматом сырой земли, пожухлых трав, ночи и… Она принюхалась. В воздухе витал приятный, сладковатый запах цветов. Она еще никогда не чувствовала чего-либо подобного. Первая мысль в ее голове — это новая цветочная лавка, коих в городе много, но что бы она работали в такое время? Катерине так понравилась эта мысль, что ей непременно захотелось найти источник столь манящего аромата.       Свернув с привычного маршрута, она ступила на вымощенную каменной плиткой дорожку, рядом с которой в метре друг от друга находились фонари, излучающие приятный рыжеватый свет. Чем дальше она шла, тем сильнее ощущался запах. По детской наивности она закрыла глаза и пошла дальше, ориентируясь лишь на свое обоняние. Здесь было очень тихо и лишь стук ее каблуков являлся признаком хоть чьего-то присутствия. Она открыла глаза, когда запах ощущался чётко, но в тот же момент ей пришлось снять наушники. Перед ней в свете фонаря стоял очень высокий мужчина. Широкоплечий и бледный. Он, будто следуя сценарию какого-то романтического произведения, вынул из кармана яркую, сияющую в темноте алую розу. С ее бархатистых лепестков скатывались хрустальные росинки. Катя, завороженная этим, неотрывно смотрела на этот прекрасный цветок, немного смутившись. Она даже и не помнила, когда ей в последний раз дарили цветы, особенно столь неожиданно, да и столь симпатичные незнакомцы.  — Э-это мне? — неловким, тихим голосом спросила она, стараясь заглянуть в глаза незнакомцу, но он лишь опустил край шляпы ниже и кивнув, протянул ей розу.       Будто лишенная рассудка, радостная девушка с улыбкой приняла столь прелестный подарок. На ее лице заиграл румянец.  — С-спасибо, — смущенно улыбаясь, она провела подушечками пальцев по лепестку. Но от созерцания цветка ее отвлекла глубокая, наполненная хрипловатым басом усмешка. Она прозвучала для девушки настолько жутко, что ту передернуло. Катя боязливо посмотрела на незнакомца, застыв на месте. По спине прошёлся холодок. Мужчина приблизился к ней, сильные руки схватили девушку и оттащили подальше от дорожки. Он прижал Катю к дереву, начиная срывать с нее одежду.  — Что вы творите?! Пусти меня, ублюдок, я буду кричать!!! — вопила она, вырываясь, но тут же была оглушена звонкой пощёчиной.  — Молчать! — рыкнул незнакомец, сильнее вжав Катерину в дерево.       Одна рука мужчины срывала последнюю одежду с дрожащего тела девушки, другая крепко держала ее за горло приподняв над землей. Она, словно рыба, выброшенная на сушу, хватала ртом воздух. Лицо Кати покраснело от стыда и нехватки кислорода. Лишив ее нижнего белья, попутно оставив на коже порядочное количество неглубоких царапин, он откинул девушку в сторону. Она взвыла, сжавшись. Мужчина, рыкнув, подошел к Катерине, пнув в живот, отчего она захрипела, дёрнувшись в спазме. Он поднял беднягу за волосы, поставив на колени.  — Делай все что я приказываю, сука, и возможно, тебе даже понравится… — рыкнул он, расстегивая плащ.  — Вы убьете меня? — пискнула девушка, за что получила очередную пощечину.  — Это мне решать, а теперь заткнись и сделай так, чтобы я передумал в твою пользу! — скинув с себя лишнюю одежду, он обнажил главное орудие пытки и собственного наслаждения.       Катя нервно дёрнулась, закусив губу, по щекам потекли слезы. Она подняла глаза, дабы умоляющим взглядом разжалобить маньяка, но, пусть даже и в темноте, заметила, что его лицо пусто, но был рот, исказившийся в хищной улыбке и состоящий из ряда острых клыков; и вскрикнула. Воспользовавшись моментом, безликий схватил деву за волосы и резким движением протолкнулся в ее рот, насаживая бедную девушку почти полностью. Она побледнела, челюсть, не способная открыться так широко, заныла. Девушка почувствовала, как он запульсировал в ее горле, отчего дышать было почти невозможно. Екатерина протестующе замычала, пытаюсь сопротивляться, отстраниться, но получила слабый удар в живот.  — А теперь начинай двигаться, да постарайся, чтобы мне не пришлось сделать тебе больнее… — уже более расслаблено протянул насильник, но девушка в ответ чуть сжала челюсть, — если укусишь, зубы повырываю, ясно? — он сильно дернул ее за волосы, заставляя девушку прижаться к себе.       Слезы уже сильным потоком стекали по ее лицу, она начала двигаться, ведь только так она могла обеспечить себя крохотной надеждой на спасение и ослабить боль. Дева зажмурилась и чуть сжала губы. Мужчина, еле слышно постанывая, начал двигаться ей навстречу, резче с каждым толчком. Кате пришлось опереться руками о его ноги, чтобы монстр не входил слишком глубоко. Сердце отбивало сумасшедшей полифонией в груди, ее трясло. Девушка начинала ускоряться. Каждое движение приносило ей лишь боль и вот, спустя около 15 минут, которые, казалось, длились вечность, он глухо взвыв и прижав девушку к себе до упора, начал кончать. Она всеми силами старалась оттолкнуть его от себя, чувствуя, как горячее семя огромным потоком стекало в горло. Но выхода не было, приходилось заглатывать чтобы не задохнуться. Она ждала, когда этот ад кончится. Катя чувствовала, как огненная жидкость стекает по горлу, пищеводу, проходя в желудок. Наконец, безликий отстранился и девушка, дрожа всем телом, согнулась. Легкие горели, она не могла отдышаться, изо рта начала вытекать черная сперма. Она закашлялась, схватившись за горло.  — А теперь вылижи его, — сухо сказал мучитель.       Глазами, наполненными слезами, мольбой и животным страхом, она смотрела на него, поскуливая и дрожа всем телом, девушка готова была провалиться под землю от дикого стыда. Но монстр был непреклонен и явно на исходе ожидания, что Катерина, покорно опустив голову, вздохнула. Высунув язык, Катя, еще вздрагивая, начала аккуратно, стараясь сильно не приближаться, проводить языком, слизывая остатки семени. Безликий начал тихо мурлыкать от удовольствия. Девушка закрыла глаза, ее язык скользнул, но устью уретры, вызвав мужчины стон. Она продолжала, снова и снова проводя языком по одному месту, заставляя его стонать. Вскоре от подобного он уже не смог сдерживаться и выплеснул все на ее лицо. Катя зажмурилась и отвернулась, за что получила очередной пинок. Девушка взвыла и начала старательно вытирать горячее семя с лица.  — Молодец, — глухо и удовлетворенно сказал он.       Мужчина толкнул ее, отчего девушка упала на землю. Перевернувшись на спину, Катерина заметила, что безликий нависает над ней. Ей удалось четче его разглядеть: достаточно красивое тело атлетического телосложения, чуть грубоватые черты «лица», мраморно белая, гладкая и холодная кожа, впалые глазницы и клыкастая, искаженная улыбка. Девушка чувствовала себя героиней какого-то ужастика, но мысль закралась незаметно: «Может это просто очередной осознанный сон?». Резкая пощечина вырвала Катю из раздумий. Видимо, ее мучителю не понравилась такая отстраненность от дела. Екатерина часто задышала, что-то внутри нее приятно горело, адреналин сильным потоком разливался в крови, заставляя вздрагивать, ее глаза были широко раскрыты. Взгляд метался из стороны в сторону, пока не наткнулся на ее же разброшенные на земле вещи. Из открытого кармана разорванной куртки виднелся складной нож. Девушка всегда носила его на всякий случай. Резко она дернулась в сторону, схватив нож и зажав его в ладони, она большим пальцем раскрыла его и так же резко, сосредоточив всю силу на руке, вонзила оружие в шею монстра, предположительно, проткнув сонную артерию. Черная, чуть густая кровь хлынула из раны, стекая по торсу монстра и капая на грудь девушки. Она судорожно дышала, ожидая пока безликий упадёт замертво или хотя бы рванет прочь, заживляя смертельную рану, но все было иначе. Он улыбнулся. Спокойно, немного удивленно, даже с удовольствием. Дрожа всем телом и недоумевая, Катя смотрела на него, туда, где должны быть глаза и… натянутая кожа на глазницах начала чернеть, растягиваться, разрываться, все та же черная кровь текла из этих новообразований. Яркой вспышкой среди тени сверкнули два ярко-розовых кольца. Радужные оболочки его глаз были яркими, они выжигали в ней всякую надежду. Хрипя от потрескивания в груди — ее собственной дробящейся в пыль психики, она сильнее сжимала нож, уже не в силах пошевелить чем-либо еще.  — Какая же ты дура… — сказал монстр, отчего его клыки, казалось, стали больше и острее. Они заполонили всю пасть.       Острыми как бритва клыками безликий впился в ее шею и плечо, пронзая плоть до костей. Она громко закричала, слезы, как и свежая, обжигающая кровь, потекли по коже. С такой же резкостью, он, пристроившись к еще девственной, тугой плеве жертвы, прорвал ее и вошел почти наполовину: разгоряченная плоть вошла, уже упираясь в самые стенки матки и давя на них, заставляя девушку, вопить от нестерпимой боли, глаза уже начали закатываться от болевого шока, но очередная пощечина вновь вернула ее в реальность.       Катя судорожно хватала ртом воздух, зрачки закаченных глаз сужены до предела. Не дав ей привыкнуть, он сразу начал двигаться, стремительно ускоряя темп. Мужчина входил в нее почти полностью, чувствуя, как промежность девушки сокращается от боли, что приносило ему двойную порцию удовольствия. Он чувствовал, как стенки матки растягиваются и судорожно обхватывают его, дрожа. Темп был уже таким, что безликий просто вдалбливал девушку в землю, а она все вскрикивала, прижавшись к своему мучителю, и царапая от боли его спину и плечи. Катя выла, извиваясь словно уж. Действия мужчины приносили ей боль, нежели удовольствие. Да, многие молодые девушки мечтали о красивом, страстном и нежном изнасиловании в исполнении прекрасного незнакомца, но эту даму подобная мысль с нынешнего момента уже не прельщала.       Мысли перекрывались новыми вспышками агонии, но прошло еще время и она начала постанывать, а затем все громче и громче, чувствуя что-то новое, приятное и обжигающее внизу живота. Ее глаза закатились в удовольствии и она обняла своего мучителя. Что-то внутри нее разгоралось и вот-вот готово было окутать пламенем первого оргазма, но нет. Мужчина отстранился, любуясь девой, такой беспомощной, слабой. Он встал на ноги и пнул ее в бок.  — Вставай! — рявкнул маньяк, отчего Екатерина, повинуясь, начала подниматься.       Она приподнялась на локтях, внизу все ныло. Попыталась сесть, но боль лишь усилилась. Она оперлась на ноги и с неимоверным трудом встала. Взвыла. Сильная, режущая боль, заставила согнуться. Мужчина взял ее за руку и подвел к дереву, поставив спиной к себе. Девушка смиренно стояла перед ним, подрагивая, опустив голову, но приподняв свой взгляд она заметила странные отростки, появляющиеся из-за спины существа. Белые, такие же, как и вся его кожа. Они потянулись к ней.       Катя судорожно замотала головой. Мозг снова раскалывал голову на части разум, недопонимая суть происходящего. Она задрожала, когда первый вектор коснулся ее талии, такой приятный, теплый и гладкий. Он обвил ее талию и приподнял, все так же прижимая к дереву, второй, обвил ее руки, связывая их и поднимая их над самой головой, третий и четвертый, окутали ее ноги развели их в стороны открывая все прелести маньяку. Он довольно улыбнулся и руками начал сжимать грудь девушки, сжимал сильно, заставляя ее подвывать. Безликий заткнул ее глубоким поцелуем. Приподняв ноги девушки и закинув их себе на плечи он начал плавно входить в ее, еще не разработанный анал.  — П-прошу… — сказала она как можно жалобнее.  — Да? — ответил он на удивление спокойно.  — П-прошу вас… молю… не будьте так жестоки… помилуйте… — на ее глаза наворачивались очередные слезы.  — Ладно… ты хорошо себя вела и заслужила награду. С этими словами он начал входить нежнее, более плавно. Девушка чуть прижалась к нему. Он вошел в нее почти на половину и остановился. Она приоткрыла глаза и заметила, как злобной улыбкой полной издевки он приблизился к ней. Быстро и резко он вошел полностью, заставив ее вскрикнуть. Он жестко, неритмично двигался в ней, заставляя кричать. Постепенно к основному орудию начали добавляться и векторы. Они протискивались внутрь, извивались, двигались вместе с хозяином и их становилось только больше, как и крови на земле. Пришлось воспользоваться еще одним, чтобы закрыть ей рот, ведь все эти крики не только раздражали маньяка, но и могли привлечь чье-либо внимание.       Безликий ускорился до предела. Он чувствовал, что уже и сам на пределе. Последние, мощные толчки и он прижался к ней всем телом. Векторы выпрямились, словно колья. Маньяк обильно кончал в нее воя от удовольствия, а вектора разрывали ее внутренности. Он заполнял ее, словно щедрый кондитер пирожное, да так щедро, что часть от всего «крема» просачивалась наружу, вперемешку с кровью. Глаза Кати закатились. Мужчина отстранился от нее, векторы послушно отпрянули. Бесчувственное, бездыханное, бледное тело девушки лежало на земле, в корнях дерева с неприлично, рефлекторно раздвинутыми ногами. Из нее медленно и завораживающе вытекала горячая сперма и часть разорванных внутренностей.        Полюбовавшись своей работой, безликий довольно хмыкнул и натянул любимый старомодный плащ, поправил шляпу, и удалился, продолжая блуждать по бесконечным аллеям прекрасного, ночного парка в поисках новой жертвы.