Право говорить

      Ник Уайлд ― несносный болтун.       Так говорила Джуди Хоппс, когда он без умолку травил шутки во время работы над отчетами и не давал ей сосредоточиться. Так говорил шеф ― хотя иной раз он выбирал словцо куда крепче, ― когда Ник отпускал ироничные замечания во время инструктажа. Так говорили новоиспеченные друзья из полицейского отделения. Так говорили все, кому доводилось провести с ним хоть немного времени ― даже преступники.       Ник Уайлд ― несносный болтун. И ему это нравилось.       Хотя остальных, порой, изрядно раздражало.       ― Ник! Замолчи же наконец! ― однажды прошипела Джуди, шутливо сжимая ему пасть. ― У меня и так голова болит.       Пушистые лапы с мягкими подушечками пахли клубничным пирожным. Джуди, привстав на цыпочки, осуждающе всматривалась в его глаза и качала головой. Она ничего не замечала.       Ник не мог дышать.       Нарастающий страх появился где-то в затылке, а вместе с ним ― едва заметное ощущение твердого кожаного ремешка, прожигающего шерсть. Маленький наивный лисенок был все еще там ― внутри ― и начал мелко дрожать, вспоминая инициацию в клубе юных следопытов. Ник дрожал тоже ― инстинктивно, ― взъерошивал шерсть на спине и лапах и чувствовал, как холодная полоска страха медленно ползла к носу. Намордник уже долгие годы валялся где-то на свалке или в чьем-то подвале, забитым разной рухлядью, но Ник помнил тот день так же отчетливо, как съеденное за завтраком мороженое. И кислый ржавый запах, от которого слезились глаза.       Обезумевшие хищники в клетках издавали только рычащие горловые звуки, скалили острые зубы и выли от злости сквозь намордники. Ник прекрасно знал то чувство, когда пасть сжимает обжигающее железо. А если бы он тогда обезумел тоже? Джуди смотрела бы на него ― скулящего и спутанного поводком ― и видела бы лишь зверя, у которого пробудилась первобытная кровожадность.       Дикие хищники не умели говорить. Они забыли. А Ник ― нет.       Он резко схватил Джуди за лапы. Освободившись, широко раскрыл пасть, будто убеждаясь, что больше ничего не стесняет его движений, и глубоко вдохнул свежий воздух. Омерзительный липкий запах железа растворился в пролетающем мимо порыве ветра.       ― Никогда так больше не делай!       Ник и не замечал, как злобно звучал его голос и искрились глаза, как когти царапали тонкие запястья, а Джуди испуганно прижала уши к спине. Боялась, как в тот день, когда на всех телеканалах трубили новости об обезумевших хищниках, а Ник обвинил её в предрассудках против них.       ― Ник, ты чего? Мы же напарники.       В голосе звенела нескрываемая обида. Джуди сморщила нос и поджала губу, которая начала заметно дрожать. "Ты настоящий болван", ― ругнулся Ник про себя и разжал ладони.       ― Поверила? Морковка, ты глупый-глупый кролик, ― он шутливо подмигнул и поцеловал её в лоб. ― Между прочим, мой нос ― ценный элемент для нашей работы, а ты его грязными лапами трогаешь.       ― У тебя дурацкие шутки, Уайлд, ― Джуди смущенно погладила место, которого только что коснулись губы Ника.       ― Уж какие есть, извините. Ладно, пойду я домой, а то спать охота.       Он зевнул, обнажив острый ряд белоснежных зубов. Намордника не было.       Ник Уайлд никому больше не показывал своих слабостей. Болтовня ― пусть иной раз лишенная смысла ― помогала ему чувствовать себя свободным. Помахав лапой на прощание, он каждый раз уносил вместе с собой домой невидимый намордник с кожаными ремешками. Как напоминание о его лисьей природе.