Я, снова я и ЛедиБаг

Забыв себя прежнюю, она летела над крышами старого Парижа. Теперь она приняла свою идеальную форму, теперь никто не усомнится в её совершенстве, даже она сама. Однако там, под маской, в морской глубине лазурных глаз затаилась обида и зависть — к самой себе, а точнее, к таинственной Леди в Красном, которая встала стеной между Маринетт и Адрианом. И как она умудрилась стать соперницей за сердце Адриана сама для себя? Да уж, так может повезти только Маринетт! Кот Нуар, ожидая появления ЛедиБаг, сидел на одной из крыш, надеясь, что вместе с ней к нему придёт и понимание происходящего. Наконец, Кот заметил вдали гибкую фигурку своей Леди, и его глаза радостно засветились — теперь он мог любоваться тем, как красная чешуя её костюма переливается в солнечном свете на изгибах прекрасного ловкого тела, принимавшего в полёте невообразимые позы… Сойдя с небес на землю, ЛедиБаг игриво-приветственно потрепала золотистые волосы Кота, от чего он чуть зажмурился и довольно замурчал. Леди тоже была рада видеть своего верного напарника, рядом с которым она всегда чувствовала себя обожаемой и незаменимой. Это было для неё таким облегчением! Роль бесстрашной и популярной супергероини компенсировала ей все жизненные недоразумения, постоянно происходящие с Маринетт, и, вспомнив об этом, Леди снова почувствовала болезненный укол стыда. Почему в обычной жизни ей так не везёт? Никогда прежде она не ощущала такой пропасти между Маринетт и ЛедиБаг. А сейчас ей казалось, что это её кровоточащая рана, о да, её ранили в самое сердце и просто забыть об этом было невозможно. Но нетерпеливый Кот вовремя отвлёк её от самобичевания: — В этом костюме твоё тело выглядит так соблазнительно, что я… — вдруг вырвалось у него, и сконфуженный Котик чуть не поперхнулся от своих слов, испуганно глядя на свою помрачневшую богиню. — Так что происходит, моя Леди? Я уже боюсь открывать рот! Я попал под излучение этого монстра, но так и не понял, что со мной произошло… Он будто заставляет людей говорить то, чего они не хотят говорить? Или произносить свои мысли вслух? Или раскрывать свои тайны? Признаваться в своих желаниях? Или... — Ох, мой наглый и безмозглый Котёночек, теперь ты будешь говорить мне только правду и ничего кроме правды! Так что можешь восхищаться мной сколько угодно. Но будь осторожен со своими желаниями… Кхм.. Пожалуй, ты должен понимать насколько это опасно для нас — раскрытие тайн, наших тайн… И не вздумай использовать это против меня, иначе мне придётся тебя убить! Хотя я бы и сейчас могла… — Ммм, так ты тоже попалась? — лукаво повёл бровью Кот, теперь уже любуясь раздражением своей милой напарницы. — Не смотри на меня таким опасным взглядом, мне это слишком сильно нравится, когда ты так ловко повелеваешь мной… Хмм… Теперь ты в моей власти, Багинетт, и я могу узнать о тебе что угодно, ах да, перед моей мучительной смертью, конечно же. Но за это можно и жизнь отдать! — заигравшись, он совсем потерял осторожность. — Может, признаешься мне в любви? Дёрнувшись назад как от укола, она уставилась на Кота, поражённая его жестокостью, это было почти предательством, будто с неё сорвали маску ЛедиБаг и она вновь почувствовала себя разбитой и униженной Маринетт. Ей стало трудно дышать, и подлые слёзы сами прорвались наружу. От мысли, что она разрыдалась перед Котом, что её непробиваемая и совершенная оболочка треснула, ей становилось ещё хуже, но остановиться она уже не могла. Глаза застелила туманная пелена, и она не увидела как за секунду изменилось лицо Нуара. Жизнь вообще-то не готовила Кота к такому шокирующему открытию, и парень совершенно растерялся. Он стоял напротив плачущей Леди, замерев с приподнятыми руками, будто хотел остановить падение драгоценной статуэтки, но всё же она разбилась на его глазах. Да, ЛедиБаг, казалось, разлетелась на мелкие осколки! Кот не мог пошевелиться, боясь привлечь внимание Леди, будто это обрушит на него весь её гнев — а он был уверен, что дикая неосознанная ярость последует за слезами. После того, что он видел, ей точно придётся его убить! Или её слёзы — это такое же проявление бескомпромиссной честности? Это могло бы стать хорошим оправданием для неё: я не плачу, Котик, просто магия акумы в глаз попала! Ему хотелось бы превратить всё в шутку, чтобы помочь своей Леди выйти сухой из этой неловкой ситуации… Но заговорить с ней, пошутить, ну или хотя бы приблизиться к ней — казалось невыполнимым заданием даже для героя Парижа! Он помнил о том, что произошло между ним и Маринетт, и чувство вины глодало его изнутри. И вот он снова был виновен в девичьих слезах, хотя и не понимал, чем они были вызваны сейчас. Возможно, что-то происходило в жизни его Леди, о чём Кот не знал, что-то, что причиняло ей боль, а он мог неловко задеть её рану, напомнив об «этом»? Возможно, это не его дело, и он не должен лезть в её жизнь, но Кот беспокоился и хотел помочь, да и это его кошачье любопытство… И он осторожно спросил, не подозревая, какого демона выпускает наружу: — С тобой что-то случилось, моя Леди? Почему ты так печальна? — он старался быть нежным. ЛедиБаг проявила непростительную слабость и потеряла свою доминирующую власть над Котом, и всё из-за страданий глупой Маринетт! И эта покровительственная забота Кота была так унизительна, что Леди разозлилась на себя и бросила ему в ответ: — Потому что я неудачница! Парень, который мне нравился, сказал, что любит другую… Но это тебя не касается, тупой Кот! Заткнись и не смей говорить со мной!  И тут Кот осознал то, что никогда прежде не приходило ему в голову — в обычной жизни его Леди могла быть совсем не такой, какой он знает её здесь. Ему ли не понять, как маска супергероя меняет человека. И если маска Кота Нуара так сильно изменяла Адриана, открывая в нём скрытые стороны, то это должно было происходить и с ней? «В жизни она была не такой как ЛедиБаг!» Эта девушка под маской могла страдать от неразделённой любви и даже быть отвергнутой кем-то. Кем бы ни был тот парень, Кот ненавидел его всем сердцем! Каким нужно быть идиотом, чтоб не понять, насколько она великолепна?! Ведь он не сомневался, что его Леди должна быть так же прекрасна и без красного облегающего костюма. Правда, в его мыслях то и дело всплывал образ отвергнутой Маринетт, и отчего-то эта параллель не давала ему покоя. Конечно, ему было больно из-за Маринетт. Но всё же он отрицал даже саму мысль, что он мог отказать своей Леди, которую так любит, это невозможно! Этого просто не может быть, он бы узнал её наверняка! Мало ли сколько подобных печальных признаний могло произойти в этот день, когда все были так откровенны друг с другом. Возможно и она кому-то призналась… Мысль об этом обожгла его изнутри — неужели всё это время его Леди любила кого-то другого? Смириться с этим он не мог! И тогда Кот решился исцелить её разбитое сердце своей любовью, ведь он уже давно хотел сказать ей кое-что важное: — Леди, я… Забудь о том, что какой-то придурок не любит тебя, он тебя не достоин, ведь кто-то другой… То есть я… Да! Я люблю тебя! Ты прекрасней всех других девушек! Ты мой идеал!.. — выдав эту тираду Кот облегчённо выдохнул и засиял. Наконец-то он сказал ей это! Но от его слов глаза Леди вспыхнули негодованием, и она помрачнела ещё больше, будто грозовые тучи выпускали молнии над её головой, о нет, казалось, она сейчас взорвётся! И взорвалась: — Ха, глупый Кот! Ты любишь «ЛедиБаг»? Все любят «ЛедиБаг» — а Я ненавижу её! Она отняла у меня мою любовь и нормальную жизнь! — зло прокричала ему Леди, стряхивая с лица прожигавшие кожу ядовитые слёзы. — Ты такой же как и все, ты любишь только мой глянцевый костюм, мою маску героини! Ты меня даже не знаешь! Как ты смеешь говорить мне о любви?! Нуар, опустив голову и прижав кошачьи ушки к голове, стоял как побитый. Хотя уж лучше бы она его побила! — Ну как, Котик, правда ведь неприятно получать отказ? — с обидой в голосе и как-то мстительно произнесла Леди. Сейчас она была всего лишь несчастной девочкой в костюме героини, но не ЛедиБаг. Героини здесь уже не было. Чувствуя свою ничтожность и всю фатальность ситуации, она решила сбежать — ничего другого не оставалось. Закинув йо-йо на дальнюю крышу, она умахнула подальше от этого места, уносясь прочь от застывшей фигуры Кота. Что теперь делать она не знала, но было ясно, что операция по борьбе с акумой была сорвана. Конечно, после такой жуткой ссоры с Котом, ей бы следовало в одиночку найти и обезвредить акуму, ведь она была всё ещё под чарами и это было опасно. Но сил больше не оставалось и всё, что она сейчас могла — это рухнуть на свою кровать и рыдать в подушку. И она безответственно направила свой йо-йо к дому. Ей нужно было побыть одной… И пусть весь Париж подождёт!