Начать сначала

Дорогой, Нил. Я понимаю, нет никакой вероятности того, что ты поверишь тому, что я собираюсь написать, поэтому, пожалуйста, дай мне возможность оправдаться. Одиннадцать лет назад, когда я оказалась в тюрьме, я узнала, что беременна. Но чувствовала себя слишком преданной, чтобы даже попытаться рассказать тебе, и я отдала нашего сына на усыновление. Генри нашел меня несколько дней назад и привез в Сторибрук. Я понимаю, почему ты считал, что не должен рассказывать мне о проклятии. Я, наверное, бросила бы тебя и записала в сумасшедшие. Но дело в том, что я верю сейчас (слишком длинная история, и мне кажется, я не готова изложить ее на бумаге). Мне нужно, чтобы ты приехал в Сторибрук вместе со своим отцом, ведь здесь ты сможешь встретиться с сыном. Надеюсь на скорую встречу, Эмма Свон. Нил уронил голову в ладони, когда перечитал письмо в десятый раз. У него было ощущение, что Эмма на самом деле не хотела, чтобы он приезжал, и все это каким-то образом было связано с одной из сделок отца. В половине девятого он сидел в закусочной в ожидании Эммы и сына. Сказать, что он нервничал, это не сказать ничего. Эмма явно была совершенно другим человеком, и это то, чего он, честно говоря, не мог понять. Он знал, что теперь она верила, но казалось подозрительным, что ей удалось постичь все это, если верить письму, за считанные дни. У той Эммы, которую знал он, процесс занял бы больше года, да и то при условии, что случилось бы что-то существенное. «Неужели я ее больше не знаю?» — он вздохнул мысленно. — Привет, — тихий голос прервал его мысли. Нил шокировано посмотрел на Генри. — Где Эмма? — Ей надо забрать кое-что у мистера Голда. Нил кивнул и вдруг заметил родителей Эммы, сидящих в соседней кабине; от них исходила такая неловкость, что становилось не по себе. Смерив их взглядом, он снова переключил внимание на сына. — И… — заговорил он. Генри ответил короткой улыбкой и проскользнул в кабину. Повисла тишина, и Нил, с трудом сглотнув, первым протянул руку. — Нил Кэссиди. Генри издал тихий смешок и ответил на рукопожатие. — Генри Миллс. Нил нахмурил лоб. — Миллс? — Меня усыновила Регина Миллс. Нил кивнул, пытаясь понять, кто это такая, но ничего не приходило на ум, и за столиком вновь воцарилось молчание. Руби, услышавшая, каким болезненным выходит разговор, подошла к ним. — Что вам принести, ребята? — спросила она. — Кофе, тосты и… — Как обычно, пожалуйста, — Генри улыбнулся волчице. — Рада, что ты в порядке, Генри, — с этими словами Руби направилась обратно к стойке. — С чего тебе не быть в порядке? — Нил приподнял брови. — Э-э… — промямлил Генри; пока что было неудобно рассказывать Нилу обо всем, поэтому он решил опустить подробности. — Неважно. Мамы спасли меня. Зрачки Кэссиди расширились. — Мамы? Генри потер лицо ладонью, мысленно отправив парочку проклятий в адрес Эммы, подставившей его. — Ага… две мамы. — То есть… они вместе? — Генри кивнул. Следующие несколько минут Нил сидел, не в силах произнести ни слова, а потом добавил: — Я думал, Эмма приехала в город всего несколько дней назад. — В этой временной линии, — выпалил Генри и зажал рот ладошкой. — Чего? — Нил нервно рассмеялся. — Они вроде как перенеслись во времени и изменили все, — признался мальчишка. Нил откинулся назад. Не верилось, что это правда, но в то же самое время прекрасное объяснение, почему Эмма кажется такой другой. — Зачем они это сделали? — Они не специально, — Генри хмыкнул. — Это была… знаешь… магия. Нил вздохнул. — Да, я очень хорошо знаю магию. И опять молчание. Нил решил поговорить с Эммой обо всем этом. После десяти минут тишины Руби поставила перед ними две тарелки, и они без особой охоты приступили к еде. Руби приблизилась к Чармингам и прошептала: — Не похоже, чтобы все шло хорошо. Белоснежка согласно кивнула. — Им просто нужно больше времени. — Боюсь, в мире не хватит времени, если все будет развиваться такими же темпами, — сказала Руби, в ответ на что Чарминги одновременно вздохнули. Звякнул колокольчик, сообщая о новом посетителе, и Голд закатил глаза. — Какие мы нетерпеливые, да? — язвительно прокомментировал он. — Просто отдай мне зелье, Голд, — Эмма решительно приблизилась к прилавку. — С каждым днем вы все больше смахиваете на свою дорогую подружку, мисс Свон, возможно, вам стоит обратить на это внимание, — продолжал язвить он, пока шарил рукой под прилавком. Эмма проигнорировала едкое замечание и протянула раскрытую ладонь, на которую он положил пузырек с фиолетовой жидкостью. — Вы же понимаете, что не можете хитростью заставить ее выпить зелье? Если вы собирались подбить волчонка, чтобы она добавила его в утренний кофе, я бы не советовал этого делать. Я не буду готовить еще одно зелье за ваши красивые глаза. Эмма скрипнула зубами, не желая признаваться вслух, что именно это планировала сделать. — Тогда что вы предлагаете? — спросила она. — Возможно, для начала вы должны сосредоточиться на Коре? Эмма нахмурилась, услышав нотки надежды в его голосе. — И что же, по-вашему, я должна с ней делать? — Я слышал, мэр хотела вернуть своей матери сердце, — небрежно заметил он. — Чем это может помочь? — Ее мать весьма неплохой манипулятор, но я уверен, если Коре вернуть сердце, она не сможет втянуть дочь в свои планы. Эмма задумчиво закусила губу. Все это не было лишено смысла, но она не могла не задаваться вопросом, почему ростовщик первым делом предложил именно это. — Вы что-то недоговариваете о себе и Коре? — Эмма склонила голову. Зрачки Голда расширились, он покачал головой. — Нет, но даже если бы да, то — это мое дело. Эмма скептически хмыкнула и развернулась, чтобы уйти. — О, мисс Свон? — Эмма повернулась, и Голд продолжил: — Даже не пытайтесь разбить сердце моего сына. Эмма со вздохом кивнула. Она рассматривала возможность, что, не имея в своей жизни Тамары, Нил может пересмотреть чувства. Но также Эмма знала (и ни секунды не сомневалась), что больше не любит его в том самом плане. А еще она знала, что охотнее будет пытаться помочь своей девушке, чем ввязываться в любовный треугольник. — Постараюсь, — ответила она, прекрасно понимая, что развитие их отношений целиком и полностью зависят от Нила.