lonely hearts club

      — Хобби?       Кларк снова подняла взгляд на ноутбук, волнуясь еще больше прежнего, и закусила губу: то, чем они с Лексой занимались, не шло ни в какие ворота. Она не была уверена в том, что поступает правильно, но настойчивая девушка рядом, которая умудрялась одним взглядом прекрасных зелёных глаз внушить ей свою волю, утверждала, что после такого блондинка вполне может считаться лучшей дочерью на свете.       Хотя Гриффин не разделяла ее точки зрения, все еще дрожа от наступавшего на пятки страха и пытаясь отогнать навязчивую мысль, что шептала ей: «остановись, это плохая-плохая-плохая идея, и твоя мама совсем не одобрит ее».       — Может, медицина? — предположила наконец Кларк, стыдливо осознавая, что совсем ничего не знает об интересах матери. Если таковые, конечно, существовали.       — Не пойдет, — терпеливо выдохнула русоволосая, обжигая кожу подруги своим порывистым дыханием. Она провела ладонью по корпусу монитора, смахивая несуществующие пылинки, и вновь взглянула на девушку из-под опущенных ресниц. — Мы написали о том, что Эбби работает хирургом, и если в разделе “хобби” мы опять укажем медицину, ни один нормальный мужчина не клюнет. Кому нужен чертов трудоголик?       — Но ведь она и правда чертов трудоголик, — отозвалась Гриффин, пожимая плечами. Она действительно ничего не понимала в том, как создать интересную анкету на сайте знакомств, чтобы все красавцы непременно влюблялись.       Нужно ли говорить о том, что блондинка переживала за свою маму; все свободное время та посвящала просмотру реалити-шоу или уборке и именно такой образ жизни вела с тех пор, как отец ее единственного ребенка скончался. Конечно, будучи малышкой, Кларк не хотела, чтобы один из лучших хирургов Сиэтла и по совместительству ее родная мать привела однажды в дом чужого мужчину, ведь девочка и без того переживала тяжелые времена, но с возрастом она начала осознавать, что Эбигейл просто жизненно необходимо по-настоящему полюбить кого-то. Последней каплей стало то, что женщина в попытке забить гвоздь чуть не лишилась пальца и словно маленький ребенок проплакала в спальне добрых полчаса, на все утешения дочери заявляя одно и то же: «мы можем положиться только на себя, милая, потому что у нас никого нет».       Но эта была не совсем правда, ведь у Кларк была любимая Лекса, которая и предложила невероятную, сумасшедшую, головокружительную идею, разработкой которой они сейчас пошагово занимались.       — Что любит твоя мама? Может, что-то спортивное и вместе с тем романтичное? Конные прогулки? — вслух размышляла Вудс, пока подруга растерянно перебирала ее длинные шелковистые волосы. — Чтение? Посещение музыкальных фестивалей или музеев?       — Она любит пасьянс, агрессивно-политический дискурс и меня. Ей будет нелегко найти друзей, — прервала поток ее бесконечных мыслей Кларк, улыбаясь самой нежной улыбкой, на которую только была способна. Она знала, что фактически доводила свою возлюбленную до истерики, но ничего не могла с собой поделать: мамина реальная анкета действительно была весьма скудная и пустая.       — Я тебя сейчас укушу, — пробурчала русоволосая, деловито потирая руки. Ей уже не терпелось пустить в ход первую часть их маленького плана, поэтому она, чуть размяв затекшие пальцы, принялась отстукивать ими по клавиатуре.       Кларк заинтересованно приподняла бровь, но, естественно, реакции не последовало. Вудс попросту не могла ее видеть, так как блондинка удобно откинулась на мягкие подушки, а Лекса устроилась в углу кровати спиной к ней, но таким образом, чтобы Гриффин не видела слов, что появляются на экране ноутбука. Любящая дочь так устала своими силами и подручными средствами устраивать личную жизнь своей мамы: девушки чуть не поссорились буквально через пять минут после того, как открыли вкладку “регистрация на сайте знакомств”, потому что не могли выбрать соответствующий ник. Кларк настаивала на полном имени матери — Эбигейл звучит куда солиднее, Лекса невыносимо долго убеждала ее, что Эбби — уютное, расслабляющее, короткое — сразу установит доверительную и приятную во всех смыслах атмосферу.       И пусть в убеждениях зеленоглазой была крупная доля правды, младшая Гриффин отстояла свой вариант. Она достаточно хорошо знала маму, чтобы понять, что вариант мисс Вудс привел бы ее в ужас.       — Предпочитаю проводить вечера за томиком классической литературы или гулять в парке под звёздной завесой, — гордо процитировала Лекса свою же фразу, которая уже заняла почетное место в разделе “хобби”. — Ну, красиво?       — Гулять в парке вечером? — хмуро переспросила ее вечно недовольная возлюбленная, открывая голову от подушки. — Ее даже при свете дня из дома не выгонишь, а ты про звезды пишешь!       — Я не поняла, ты желаешь счастья Эбби или же нет? Что ты придираешься? — взбунтовалась неожиданно русоволосая, поворачиваясь к подруге с оскорбленным видом. — Твоей маме нужен мужчина, которого ты точно в дом не приведешь, так что заткнись и не мешай мне! — усмехаясь, говорит приглушенным голосом, намекая на сексуальную ориентацию Кларк. Еще не привыкшая к тому, что девушка без стеснения заводит разговоры об их романе, она покраснела и смущенно спрятала лицо, поворачиваясь к стене.

***

      — Кларк! Вставай, черт возьми, ты не поверишь, что произошло!       Оказалось, что младшая Гриффин не заметила, как задремала в позе эмбриона; предыдущая ночь была весьма бурной, ибо все воспоминания о ней были связаны с математикой и подготовкой к экзаменам. Склонившаяся над ней взволнованная и в то же время довольная, словно мартовский кот, Лекса тормошила ее и щекотала, желая немедленно заполучить все внимание своей девушки. Она имела наглость закончить анкету Эбби без помощи Кларк, чтобы сделать все наилучшим образом и без вечного вмешательства ничего не понимающей в романтике блондинки, и сейчас, дождавшись первого отклика, хотела поделиться радостью с дочерью так называемой невесты.       — Первое сообщение! — продолжала визжать Вудс, заливисто смеясь, пока ее девушка приходила в себя и пыталась разобраться в происходящем. Лишь секунд через десять до нее дошел смысл сказанного. — Я не открывала без тебя, так что поторапливайся, умираю от желания увидеть первого претендента на роль твоего папочки!       Стоит ли признаваться, что мужчина по имени Грег Хантер оставил не самое приятное впечатление. Мало того, что у него были проблемы с орфографией, так еще и информацию в профиле девушки не оценили. Он был достаточно симпатичным, но умудрялся отталкивать холодностью и постоянно повторяющимся словом “бизнес”.       Следующий жених объявился еще через полчаса, когда Кларк совсем отчаялась ждать. По профессии он оказался врачом, и блондинка даже одобрила его кандидатуру, но придирчивая Лекса отказалась отвечать ему: видите ли, гениальный хирург вряд ли найдет общий язык с ортопедом среднего класса, который, плюс ко всему, был младше Эбигейл на четыре года.       Гриффин подумала о том, что самое время признать неудачу и отступиться (она же с самого начала сомневалась в успехе), когда на горизонте появился человек, которого мисс Вудс, кладя руку на сердце, назвала идеальным. Он и правда внушал доверие, и, как предполагали девушки, за ним любая женщина будет чувствовать себя защищенной и любимой.       — Маркус Кейн, — пробуя приятное имя на вкус, задумчиво произнесла русоволосая.       — Бывший спортсмен, нынче тренер по айкидо, — добавила Кларк, растягивая губы с обольстительной улыбке. Ей явно нравился их новый знакомый.       — Любит возиться в гараже и чинить свой автомобиль, — приняв ее игру, прочитала томным голосом Лекса.       — В будущем хочет завести собаку, — протянула ее подруга и захлопала в ладоши. — Посмотри, что он написал, а то, быть может, мы делаем поспешные выводы, — немедленно распорядилась она, радуясь тому, что план ее возлюбленной сработал на “отлично”.       Аккуратно перебирая тонкими пальчиками по нужным кнопкам на клавиатуре, мисс Вудс нашла нужный материал, но вдруг замерла в нерешительности. Она хотела точно знать, что ее любимая на сто процентов уверена, что стоит начинать играть по-крупному. Лекса в короткие сроки полюбила маму Кларк и, несомненно, желала ей огромного женского счастья, но методы осуществления личного благополучия у юных дам оказались весьма нестандартными. Она, ясное дело, понимала, что блондинка боится реакции самой Эбби, а потому решила убедиться в собственных соображениях посредством зрительного контакта.       Но та не выглядела напуганной. Казалось, ее совершенно не волнует, какой злой будет ее мама, когда поймет, на какую авантюру девушки пошли ради нее. Она, определённо, была довольна результатом первого этапа и не собиралась останавливаться на половине пути.       «Вы очаровательны». Маркус сумел подобрать идеальное слово, чтобы описать им Эбигейл Гриффин.       — Боже мой, — на выдохе прошептала Кларк, не веря, что такой галантный мужчина может сидеть на сайте знакомств.       — Поддерживаю, — наконец опомнилась от восторга Лекса. — Такой красивый и делает отличные комплименты.       «Вы тоже ничего». Это сообщение высветилось на экране спустя пару секунд — девушка, определенно, не могла не включиться в игру после таких слов.       — Милая, я люблю тебя, — сообщила блондинка вдруг, разворачивая свою девушку так, что могла без проблем дотянуться до мягких и податливых губ. И, пока таинственный и прекрасный мистер Кейн набирал новую смс-ку, они разрешили себе взять небольшой отдых и насладиться обществом друг друга. Ведь свою личную жизнь тоже нужно налаживать, верно?..

***

      Очередная тяжелая операция оставалась за спиной и в воспоминаниях, полных жуткими подробностями, и старшая Гриффин отпустила Джексона на ланч, после чего и сама решила, что не прочь подкрепиться. Она любила бывать в небольшой служебной кухне-столовой: обычно именно там кипела жизнь и бурлили гормоны молодых работников. Например, молодые ординаторы Джаспер Джордан и Монти Грин обсуждали все свои семейные проблемы как раз на кухне, словно ожидая, когда соберется толпа усталых врачей, чтобы они могли стать свидетелями спора. О стычках начинающего кардиолога Рейвен Рейес с пациентами узнавали тоже в этом уютном, будто бы уже домашнем помещении от юного стажера Джона Мерфи. Стоило ли говорить, что за это ему обязательно доставалось от более опытных и мудрых сотрудников, а потом еще и Рейес вдобавок ко всему готова была его прикончить.       Утро получилось чертовски сложным, и улыбаться проходящим мимо вежливым медсестрам абсолютно не хотелось, поэтому Эбигейл возлагала огромные надежды на молодых коллег с интересной и яркой жизнью. И ровно в тот момент, когда она проходила мимо лифта, ее планы оказались разрушены.       — Привет, Эбби.       Она оглянулась, не понимая, почему симпатичный мужчина обращается к ней так, словно они тысячу лет дружат, потому что, ей богу, она видела его впервые. В этом хирург была уверена точно: вряд ли бы ей удалось забыть добрую улыбку и веселые карамельные глаза.       — Чем могу помочь? — “Может, это один из друзей Джейка?”. Она хотела быть любезной в любом случае; рядом с красивым незнакомым невозможно было не ответить иначе.       — Это я, — просто ответил он и подошел ближе, улыбаясь еще более искренне, чем несколько секунд назад. Видя смятение женщины, напомнил: — Маркус Кейн.       — Ах да, очень рада, Маркус, как дела? — “Черт, кто он такой? Будет неловко, если я действительно его не вспомню. Один из пациентов? Исключено, только если не сделал пластическую операцию. Имя незнакомое, но мое ему явно известно. Что сейчас происходит и что ему нужно?”       Она чувствовала себя полной идиоткой, но старалась вести себя непринужденно и расслабленно, словно и правда помнила человека напротив. Ей не так часто приходилось общаться с красивыми мужчинами, так как ее пациентами все чаще выступали женщины или совсем молодые парни, которые просто-напросто совершенно не интересовали взрослую Гриффин. Мысли, которые не покидали ее сознания, вынуждали ее нервничать, но, к своему счастью, она заметила, что не перестает довольно улыбаться.       — Прости, что я заявился прямо сюда, — неожиданно произнес незнакомец и вновь очаровательно улыбнулся. Эбби, сокрушенная его последними словами и собственными никуда не приводящими догадками, вконец растерялась. Кажется, это отразилось на ее лице, но, совладав с эмоциями, она попыталась взять себя в руки и перестать странно реагировать на присутствие Маркуса.       — Все в порядке, но, увы, меня ждут, поэтому… — подводила непонятную для нее встречу к завершению доктор, засунув руки в карманы синей униформы. Ей вдруг стало стыдно за то, что она выглядит не лучшим образом, когда Кейн, напротив, казался в своей удобной спортивной одежде мужественным и крепким. Решив взглянуть на себя глазами собеседника, она еле сдержалась, чтобы не закатить глаза: мятая форма, какая-то неопределенная обувь на ногах и, вероятно, растрепанная коса, которую она заплела наскоро перед операцией. Одним словом, это полный провал.       — Конечно, я не займу много времени, — понимающе ответил мужчина. — Я просто подумал, зачем нам тянуть с обедом. Чем раньше мы соберемся, тем лучше, — закончил он, подмигивая, и Эбигейл смутилась окончательно и бесповоротно.       Мало того, что она до сих пор терялась в догадках о личности этого человека, так теперь он еще и приглашал ее пообедать. Она запуталась в происходящем, и это случилось совсем не потому, что она не выспалась ночью из-за просмотра «Отчаянных домохозяек». Ей словно стерли память, вычеркнули сразу несколько дней, утопили и выжгли все беседы с Маркусом. Эбби больше не принимала эту ситуацию как безобидную игру — с каждой минутой, с каждым неосторожным взглядом мужчины на нее она раздражалась все больше, а гостеприимная улыбка меркла на выразительном лице.       — Извините, а когда мы, собственно, договаривались насчет обеда? — Ей стоило немалых усилий не нагрубить Кейну. Не его вина, что у нее проблемы с памятью.       — Вот черт, я поспешил, — стушевался тот, но, кажется, нисколько не обиделся. Хирург наблюдала за его реакцией, ожидая каких-либо пояснений, и, очевидно, Маркусу не терпелось их дать. — Мы так здорово побеседовали в чате, мне показалось, что явиться сюда – не самая бредовая идея.       “В чате?”. Она уже не слушала дальше, даже забыла о том, что перед ней стоит красивый молодой человек, о том, что она выглядит отвратительно в больничной одежде, о том, что хотела спокойно пообедать на кухне и поднять себе настроение за беседой с приятелями. Зато перед глазами отчетливо встала картина предыдущего вечера, когда ее дочь умоляла Эбби попробовать открыть свое сердце для настоящей любви и зарегистрироваться на сайте знакомств, убеждая, что у нее обязательно получится стать счастливой. Она не могла поверить в то, что Кларк решила все сама, начала переписываться с Маркусом за ее спиной и своими действиями подстроила этот странный разговор в коридоре центральной больницы. Ее разрывало на части – хотелось немедленно связаться с дочерью и запереть ее на десять замков.       — Господи, как они могли, — выпалила Эбигейл, надеясь, что вышло не слишком громко и зло. Разумеется, она понимала, что Кларк не могла обойтись без помощи Лексы. Девушки хотели ей помочь, что женщина тоже без колебаний поняла, но все же вмешательство в свою личную жизнь восприняла в штыки. — Мне жаль, но в сети Вы общались не со мной, — поспешно заявила она.       — Не с Вами? — удивился Маркус, ухмыльнувшись. — Ну а кто же это был?       — Ну, когда я в этом разберусь, в моем семействе родни поубавиться, — мило улыбнувшись, заверила женщина. Одной рукой поправила выбившуюся из прически светло-каштановую прядь волос, в другую проходящая мимо медсестра сунула ей какую-то папку, наверняка связанную с ее нынешним пациентом.       — Что ж, неловко получилось, — опять улыбнувшись (хотя его улыбка стала куда более грустной), развел руками Кейн. — Но, быть может, все случилось не просто так, — вдруг задумался он, и Эбби затаила дыхание, наблюдая за его движениями. Ей почему-то отчаянно не хотелось, чтобы этот человек покидал ее, и она старательно убеждала себя в том, что все эти чувства вызваны тем, что ей жаль девочек, которые надеялись на лучший исход. И она, черт подери, мечтала, чтобы он договорил. Маркус снова не заставил себя ждать (в который раз; Эбигейл, определенно, нравилась их мысленная сплоченность). — Знаете, Вы мне понравились, — окинув ее оценивающим взглядом, разоткровенничался он, и хирург со стажем почувствовала себя глупой семиклассницей, покраснев от этих слов. — Я проделал такой путь, почему бы нам все-таки не пообедать вместе?       Старшая Гриффин после смерти мужа забилась в кокон и заперла свое сердце на ключ. Она была уверена, что никогда не сделает исключения для кого-либо, но, когда она увидела Маркуса, ее душа затрепетала, словно утверждая, что ей необходимо дать этому мужчине хотя бы один крохотный шанс, и, возможно, она не пожалеет о рискованном решении. Ей было неуютно, неловко; казалось, что на беседующую пару смотрят и врачи, и пациенты, хотя на самом деле их никто не замечал. В один момент жизнь Эбби поменялась — ей больше не хотелось вести диалоги на тему политики, зачитываться медицинскими справочниками и одеваться как столетняя бабушка (она вдруг подумала, что это хорошо, что Маркус увидел ее в униформе, а не в повседневной одежде).       — Вы правы. Просто обед, — пожала плечами Эбигейл, словно ей было все равно. Но она обманывала, и, разумеется, оба это понимали. — Вас устроит завтрашний вечер?       — Большего и не прошу. Я напишу Вашим конспираторам время и место, пойдет? — широко улыбнулся, получив в ответ ответную искреннюю улыбку, которая еще долгое время не сойдет с лица женщины.