NEKANON

У БэкХёна всегда было странное представление о счастье. Чондэ называл его сумасшедшим психом и глупцом, а отворачиваясь, старался спрятать легкую улыбку в уголках рта. БэкХён улыбался словно чеширский кот, будто пытаясь обнажить как можно больше зубов. А Чондэ лишь закатывал глаза, говоря о том, что у Бэка явно их не 32 как у нормальных людей, а все 42 как у лисы. И после лишь отворачивался, пряча на верхние полки подсознания свои мысли о том, что БэкХён и сам не подходит под формат нормальности. И пальцы у Бэка холодные, а надевать рукавицы он не желает, утверждая, что «Они колючие». На это Чен лишь вздыхает из раза в раз, все же сжимая чужие тонкие пальцы в карманах своего пальто и оставляя все чувства на кончике носа БэкХёна, в виде невесомого поцелуя. Бэк одевался не по погоде, убегая вперед с криками о том, что «Ким скучный и нет в нем бунтарского духа». Но потом, этот самый Ким сидел у кровати БэкХёна, вливая в него очередную ложку сиропа от кашля и прикусывая губу, чтоб не вырвалось «Я же предупреждал...». У БэкХёна солнечные зайчики пляшут на щеках, и разводы оранжевой краски на выпирающих ключицах. Чен думает о том, что БэкХён слишком ребенок, но, придерживая пальцами подбородок, стирает разводы влажным полотенцем. У него ветер в голове гуляет по промозглым бульварам в ритме латино, и он заливисто смеется, стягивая с Кима кепку, крича «А ты догони!». «Глупости...», качая головой, вздыхает парень, поправляя воротник пальто и устремляясь за несносным мальчишкой. А этот мальчишка тот еще глупец. С надутыми губами вещает о том, что «Стилист полный болван и лицензию у него забрать надо». А Чондэ с немым вопросом смотрит на бледно розовые космы и прикусывает щеку изнутри, чтоб не рассмеяться. БэкХён приставучий и порой до ужаса надоедливый. Слишком громкий и до неприличия тактильный. Чен отстраняется, пытаясь держать дистанцию, но в итоге решает просто оставить любые попытки на личное пространство, чувствуя под боком комок чувствительных нервных окончаний. Бэк обожает вязаные свитера на пару размеров больше и обязательно с широким горлом, утверждая, что в них уютно, и можно поместиться вдвоем. А Чондэ что-то невнятно говорит, просовывая взлохмаченную макушку в это самое горло и чувствуя, как холодный нос утыкается в ключицы. У Бёна коллекция носков с покемонами, и он каждое утро влетает на кухню с криками «Пикачу! Я вызываю тебя!». И Чен, привыкший к подобным выходкам, лишь ставит пузатую чашку миндального чая, с тем самым Пикачу, и придвигает тарелку с горячими оладьями, наблюдая за горящими глазами. Почерк у Бэка такой же кривой, как кардиограмма сердца, но он лишь с важным видом отмечает, что «это особый знак». Он обязательно станет врачом. На такое заявление брови Ким Чондэ ползут вверх, но он одергивает себя единственной правильной мыслью — это ведь Бён БэкХён. А этот самый Бён, который еще и БэкХён, сидит за столом заваленный горой книг по гистологии и, высунув кончик языка, что-то конспектирует. И в такие минуты Чондэ подпирает дверной проем, грея пальцы о чашку с чаем, на которой нарисован какой-то покемоном, Ким не помнит имени, и думает о том, что БэкХён слишком прекрасен в тусклом свете ночника. БэкХён вообще весь из себя слишком и это одновременно заставляет чувствовать безграничное счастье, которое по негласным правилам все же граничит с полнейшей утопией. Чондэ уверен, что в прошлой и следующей жизнях, Бэк был и будет предметом не воодушевленным, а если быть точнее — черная дыра. Он не спрашивает разрешения, не интересуется, можно ли, и просто поглощает. Смерч, потому что не дает ни единого шанса. Появляется внезапно, из ниоткуда, и сметая все на пути, отрезает все пути к спасению. Но Ким Чондэ не против. Ким Чондэ вообще не против. Ему нравится громкий голос Бёна, особенно когда он поет в баре-караоке, куда они ходят каждую среду. Ему нравится покупать носки с очередным покемоном, потому что «Чондэ-я, покемоны, они же растут и трансформируются, а я обязан заполучить их всех!» и как тут устоишь. Чондэ любит приходить на базарчик не далеко от их дома и заказывать у милой бабушки связать еще один свитер. Главное, чтоб широкий. Чтоб на двоих. И обязательно, чтобы не кололся. На этот раз он цвета ночных фонарей и заката солнца. Чен уверен, они будут прекрасно в нем смотреться. У Кима около десяти разных рецептов оладий, и он всегда знает какой джем нужен БэкХёну. И если тот без настроения из-за плохой погоды за окном, на столе обязательно появится черничный. Если у него спросить о каких-нибудь привычках, Чен замешкается и долго будет обдумывать ответ. Но он без колебаний скажет, что привычка Бэка — таскать любимые шарфы Чондэ, утверждая, что «Они пахнут домом». Ким Чондэ пахнет домом, а еще свежей выпечкой. И БэкХён уверяет его в том, что это прекрасно совмещается с запахом акварели и бесконечности. «Бесконечность не имеет запаха», утверждают всезнающие гугл и Вики. Но Ким Чондэ не согласен. Он знает как она пахнет. Он знает ее на вкус и ощущает слишком сильно. У его бесконечности губы вкуса черники и волосы пахнут миндалем. Его бесконечность теплая и совсем не колючая. Разве что иногда и совсем чуть-чуть. С холодными пальцами и янтарными глазами. С волосами цвета горячего шоколада, ведь «Этот стилист, оказался куда умнее». У его бесконечности пальцы словно из хрупкого фарфора и ключицы, спрятанные под крупной вязкой цвета заката. А еще его бесконечность жмется ближе, оставляя слишком ощутимые поцелуи на шее и утыкаясь в чужой лоб, шепчет слишком тихо. Настолько, что кажется и сам не слышит. Но Ким Чондэ всегда слышит. Он всегда чувствует его «Я люблю тебя», оставляя свой ответ на тарелке с малиновым джемом и ромашковым чаем... Бён БэкХён бесконечно странный, а Ким Чондэ бесконечно любит... Они — начало и конец, одной бесконечности…