Terrible Things

– Пап? Брендон проверял почту, оторвав взгляд от телефона, он увидел своего радостного пятнадцатилетнего сына Джорджа, который заглядывал в кухню. Солнечный свет пробивался сквозь трещину в окне и освещал его мечтательные глаза. – Да, Джордж? – Могу ли я спросить у тебя кое-что, папа? – он ответил нервничая, проведя рукой по прядям волос орехового цвета. – Да, конечно, что угодно. – Как ты понял, что любишь маму? В груди Брендона что-то сжалось. – Просто есть одна девочка, и… – Иди в машину, - сказал Брендон, перебив его. – Что? – Я сказал, иди в машину, мы отправляемся на небольшую экскурсию. – Хорошо. Брендон внимательно смотрел на сына, пока тот не скрылся за углом. Он встал из-за стола. Завтрак подождёт. Он достал зелёную худи из шкафа. Блеск пропал из его глаз, настолько ему было больно, была одна вещь, от которой он не мог убежать. Он застигнул худи на своём стройном теле, всё ещё пахнувшем ванилью, выбежал за дверь, взяв одну бархатистую красную розу из стоявшей рядом вазы, подарок его возлюбленной, Саре. Брендон проскользнул на водительское сидение, его сын рядом с ним, в спортивном ярко-красном жилете, украшенном шёлковыми розами. При виде этого слёзы обжигали веки Брендона. – Папа, ты в порядке? – осторожно спросил Джордж. – Да, – ответил он, вытирая слёзы рукавом, – я в порядке. – Хоть что-то. Они съехали с шоссе на длинную извилистую просёлочную дорогу. – Куда ты везёшь меня? – спросил Джордж, скрывая своё ожидание. Брендон ничего не ответил, не сводя глаз с дороги. – Хорошо, не рассказывай мне, – парировал Джордж. Несколько минут не было слышно ничего, кроме их дыхания и тихого гула радиопомех. Брендон нарушил тишину. – Сара, – сказал он осторожно, – твоя мама – удивительная женщина, и очень сильная. Очень сильна. Я до сих пор не могу поверить, что она вышла за меня замуж и у нас появился ты… Когда она так же хорошо, как я, знала, почему я никогда не смог бы её полюбить. По крайней мере не так, как я любил кое-кого другого. – В смысле ты не мог действительно полюбить её? – О, я любил её, но я был… Я был другим. Ты влюбляешься лишь однажды, и парень, в которого влюбился я, этот человек не бы ею. Это была даже не девушка. Я думаю, то, что я пытаюсь объяснить, это не то, что ты бы назвал… натуральным. Джордж рассмеялся, чем очень смутил отца. – Почему ты смеёшься? – Потому что, пап, – он ответил с насмешкой, – я видел как ты “смотришь” на некоторых парней, из этого сложилось впечатление. – Не рассказывай это маме. – Не буду. – И кем он был? – Кто? – Твой любовник. Брендон изумлённо улыбнулся сыну. – Хорошо, сынок, его звали Райан, – ответил он, проезжая место под названием Bishop Gorman High School. – Он ходил в эту школу. Он был на год старше, бледный и безумно талантливый. Худой, высокий, с отличной причёской… – Что случилось? – Что случилось? Мы начали тусоваться и стали неразлучны. Твои дедушка с бабушкой не были в восторге от этого, но мне было всё равно. В любом случае, на тот момент мы были просто друзьями и обычно болтались в парке. Мы сидели на скамейке, когда он сказал: “Милый, могу ли я сказать тебе кое-что замечательное? Сложно не заметить, как ты смотришь на меня. Я знаю, что мне не следует говорить этого, но я действительно верю в это, по твоим глазам я могу сказать, что ты влюблён в меня.” Я ему улыбнулся, и мы впервые поцеловались… На вкус он был как печенье с корицей и chapstick*, - Ответил Брендон, потерявшись на мгновенье. Джордж скривился: – Слишком много подробностей, пап, слишком. – Прости. Теперь, сынок, я рассказываю тебе это, потому что жизнь, порой, делает ужасные вещи. В знак согласия он кивнул. – Мы начали встречаться, мы устраивали полуночные пикники под полной луной, напивались и смеялись над звёздами. Такие юные, такие глупые, но влюблённые. Иногда он забирал мои очки и притворялся, что он – это я, или танцевал на снегу, или целовал меня под дождём, – он вздохнул. - Выходи из машины, я хочу показать тебе кое-что, - сказал Брендон, когда они остановились возле кладбища. Они нервно тащились вдоль надгробий, и Брендон возился со своим ожерельем. – Мы были вместе некоторое время, и он сделал меня самым счастливым человеком из всех живущих на Земле. Мы были в парке, лежали друг рядом с другом на игрушечной карусели. Я радостно посмотрел на него и сказал: “Детка, могу ли я рассказать тебе кое-что замечательное? Я сделал тебе подарок из бумаги и лент. Ты знаешь, что я люблю тебя, выйдешь ли ты за меня?” Он сказал “да”, вот наши кольца. Брендон сказал это мрачно, показывая два золотых кольца на серебряной цепи с гравировкой “Райан Росс-Ури” на одном. – Что случилось, пап? – Райан заболел. Серьёзно заболел. У него нашли рак лёгких из-за того, что он слишком много курил. Он был необычайно бледен, с трубками, воткнутыми в руки, медленно умирая. Он никогда не выглядел более красивым. Я помню, как был рядом с ним, у его больничной койки, когда он взял мои руки в свои и сказал: ”Милый, могу ли я рассказать тебе нечто ужасное? Они говорят, что я болен и мне осталось всего несколько недель. Пожалуйста, не грусти, ты лучшее, что случилось со мной.” Я упал на пол и зарыдал, он сжал мои руки, целуя меня, говоря мне, что все будет хорошо, и утешая меня тем, что умирал не он один. Вскоре после этого он скончался, как бывает и сегодня. Они остановились, когда подошли к необычно высокому серому надгробью, надпись на котором гласила: ”Джордж Райан Росс Третий Друг, сын, писатель, любовник. 1986-2011” – Его имя… – сказал Джордж, его слова обрушились с трепетом. – Его имя Джордж. – Да, сын. Эту могилу я посещаю каждую неделю, и это человек, в честь которого ты назван. Ты так похож на него, что ты никогда и не узнаешь. Я молю Бога о том, чтобы он показал тебе иное. Так что, сынок, не влюбляйся, это слишком тяжело вынести. Если у тебя есть выбор, просто уйди. Но если ты стойкий, будь осторожен и знай, настоящая любовь бывает лишь однажды. Брендон сказал это, опуская кроваво-красную розу на могилу его настоящей любви, перед тем, как он отвернулся, как будто навсегда. *chapstick - линейка средств по уходу за губами