Люблю и ненавижу...

Пока я ехал в Петербург, я постоянно думал о тебе, Анечка... О том, как мы с тобой вместе росли, играли, дружили... Когда я еще был маленьким, я не знал, что ты станешь одним из главных людей в моей жизни... Только благодаря тебе в моей жизни есть смысл... Только благодаря тебе я сейчас живу, дышу, что-то делаю... Просто существую... Постоянно думая об этом, я совсем не заметил, как приехал в Петербург. Подъезжая к особняку, я невольно начал сильно нервничать. С одной стороны я был очень рад своему возвращению в Петербург. С другой стороны я очень сильно боялся встречи с тобой, Анечка... Я не знал, как буду вести себя в твоем присутствии... В последний раз я избегал встреч с тобой... Неужели и сейчас я буду избегать тебя?.. -Здравствуй, Володя! - очень радостно встретила меня мама на пороге дома. -Здравствуй, мама, - улыбаясь ей в ответ, обнял я ее. -Здравствуй, Владимир! - более сдержанно, как и полагается, встретил меня отец. -Здравствуй, папа, - пожал я отцу протянутую руку. И только в этот момент я увидел тебя, Анечка. Ты так робко и неуверенно смотрела на меня, что я невольно улыбнулся тебе. В этот момент ты показалась мне такой маленькой и беззащитной, что мне сразу же захотелось тебя обнять и крепко-крепко к себе прижать. -Здравствуй, Аня, - подошел я к тебе, Анечка. -Здравствуй, Володя, - очень мило ответила мне ты и весело предложила: - Проходи в дом! Что мы стоим у порога? Все вместе мы прошли в гостиную. Отец сразу начал расспрашивать меня о поместье в Двугорском. На что я ему сразу же ответил, что переживать ни о чем не стоит. -Я уладил все дела, отец, - сказал я. - Княгиня Мария Алексеевна больше не посмеет отобрать у нас имение. -Как тебе удалось это сделать? - благодарно и одновременно с интересом спросила меня мама. -Князь Александр Репнин, отец Миши Репнина, моего очень хорошего друга, помог мне, - начал объяснять я. - Он сохранил документ, подписанный тобой, папа, самим Александром Репниным и Петром Михайловичем Долгоруким и заверенный печатью предводителя уездного дворянства, который подтверждал выплату долга... Миша Репнин любезно предоставил этот документ мне в качестве доказательств. -Я что-то припоминаю, - начал вспоминать отец. - Я подписывал какие-то документы в день, когда возвращал Петру долг... Но не посмотрел, какие именно документы подписывал, так как полностью доверял Петру и Александру... -Вот именно Александр Репнин нам и помог, отец, - с гордостью сказал я. - Если бы не его чрезмерная предусмотрительность, нам бы туго сейчас пришлось... -Да, Володя, ты прав, - согласился со мной отец. - Спасибо большое Александру и тебе за помощь! -И Михаилу тоже особая благодарность, - заметила мама. - Смог съездить к родителям и все выяснить. -Да, Михаилу я уже высказал свою особую благодарность, - ответил я. - Я ему должен буду. -Вот и славно, - разулыбался мой отец и предложил: - А пойдемте пообедаем? Вера такой вкусный обед приготовила! -Да, мама может, - без тени сомнения подтвердил я, и мы все вместе пошли обедать. Вот так весело и непринужденно прошли несколько дней в нашем петербургском особняке. Ты, Анечка, каждый день играла на фортепиано и пела романсы, а я тайком наблюдал за тобой и любовался. Мне очень нравилась твоя манера игры на фортепиано и твой голос, Анечка. С каждым днем я все сильнее и сильнее влюблялся в тебя. Все сильнее и сильнее увлекался тобой... Твоей походкой, твоим поведением, твоей красотой, твоим умом и умением поддерживать разговоры... Ты так весело и забавно шутила, что я смеялся вместе с тобой... Я начинал понимать, что ты — это та самая девушка, с которой я хочу провести всю свою жизнь... Но одновременно с этим я очень сильно боялся этого... Боялся осуждения общества и непонимания родителей и друзей... Как, будучи бароном и одним из лучших солдатов императорской армии, можно любить крепостную?.. Я и сам не знал ответа на этот вопрос... Приближалась зима, и мы всей семьей решили вернуться в Двугорское. Зима наступала ранняя, поэтому следовало вернуться в поместье как можно раньше, пока не замело снегом все дороги. Вернувшись в Двугорское, я первым делом проверил, как исполняется мой приказ о подчинении Карла Модестовича Никитке. Я был удовлетворен тем, что сильных нареканий со стороны Варвары не было. Все-таки она всегда была и есть «глаза и уши» нашего поместья, и я всегда прислушивался к ней. Когда отец спросил меня, за что я понизил Карла Модестовича, я просто ответил ему: -Будет знать свое место. Я не стал вдаваться в подробности, так как понимал, что мне не удастся избежать разговоров о том, что Карл Модестович нелицеприятно отзывается о тебе, Анечка. А если отец узнает об этом, он тут же вышвырнет Карла Модестовича из поместья. Тогда зимой мы останемся без управляющего, и всеми делами о поместье придется заниматься моему отцу. А так как он уже пожилой человек, он уже многое не помнит и не понимает. Поэтому лучше пускай Карл Модестович следит за поместьем, а я буду сам за ним приглядывать. Эта зима обещала быть холодной и снежной одновременно. Уже в конце ноября выпало настолько много снега, что можно было смело играть в снежки и кататься на санках. Что и делали маленькие ребятишки у нас во дворе. Как-то вечером я решил прогуляться по двору. Мне захотелось немного отвлечься и подумать о том, что мне делать дальше. Я совсем не заметил, как ко мне подошла ты, Анечка. Ты совсем тихонечко подошла ко мне, боясь напугать меня. Увидев тебя, я мягко улыбнулся тебе и спросил: -Ты тоже решила немного отвлечься от дел в поместье и подумать о чем-нибудь своем? -Да, - очень неуверенно ответила мне ты и посмотрела на закат солнца. Я последовал за твоим взглядом и увидел, как бывает красив закат в Двугорском. -Зима будет нынче холодной, - сказала мне ты. - Посмотри, какое солнышко красное. -Да, ты права, - согласился я с тобой. - Зима и вправду будет холодной. В этот момент я заметил, что ты, Анечка, вышла на улицу в одном пальто. -Ты не замерзнешь? - с мягким укором сказал я тебе. -Нет, не замерзну, - замотала ты головой. -Нужно было потеплее тебе одеться, а то рискуешь заболеть, - заботливо сказал я тебе и начал поправлять твое пальто. -Не нужно, Володя, мне совсем не холодно, - в ответ начала ты поправлять свое пальто. И в этот момент наши с тобой пальцы соприкоснулись. Я почувствовал, что руки у тебя совсем холодные. -Не нужно было тебе так легко одеваться, - пожурил я немного тебя и, взяв твои руки в свои, стал согревать их. Я смотрел на тебя и одновременно согревал твои руки, Анечка. Ты так преданно и невинно смотрела на меня, что я совсем потерял над собой контроль. Я практически ничего не понимал в этот момент. Я практически не контролировал себя. Какая-то неведомая мне сила заставила меня сделать шаг навстречу к тебе и коснуться правой ладонью твоей щеки. Заметив, что ты совершенно мне не сопротивляешься, я решился на шаг, о котором потом пожалел. Я поцеловал тебя, Анечка. Лишь слегка прикоснувшись к твоим губам, я окончательно потерял над собой контроль. От растерянности ты очень неумело, но одновременно с этим очень нежно и мягко начала отвечать мне на поцелуй. И в этот момент я почувствовал, как меня накрыло волной, и я начал задыхаться. Я просто с ума сошел от счастья и от того, что ты начала отвечать мне взаимностью. Этого просто не может быть! Я представить себе не мог, что ты, Анечка, когда-нибудь ответишь мне взаимностью. Но факт оставался фактом — ты ответила мне. Немного придя в себя, я растерянно посмотрел на тебя и увидел точно такой же взгляд. Ты была удивлена не меньше меня. -Володя, что это сейчас было? - еле шевеля губами, спросила ты меня. -Я не знаю, - честно признался я тебе и хотел еще что-то добавить, как ты меня перебила: -Это не должно повториться! -Почему? - растерянно спросил я у тебя. -Потому что это неправильно, Володя, - начала оправдываться ты. - Между нами ничего не может быть! -Ну почему? - потихоньку я начал приходить в себя. -Потому что мы с тобой для всех брат и сестра, а между братом и сестрой не может быть никаких отношений, - твердо сказала мне ты и убежала в дом. Я растерянно посмотрел тебе вслед и попытался понять все то, что только что сказала мне ты. Ты отвечаешь мне взаимностью и тут же говоришь, что это не должно повториться. Значит, ты точно так же, как и я, чего-то боишься... Боишься осуждения окружающих и моих родителей... Боишься всего того же, что и я... Я еще немного постоял на крыльце и вернулся в дом в надежде, что хотя бы этим вечером мы с тобой больше не встретимся.