Невероятные приключения Лорда и Люциуса в России

Чёрные стволы вековых деревьев отбрасывали такие же чёрные тени на сверкающий под луной снег, а они летели вперёд на одной метле, и Люциус про себя подсчитывал количество Круциатусов, которые он получит потом от Хозяина за то, что сейчас сидит у него за спиной, крепко прижавшись и так же крепко обняв его за талию. Тяжёлые тучи гнал по небу почти неощутимый в чаще ветер, и луна иногда скрывалась за ними — наступала полная темнота, а в чаще кто-то принимался жутко завывать. Лорд тогда поднимал палочку и освещал путь. Впереди по снегу катился какой-то странный артефакт, представляющий из себя простой клубок ниток. О, милая старушка Европа! О, эти милые безобидные великаны, душки-оборотни! Просто праздник сердца какой-то! Но Лорду приспичило отправиться в дикую Россию, чтобы обменяться опытом по созданию крестражей с каким-то местным тёмным магом со странным именем Кощей, который без ложной скромности именовал себя Бессмертным. Этапы путешествия запомнились, как один непрекращающийся кошмар: сначала пустынный остров на Севере, куда их аппарировал Долохов, и куда за ними прилетела какая-то его дальняя родственница, сидя в странном сооружении, напоминающем ступку из лаборатории зельевара, только увеличенную до таких размеров, что в ней, пусть и с трудом, но уместились все трое. Долохов называл родственницу «babusia». «Бабуся» Долохова доставила Лорда и Люциуса в глухую чащу, где у неё был дом, окружённый высоким частоколом с понатыканными поверху черепами. «Какая женщина!» — пробормотал Лорд, а Люциус ревниво воззрился на него. Бабуся сразу повела обоих путников в какой-то домишко, где было страшно жарко и почти ничего не видно от пара. Велела им раздеваться, нахлобучила на головы войлочные колпаки. И мало того — сама разделась. Люциус упал на широкую деревянную полку и зажмурился от страха, увидев, что одна нога у старушенции — просто голая кость. Так и лежал, вопя от ужаса, когда старуха била его вениками из берёзовых веток. «Это чтобы ты помягше стал, милок!» — приговаривала она бедному Малфою, перед путешествием употребившему зелье для понимания языка аборигенов. Лорд же мужественно молчал всё время, пока старуха и его охаживала. «Ох, силён ты! — наконец вымолвила она, шлёпнув напоследок Лорда по заду веником. — Уморил совсем!» После чего бабуся, видимо покорённая стойкостью Волдеморта, сменила гнев на милость, и как-то сумела отвести чуть живых (или вечно живых) путников в дом, где их неожиданно ждал роскошный стол. Лорд не подкачал и здесь: он бодро испил из плоской чаши, куда бабуся плеснула чего-то мутного из большой бутыли. А у Люциуса от этого зелья глаза сначала полезли на лоб, потом собрались к переносице, а потом он чуть не упал лицом в гречневую кашу с мясом. — А и зачем вам, мадам, такая большая ступа? — поинтересовался он между делом. — Как зачем, милок? А кости перемалывать в муку. — Чьи кости, мадам? — Человечьи, милок. И Люциус свалился под стол без чувств. Тяжело приподняв голову посреди ночи, которая никак не кончалась, и чувствуя дурноту, он услышал странные звуки, доносящиеся с печки: что-то методично стучало по дереву, молодо и страстно стонала и вскрикивала какая-то женщина, а ещё раздавалось пыхтение мужчины, который усердно трудится. Когда до Люциуса дошло, что происходит на печи, он скукожился на лавке и всплакнул от обиды. Утром, которое больше напоминало вечер, Лорд угостил его первым Круцио — за нечестивые мысли и критику интимных предпочтений Хозяина. Сонная и довольная бабуся дала им поисковый артефакт, и они пустились в дальнейший путь. …Однако Люциус отвлёкся от невесёлых мыслей, потому что метла вдруг остановилась. Перед путешественниками выросла высоченная каменная стена, клубочек бодро покатился по ней вверх, а Лорд направил метлу за ним следом. Люциус ещё крепче вцепился в Хозяина. Перевалив через стену, Вольдеморт пустил метлу в пике и за клубком влетел в распахнувшиеся двери огромного дворца. Там-то оба мага наконец смогли соскочить с метлы на пол. На троне в дальнем конце зала сидел Кощей. «Мама», — подумал Люциус, хотя покойная леди Малфой была не при чём. Кощей поразительно напоминал Лорда: чёрный балахон с капюшоном скрывал его лицо, и виден был только бледный подбородок и тонкие, сжатые в одну линию губы. Клубок докатился до трона и замер. Кощей посмотрел на клубок, поднялся на ноги и сошёл по ступеням навстречу гостям. Он постоял-постоял, молча разглядывая обоих, а потом вдруг протянул руку Люциусу и снял с головы капюшон. «Мама», — леди Малфой уже икалось на том свете. А что ещё мог подумать Люциус, когда обнаружилось, что под капюшоном скрывается не лысая змееподобная голова, а вполне привлекательная и очень мужественная физиономия? Хмыкнув, Малфой принял руку Кощея и победно взглянул на совершенно шокированного Лорда, которого, правда, с поклонами просили следовать за ними появившиеся слуги. — Завтра поговорим, — бросил на ходу Кощей, уводя Малфоя в личные покои. Дикая Русь начинала Люциусу нравиться.