Знакомьтесь, Ян Шелег - ксенофоб

Ровно через два часа пребывания на Веге-6 Ян окончательно уверовал в то, что это действительно помойное ведро Вселенной. Напиваясь дешевым пойлом в баре при космодроме, окруженный отбросами со всех концов обитаемой и не очень галактики, Ян с раздражением размышлял, как же его угораздило так вляпаться. Впрочем, данный вопрос был скорее риторическим, так что больше занимало другое. Он мучительно пытался вспомнить, где именно приобрел так невовремя отказавший антигравитационный ускоритель. При попытке напрячь мозги возникал образ зеленой рожи торговца-кардаганца с непроизносимым именем, аляповатая вывеска розового оттенка «Ремонт за 5 минут», но вспомнить место неудачной закупки он так и не смог. Очень жаль, иначе бы нанес визит вежливости. Во всем виновато чертово пойло, в этом можно не сомневаться. Его напарник (мир его праху), не уставал повторять: «Завязывай с выпивкой, иначе сдохнешь с бутылкой под мышкой вперед меня». Как показала практика, Ян пережил этого любителя давать советы, так и не расставшись со своим пагубным пристрастием. И впредь не расстанется, черта с два! Не тогда, когда вокруг полно пришельцев, каждый из которых с легкостью может залезть к нему в голову. Сплюнув, Ян осторожно огляделся. В замызганном баре на провонявшей отходами Веге-6 он был единственным человеком. То-то мигрень начала донимать еще во время посадки: интуиция у него всегда хорошо работала. От обилия чужих руки чесались достать пушку и немного пострелять. Но Ян еще пока держался: отчасти в этом ему помогала целая бутылка виски, отчасти — выработанный годами самоконтроль. Чужие слишком хорошо платили за заказы, приходилось терпеть. Но когда чья-то когтистая лапа приземлилась ему на плечо, самоконтроль затрещал по швам. Зубастая косматая морда нависла над ним, дыша перегаром. Злобно зыркнув в сторону наглой конечности, Ян незаметно снял ручной фазер с предохранителя и прокрутил колесико режимов до отметки «дематериализовать». Но в цивилизованном обществе было не принято сразу начинать со стрельбы, так что он сдержался и рявкнул (дружелюбно, конечно же): — Чё надо? Морда ощерилась в оскале, капая на барную стойку слюной, и прорычала-пролаяла нечто замысловатое, буравя его раскосыми красными глазами. Такой омерзительной твари Ян еще не видел. — Моя твоя не понимать, Бобик. Универсальный переводчик Ян не стал включать принципиально. Ему от твари ничего не надо, следовательно, неизбежная коммуникативная неудача его не слишком заботит. А вот так и не исчезнувшая с его плеча конечность начинала раздражать все больше. Взрыкнув, косматый бесцеремонно переместил лапу и дернул Яна за капюшон лётной куртки. С барного стула он его, естественно, стащил (разница в массе, будь она неладна), но в ту же секунду настороженно замер: никому не нравится, когда в него тыкают пушкой. — Грабли убрал. А вот у косматого переводчик явно работал – Яна он отпустил буквально через пару секунд. Ян развернулся и направился к выходу. Шагу сделать не успел, как дорогу ему преградили. — Одного не понимаю. Ты тупой или на тот свет торопишься? Чтобы взглянуть на чужого, голову пришлось задрать. Ян никогда не жаловался на свои почти метр восемьдесят, но люди однозначно проигрывали большинству других рас в росте и комплекции. Косматый начал что-то увещевательно порыкивать, показывая когтистым пальцем Яну за спину. А потом и вовсе оборзел: толкнул его в грудь, разворачивая в нужном направлении. Тогда-то Ян и увидел того, к кому его так настойчиво пытались сопроводить. Пять минут назад он думал, что этот день не может стать хуже. Когда-то давно, во время его службы в армии, один сержант, негласно взявший его под опеку, любил говорить, что думать Яну вредно. Прав он был, в этом Ян убеждался неоднократно. В дальнем углу бара сидел таларианин. И, встретившись с Яном взглядом, призывно качнул головой. Ян скривился. Больше талариан он не любил разве что пиццу с ананасами. После общения с первыми ему отчаянно хотелось убивать, а после второго пару дней мучила изжога. Но повернуться к таларианину задом после вроде как официального приветствия было глупо — талариане обидчивые твари. Чаще всего — смертельно. Талариане были человекоподобной расой, отличались лишь цветом кожи и немного иным костным строением. А еще было в них что-то от древних земных рептилий: странные шрамы по всей поверхности тела напоминали чешуйчатый узор. Насколько Ян знал, присущие рептилиям пахучие железы, с помощью которых талариане могли пометить территорию или привлечь партнера для спаривания, тоже были в наличии. Изобразив на лице приветливую улыбку, Ян без особой радости поплелся к жаждущему диалога чужому. — Приветствую, Ян Шелег. Ян так и вылупился. Нет, ладно, его знают, – это не так уж и удивительно. Ян все-таки не последний из наемников. Но вот снизошедший до языка низших рас таларианин — это что-то новенькое. — Ну, здравствуй. — Присаживайся, — таларианин гостеприимно повел рукой, и табурет за спиной Яна сам по себе проехался по полу. — Ян Шелег, тебя рекомендуют как одного из быстрейших пилотов в этом квадранте. Я невероятно заинтересован в твоих услугах. — Есть и получше меня летуны. — Есть. Но из контрабандистов ты лучший, — чужой многозначительно оскалился, растягивая тонкий рот в улыбке. — И что ты от меня хочешь? — Ничего серьезного. Всего лишь перевезти пассажира до Акут-Амона, один стандартный час подождать на орбите и вернуться с пассажиром на ближайшую планету Конфедерации. Ян задумчиво побарабанил пальцами по грязной столешнице. — А что повезет пассажир? — Ничего противозаконного, Ян Шелег, можешь не волноваться. — Тогда почему бы не воспользоваться коммерческим рейсом Конфедерации? — Пассажир должен быть на Акут-Амоне уже через четыре дня. Корабль конфедератов будет добираться не меньше двух недель, тебе ли не знать. — Таларианин наклонился над столом, разводя в стороны раскрытые ладони — знак мира и доверия. — Никакого обмана, легкие деньги. Получишь два миллиона кредитов. За срочность. Ян задумчиво покусал губу. Деньги ему были ой как нужны: подменить кое-какое оборудование, поставить новые пушки и расплатиться с долгами. Двух миллионов вполне хватит. — У меня антиграв накрылся. Заменят сегодня к вечеру. — Это не проблема, несколько часов ничего не решат. Как вы, хуманы, говорите… По рукам? — Деньги вперед, — угрюмо буркнул Ян. — Естественно! — чужой щелкнул пальцами, и бармен тут же подскочил подать им информационную пластину. Пальцы таларианина запорхали над экраном, настраивая соединение. — Прошу. Ян выхватил тонкую пластинку планшета, быстро пробежал глазами стандартный договор о найме и набрал комбинацию счета. Спустя пару секунд его личный датапад просигналил о переводе одного миллиона кредитов. — По прилету получишь остаток. — Я так понимаю, пассажир — ты? — Надеюсь, с этим не возникнет проблем? О любви Яна к чужим в среде пилотов те еще легенды ходили. — Ради двух миллионов, так и быть, никаких проблем. Подходи в порт к началу комендантского часа. Ангар 222-Б. — Я буду вовремя, Ян Шелег, — таларианин величественно кивнул. — Ах да. Твое имя? — Можешь называть меня Матхайя. * Ян тестировал систему корабля (в особенности ревниво проверял новенький антиграв, который влетел ему в копеечку), когда на пульт поступил сигнал о вторжении. Ян переключился на внешние шлюзовые камеры: таларианин приветственно скалился с монитора. — Вот урод. Ян разблокировал люк и вернул все свое внимание предстартовой проверке. На дворе стоял тридцать пятый век, а космические корабли все еще были достаточно опасным удовольствием: неудачный старт, и пиши пропало. — Приветствую, Ян. — Таларианин, наклонившись, чтобы не врезаться в притолку, ступил в рубку. — Направо по коридору есть свободная каюта. Та, что не заперта. — Предпочту пережить взлет в рубке, — вежливо ответил чужой, усаживаясь в кресло второго пилота. — Надеюсь, ты не против. Вопроса в последней фразе даже не звучало. Ян презрительно фыркнул вместо ответа, переключая тумблер связи. — Вега-6, борт «Антея» просит разрешение на взлет. Вышка ответила спустя минуту: — «Антея», говорит Вега-6. Запрос получен, начинаю сканирование. — Вега-6, принято. — Ян повернулся к чужому. — Надеюсь, ты не соврал, и у тебя действительно нет с собой ничего запрещенного. — Ты же контрабандист. — Представь себе, даже мы вынуждены использовать сотни ухищрений, чтобы защититься от сканеров Конфедерации. Или ты думал, все дело в волшебной обшивке? — Я не в курсе того, как существа, подобные вам, ведут свои дела. — Ты мне еще поостри тут. В шлюз выброшу. — И потеряешь миллион кредитов. Кажется, именно столько составляет твой долг Черному союзу? Ян дернулся в кресле. — Какого?.. — Я провел тщательные изыскания, прежде чем остановиться на твоей кандидатуре, Ян Шелег. И — обрати внимание — входящий вызов. Ян, буравящий невозмутимого таларианина подозрительным взглядом, отвернулся к панели управления. — «Антея», говорит Вега-6. Взлет разрешаю, коридор 16-А, три минуты. Приятного полета. — Принято, Вега-6. Ян плавно вывел корабль из ангара, постепенно набирая высоту. — Советую пристегнуться. Тут тебе не круизный лайнер, при входе в гипер может потрясти. Таларианин судорожно схватился за ремни. Удивительно, но единственным преимуществом людей перед большинством чужих стал факт относительно высокой устойчивости к путешествиям через гиперпространство. Там, где человек отделывался легкой головной болью, инопланетяне платили гораздо больше. Курс Ян рассчитал заранее. На экране зажглась предупредительная надпись, и борт-компьютер начал отсчет вслух: «Прыжок через десять…девять…восемь…семь…шесть…пять…» Таларианин вжался в кресло, вцепившись в подлокотники и зажмурив глаза. Голубоватая от природы кожа окрасилась в неприятно серый оттенок. «…четыре… три…два…один…» Ян весело успел подумать о том, какого же цвета чужой станет после прыжка… «…прыжок…» …и под веками вспыхнуло цветное конфетти. Ян пришел в себя. В голове слегка мутилось, накатывала тошнота, но состояние в целом было удовлетворительным. На ощупь отжав потайное отделение в подлокотнике кресла, Ян вытащил блистерную упаковку, выдавил сразу две капсулы и закинул таблетки в рот. Полегчало моментально, и он открыл глаза. «Прыжок выполнен успешно. Движение по заданному курсу займет семьдесят восемь часов». В соседнем кресле застонал чужой. — Не открывай глаза сразу, а то вырвет. А я убирать дерьмо за тобой не намерен. Ян убрал таблетки на место: предлагать чужому не было смысла — не подействует. — Всегда так плохо? — Первый раз летишь? — Прямым прыжком — да, — простонал таларианин. — Потом будет легче, — соврал Ян. Таларианин что-то утвердительно промычал, сползая в кресле, насколько хватало свободы ремней. — Сиди. Оклемаешься, придешь в столовую — прямо по коридору, до конца. И ничего тут не трогай. Ян, отстегнувшись, вышел из рубки. После прыжка ему всегда невыносимо хотелось жрать, не важно, что именно, главное быстро и побольше, — организм справлялся со стрессом. Столовой он этот закуток, конечно, очень смело назвал. «Антея» была слишком мелким судном, чтобы располагать по-настоящему просторной планировкой, поэтому под столовой понимался небольшой пятачок, где стоял стандартного типа репликатор — к вашим услугам любая высокотехнологичная смесь со вкусом резины. Ян воровато залез в камеру хранения под репликатором и выудил последнюю пачку печенья — какая-никакая, а настоящая еда, не синтезированное дерьмо. С чужим он делиться не собирался. Таларианин выполз из рубки минут пятнадцать спустя, шатаясь и цепляясь за стену. — Как самочувствие? Ян очень старался, но в голос все равно вкралось злорадство. — Откуда в тебе такая ненависть к представителям иных форм жизни, Ян? — Когда это мы успели перейти на «ты»? — Замечу, что ты мне «тыкал» с самого начала. И уходить от ответа на вопрос — невежливо. — А у вас что, есть понятия о вежливости? — Представь себе. — Таларианин бросил на него неприязненный взгляд. — Могу я воспользоваться репликатором? Ян послушно отошел в сторону — буквально два шага сделал. Чужой подошел, потыкал пальцами в кнопки, воспроизводя неизвестную Яну комбинацию, и в стакан полилась, пузырясь, какая-то кислотно-фиолетовая дрянь. — Позволю себе напомнить, что представители моей расы являются ярко выраженными телепатами. Мог бы поумерить свое недовольство? — О таком хрен забудешь. — В этом и кроется причина твоей ненависти? — Бинго. — Уверяю, что не представляю опасности и никогда не воспользуюсь своими способностями тебе во зло. Кроме как в случаях самообороны. — Вот-вот. Все вы так говорите. — Ян скривился. Настроение после слов чужого моментально ухнуло вниз. — Я спать. И тебе советую. В рубку не лезь. — Спать? — А ты думал, я тебя еще и развлекать должен? Не дождешься! Ян, фыркнув, прошел до своей каюты и заперся изнутри. Жаль, что входной переборкой нельзя было хлопнуть — та закрывалась самостоятельно и бесшумно. Всё-таки перевозить на корабле телепата было откровенно паршивой идеей. Слишком много плохих воспоминаний. Ян всосал остатки питательного коктейля, швырнул стакан в утилизатор и завалился на койку. Сон не шел. Мысли о том, что по кораблю ходит таларианин, возможно, именно сейчас копающийся у него в мозгах (а эти ребята на многое способны, Ян столько ужасов про них слышал), не давала расслабиться. Поэтому Ян лежал и старательно транслировал в пространство, как же он ненавидит всех чужих с их закидонами, понятиями о вежливости и «не наврежу». Спустя четыре часа, бодрый и злой, он выбрался из каюты, зашел в столовую, сварганил себе очередную питательную смесь и отправился в рубку — раз уж уснуть никак не выходило, следовало заняться каким-нибудь полезным делом. Например, позалипать в голоигру или сделать несколько ставок на виртуальных боях. Не то чтобы Яну везло, но попыток он не оставлял. Развалившись в кресле, он рубился в «Mortal Kombat 10 000», полностью погрузившись в процесс, и не услышал шагов. — Так вот как проводят время отважные космолетчики. От неожиданности Ян дернулся всем телом, грохнув о пол джойстик. — Блядь! Нельзя же так пугать! Джойстик, к счастью, не пострадал. За этот раритет 2025 года выпуска Ян в свое время выложил целое состояние. Потом еще столько же ушло, чтобы синхронизировать гаджет с современным компьютером, но оно того стоило. Ян раздраженно посмотрел на устроившегося в соседнем кресле чужого. Вот какого он не может посидеть в своей каюте? — Тебе заняться нечем? — Мне скучно. Давай поговорим. — Спасибо, но я пас. Ян вновь уткнулся в игру, но внимательный взгляд нервировал. — Ну хорошо! Давай поговорим! И о чем же, умник? Ян думал было, что разговор вновь пойдет о его любви ко всем инорасникам, но таларианин его удивил. — Слышал, раньше ты летал не один. — Угу, было дело. Ян колошматил Скорпиона, но под изучающим взглядом чужого дело шло как-то без огонька. — А теперь ты летаешь один. — А, мать твою, ну что ты прицепился! Сдох мой напарник, вот и гоняю теперь в гордом одиночестве, понятно? Как-то нет очереди из желающих разделить мою нелегкую долю! — Полагаю, это оттого, что ты так нервно на все реагируешь. Излишне темпераментный характер отталкивает. Ян с подозрением уставился на таларианина: уж не издевается ли? Но чужой сидел с вполне невинной миной (насколько разбирался Ян), сложив пальцы домиком. По три пальца на каждой ладони. Яна передернуло от отвращения. — Мой вид эстетически неприятен тебе? — Да! — Это неправда. Ян вспылил: — Не смей лезть ко мне в голову, мудак! — Ни в коем случае. Когда вы, хуманы, лжете, ваш сердечный ритм меняется. — И сердце мое не смей слушать! — Это невозможно. Я же не могу отключить слуховое восприятие. Ян сдулся. Вот именно поэтому инорасников он и не любил. Прокачанные твари. — Просто держись от меня подальше, трудно, что ли? Всего трое суток, а потом разбежимся. — Признаться честно, я раньше никогда не имел настолько тесного контакта с представителями твоего вида. Меня гложет исследовательский интерес, скажем так. — И поэтому ты от меня не отстанешь? — Верно. Ян схватился за голову. — Предлагаю равноценный обмен. Я задаю вопросы тебе, а ты — мне. — Знаешь, в таком случае ты мне уже с полсотни вопросов должен. — Я ничего не имею против, спрашивай, — таларианин демонстративно развел руками. Ян призадумался. На самом-то деле, ему этот «диалог культур» был до лампочки, но если он не начнет взаимодействие — чувствовалось — чужой с него живым не слезет. — Сколько тебе лет? — уныло задал он самый очевидный вопрос. — Восемьдесят шесть. — Круто. — Ян знал, что талариане жили в среднем по сто пятьдесят–сто шестьдесят лет, так что они были почти ровесниками. Ну, если соотносить сроки жизни. — Зачем вы себя шрамируете? Таларианин явно удивился. — Прости? — Я про эти узоры на твоей коже. — О! Это естественные наросты. Нашей расе чужда концепция нанесения себе телесных повреждений. Даже ради красоты. — Каково это — читать мысли? Таларианин бросил на него долгий взгляд, помолчал, а после медленно, тщательно подбирая слова, ответил: — Это просто одна из возможностей организма. Как ходить, говорить, петь. У кого-то развита лучше, у кого-то — хуже. Эта способность естественна для нашей расы. Как дышать. И в этом нет ничего ужасного. Весь вопрос лишь в том, как использовать этот талант. Ян неосознанно скопировал позу собеседника: переплетенные пальцы рук, прямая спина, скрещенные ноги. То, что говорил этот таларианин, сложно было принять на веру. — Вы, хуманы, в телепатическом плане поголовно выдаете стабильный нуль. В эмпатическом спектре встречаются исключения, но в общей массе тоже все печально. И поэтому ваша первая реакция — страх — совершенно естественна. Но неэтично судить целую расу за действия одного конкретного индивидуума, ведь так? Не все телепаты — убийцы. Ян холодно ухмыльнулся: — И это раскопал? — Я должен был знать, кому вверяю свою жизнь. — Ну и? Что говорит тебе собранная обо мне информация? — Что ты именно тот, кто мне нужен для дела, — уверенно ответил таларианин. Ян наклонился, подаваясь в кресле вперед, и процедил свистящим шепотом: — Что мешает мне прикончить тебя? — Ты, конечно, ксенофоб, но отнюдь не агрессивный. Кроме того, думаю, более чем заинтересован в контактах с представителями иных цивилизаций, но в твоей голове засел пример неудачного опыта — и именно он мешает тебе. — Я вас всех ненавижу. Понятно? — Людей ты тоже не слишком-то любишь. — Верно, — Ян резко встал. — Но это совершенно не твое дело. Полыхая от злости, он второй раз за день ворвался в каюту. Внутренне кипя, навернул несколько кругов по помещению, а потом упал на кровать лицом в подушку. Ян родился и вырос на Омиконе, одной из шести дальних колоний Конфедерации. Население планеты состояло на пятьдесят шесть процентов из коренных представителей планеты — омиков — телепатов с порогом влияния в шесть баллов. Его родители служили на конфедератов, оба были ксенолингвистами, и на Омикон были отправлены в рядах первой дипломатической миссии. Все было хорошо. До поры до времени. Когда ему исполнилось десять, на Омиконе вспыхнуло восстание: две секты не поделили сферы влияния и звание государственной религии, и тысячи омиков вышли на улицы, чтобы схлестнуться в поединке разумов. Жалким хуманам, пытавшимся на правах парламентеров урегулировать стычку, мозги они выжгли походя. Ян и еще несколько детей дипломатов были эвакуированы спустя пару дней. Родственников у Яна не было, и он попал в систему: детдом сменял детдом, и чем старше он становился, тем хуже были условия. Он сбежал в шестнадцать, подделал идентификационную карточку и вступил в армию. Но на всю жизнь запомнил: телепаты — неуправляемое зло. * Весь второй день полета Ян отсиживался в своей каюте — размышлял. Таларианин верно все говорил, тут не поспоришь, но застарелая ненависть привычно тлела где-то под ребрами. Каждый раз, сближаясь с представителем другой расы — а практически все из списка разумных (за редкими исключениями) обладали тем или иным баллом по шкале телепатии — Ян разрывался между двумя полюсами: любопытством и отторжением. В армии он, кстати говоря, как раз из-за этого и не удержался: после вступления четыреста лет назад Союза Альянса в Конфедерацию Солнц разграничение на своих и чужих практически стерлось — они все теперь были гражданами общего галактического сообщества. И в армии служили вместе. Яна выбросили после очередного мордобоя со старшим по званию — он физически не мог доверять телепатам. Это приводило к постоянным конфликтам, и командование в итоге просто избавилось от деструктивного элемента. Тогда-то Ян и подался к контрабандистам. Наглость, азарт и удачливость помогли пробиться в первое время, а потом ему подфартило еще больше — Яна заметил старый пират Морган (сто процентов, это было не его настоящее имя, древний пердун любил повыпендриваться) и взял под свое крыло. Вместе они пролетали почти восемь лет, но три года назад Морган просто не проснулся — пройдохе на тот момент шел семьдесят пятый год. С тех пор Ян и остался бороздить космос в одиночестве. За корабль он Моргану был искренне благодарен — эта разваливающаяся на ходу жестянка стала ему родным домом, и никакого другого ему было не надо. Моргану он историю своего детства однажды выболтал. Спьяну. Старик долго наворачивал круги, заходя и так, и эдак, все пытался лекции читать, но Ян привычно затыкал уши. Его положение дел полностью устраивало. Все контакты с заказчиками обычно брал на себя Морган, а Ян только пилотировал. Когда Моргана не стало, переговоры пришлось вести самостоятельно. И вот тут-то началось: его корежило от отвращения, хотелось достать парализатор и пострелять, а не светские беседы вести. Но жить на что-то надо было. И Ян превозмогал себя, стараясь не замечать нет–нет да и вспыхивающие изредка искорки интереса. Из всех телепатически развитых рас (с баллом выше десяти) талариане были самой загадочной и закрытой общностью. Они входили в состав Конфедерации, но никого не пускали на свои планеты (что вызывало массу недовольства среди некоторых партий). Мировому сообществу о них было известно немногое: в обществе талариан царит матриархат; технологически развитое, но при этом общество, превыше всего чтящее собственные традиции и суверенитет; больше исследователи, чем воины; довольно миролюбивы, но беспринципны и чрезвычайно жестоки, если отстаивают свои интересы; талариане — самые сильные телепаты Галактики. С такими конфликтовать было себе дороже. Ян лежал, пялился в хромированный потолок и мечтал о чашке настоящего куриного бульона — желудок сводило от голода. Стоило выйти из каюты, как дверь напротив зеркально отъехала вбок. — Поджидал, что ли? — Слишком громко думаешь. — Извини, но я же не могу перестать думать. Репликатор, фырча, выплевывал желтоватую желеобразную массу — комбинация 6754 (со вкусом бульона с курицей). — Ты готов продолжить наш диалог? — Я не лабораторная свинка. — Если ты сегодня не в настроении общаться, мы можем перейти к эмпирическому исследованию. — Чего? — Я не прочь заняться с тобой сексом. Чашка едва не выпала из дрогнувших рук. Ян с каменным лицом повернулся к свихнувшемуся таларианину. — Теперь понял, почему вам не рекомендованы прямые прыжки. — Я вовсе не сошел с ума, это неверное и безосновательное предположение, — уже в спину проговорил ему чужой. Ян предпочел спрятаться в каюте и там переварить неожиданную новость. Самое ужасное заключалось в том, что идея показалась ему… кошмарной, но чем-то неуловимо притягательной. Ян дал себе зарок: на ближайшей же планете найти представительницу (или представителя) своей расы и сбросить накопившееся напряжение — воздержание вредно для мозгов. Ошарашенный, Ян торопливо прихлебывал безвкусный суп, когда корабль ощутимо тряхнуло. Раз, потом другой. Через секунду Ян уже несся в рубку. «Попытка перехвата управления. Продолжение движения по прежнему курсу невозможно. Аварийный выход из гиперпространства через тридцать секунд…двадцать девять…двадцать восемь…» Паника накрыла с головой. — Матхайя! Таларианин возник за спиной: — Да? — Ты-ы-ы! Ты во что меня втянул?! — Что случилось, Ян? — Вояки Конфедерации только что попытались выпихнуть нас с траектории прямо в гипере! Ничего противозаконного?! «…пятнадцать…четырнадцать…тринадцать…двенадцать…» — Я посчитал риск оправданным, а тебя — достаточно компетентным для вовлечения в данную операцию. Ян про себя мысленно костерил самоуверенного инопланетника на чем свет стоит, пытаясь перенастроить щиты и одновременно рассчитать, где их выбросит. — Пристегивайся и не трепись! «…семь…шесть…пять…четыре…» Откат от принудительного выброса из гипера еще хуже входа. Ян вновь закинулся таблетками, на этот раз сжевав целую горсть — на всякий случай. Пальцы судорогой свело на штурвале. «…один…» В голове взорвалась бомба. Ян застонал, смаргивая цветные круги перед глазами. В носу защекотало, по подбородку побежала теплая кровь, в ушах разливался противный писк — резкий выброс не погасил сознание, таблетки справились, но расплата за это будет страшной. Таларианин обвис в страховочных ремнях, не подавая признаков жизни. Ян лихорадочно стучал по клавишам, пытаясь экстренно реанимировать гиперпривод и уйти во внеочередной прыжок, но старое корыто сопротивлялось, все системы корабля подвисали. Сигналом входящего вызова загорелся пульт связи, и Ян переключил тумблер, воспроизводя запись. — «Антея», говорит военное судно Конфедерации «Немезида». Немедленно заглушите двигатели и сдавайтесь, повторяю, немедленно заглушите двигатели и сдавайтесь. На вашем борту находится межгалактический преступник. Содействие при аресте будет учтено на суде. Ян выматерился, грохнув кулаком по приборной панели. Он бы с радостью сдал таларианина, но у него на борту, в экранируемой капсуле, было припрятано двенадцать килограмм Адской Пыльцы, а за хранение и распространение этого наркотика светило пожизненное на рудниках. Невовремя он взялся за заказ. Догнивать еще лет тридцать в рабстве Ян не собирался. Система захлебывалась, пытаясь реанимировать двигатели и проложить ветку нового маршрута. Следилка, прикрученная еще стариком Морганом, начала истерически потрескивать: совсем скоро конфедераты вынырнут из гипера, и тогда малышке «Антее» кранты — из-под купола кораблю не вырваться, тяги не хватит. Компьютер буксовал, требуя для коррекции курса дополнительные семь минут, которых не было. Ян, мысленно помолившись, вжал отмену и задал курс вслепую — времени проверять, свободны ли прыжковые точки, не было. Если они вмажутся в другой корабль, идущий тем же маршрутом, смерть, по крайней мере, будет быстрой. В этот раз не было никакого отсчета. Мир схлопнулся. Пронзительно, на одной ноте, завывала сирена. Ян с трудом разлепил глаза, тут же задохнувшись от боли — виски прострелило, во рту разливался гадостный металлический привкус, а все тело конвульсивно потряхивало припадочной дрожью. Рубку тускло освещали огни аварийного освещения. Панель, мертвая и темная, расплывалась перед глазами. Ян нетвердыми пальцами расстегнул ремни. Каждое движение казалось непосильным, приходилось сопротивляться самому давлению воздуха. Слух ненормально обострился: казалось, будто он слышит звук трения собственных волос об обивку пилотского кресла. Да и зрение шалило: картинка то приближалась, болезненно четко фокусируясь на мельчайших деталях, то удалялась и расплывалась по краям. Подъем чуть не окончился падением: ватные ноги подкосились, пришлось ухватиться за кресло и пару минут подышать, восстанавливая равновесие. Таларианин в соседнем кресле вроде был жив, но у Яна не было ни сил, ни желания проверять. Медленно, опираясь на спасительно холодную и неподвижную стену, Ян побрел в сторону своей каюты. Ему бы только добраться до заначки и вкатить себе дозу анаболиков. Как долго он добирался до вожделенного шприца, Ян не запомнил. Синтетическая биохимия побежала по венам, прочищая разум и даря временное облегчение. За краткие часы улучшения придется расплачиваться, но это будет потом. Когда потолок окончательно перестал раскачиваться, Ян поднял себя с койки. Нашел медсканер и вернулся в рубку. Таларианин пребывал в глубоком обмороке, но, по уверениям машинки, внешнего вмешательства не требовалось. Ян плюнул и приступил к осмотру корабля. «Антея» была мертва: двигатели и гиперпривод сожгло к чертям чередой рискованных прыжков, бортовой компьютер не отвечал на запросы, перенаправив остаток энергии на поддержание систем жизнеобеспечения. Маячок транслировал в космос сигнал SOS. Он даже посмотреть не мог, куда их в итоге выбросило. Корабль дрейфовал, окруженный холодным сиянием звезд. Ян оцепенело откинулся в кресле: в голове царила отупляющая тишина. Матхайя дернулся, приходя в себя, и застонал, ощупывая голову. — Ян?.. Где мы? — Я не знаю. — Истерический смешок вырвался на волю. — Где-то. Матхайя встал, провел рукой по темной панели управления, а потом подошел и склонился над Яном, заглядывая ему в глаза. — У тебя сильнейшая перегрузка. — Что ты протащил на мой корабль? Матхайя молчал. — ЧТО ты протащил на мой корабль?! — не выдержав, проорал Ян. — Поющие Солнышки. Ян захохотал, захлебываясь слезами, подвывая и сползая в кресле от сотрясающей его истерики. В голове билась одна-единственная мысль: «Тупой романтик». Вот какие они, талариане, глупые и наивные романтики. Истерика отступила так же внезапно, как и накатила. — И что дальше ты собирался делать с этим мусором? — На Акут-Амоле есть Пещеры Откровений. Если запустить Поющие Солнышки там, они укажут путь. — К Предтечам? Таларианин кивнул, выглядя потерянным, а Яну опять захотелось рассмеяться. — Охуеть теперь. Сдохнуть из-за того, что какой-то идиот решил, будто бредовые легенды могут оказаться правдой. Спиздил артефакт и отправился с ним покорять Галактику. — Легенды о Предтечах — не бред. Они существовали! Сколько подсказок они оставили нам, своим потомкам? Древние храмы, карты, которые мы не можем расшифровать только из-за того, что не хватает знаний!.. — Стоп. Это все неважно. Важно то, что запас кислорода на корабле ограничен, а мы застряли хрен знает где. Вот что реально, а не твои легенды. А Солнышками этими… можешь подавиться, — махнул рукой Ян, встал и побрел в сторону своей каюты. В режиме аварийной ситуации (при отсутствии задымления) все отсеки автоматически открывались, но Ян был уверен, что таларианин не сунется за ним. Потянулись однообразные дни ожидания. Ян сначала хандрил, часами пролеживая в бездействии, потом пытался ползать по кораблю в попытке починить хоть что-то. От Матхайи шла ощутимая волна вины и сожаления. Прошло шесть дней, маяк исправно подавал сигналы, вода начинала заканчиваться, хотя кислорода и оставалось на неделю (если понизить подачу еще на пятнадцать процентов). Яна разбирала странная веселая злость. Хотелось сделать что-нибудь безумное: либо выйти без скафандра в открытый космос, либо принять вскользь брошенное предложение таларианина. Ян выбрал второе и заявился к нему в каюту, повалил на койку, всучил тюбик со смазкой и принялся раздеваться. Матхайя ничего не сказал, вздохнул только странно и тоже потянулся к застежкам своего облачения. …Задницу распирало — ощущения были скорее неприятные, чем болезненные, но Ян всё равно шипел от дискомфорта — слишком давно не был снизу. Матхайя смотрел на него внимательно, поблескивая глазами в темноте, оглаживал живот своей странной трехпалой ладонью, успокаивая. Яну хотелось истерически смеяться от невероятности всей ситуации — чтобы он, и лег под чужого! — но именно этот момент таларианин выбрал, чтобы начать двигаться, и все посторонние мысли мигом вылетели из головы. Ребристый член заскользил внутри, проезжаясь по простате, с каждым толчком закручивая вихрь возбуждения. В каюте стояла невыносимая жара, хотя Ян был уверен, что на таймере выставлены стандартные двадцать два градуса. Горло пересыхало, беспомощные стоны заполняли разделенную на двоих тишину при каждом тягучем движении члена внутри. Яна прошивало искрами удовольствия, и он сам не замечал, как начинал отвечать, толкаясь бедрами навстречу. Ощущений было слишком мало, и он обхватил талию Матхайи ногами, подгоняя его, цепляясь руками за шершавую кожу плеч. Матхайя вдруг склонился над ним, сгибаясь чуть ли не пополам и заглядывая в запрокинутое от наслаждения лицо. Аромат полыни ударил в ноздри, дурманя голову, и Ян совсем потерял рассудок. И вот тут он почувствовал это — щекочущее прикосновение внутри своего разума, невесомое, но при этом неотвратимо настойчивое. Привычный страх комком встал поперек горла, Ян задергался, пытаясь выползти из-под тяжелого навалившегося тела, сбежать как можно дальше, но Матхайя держал крепко, успокаивающее стрекоча горлом, оглаживая его по груди — прямо напротив лихорадочно застучавшего сердца. Крикнуть бы, что на такие игры он не соглашался, но голоса не было. "Впусти меня", — тихим шелестом в голове. Против этой просьбы вскинулось всё его существо, заходясь безмолвным криком. "Я не причиню вреда". И следом: "Тебе понравится, обещаю". Ян панически захрипел, проталкивая загустевший воздух в сжавшиеся лёгкие. В принципе, Матхайя легко мог сломить его сопротивление, но ждал, замерев. Член стоял, в голове плыло от возбуждения, дурацкие феромоны заставляли реальность расплываться перед глазами, и Ян сдался. Кивнул и расслабился в ожидании боли. Но боли не было. Странное, тёплое чувство чужого присутствия окутало его, и Ян словил отголоски не принадлежащих ему мыслей, увидел себя чужими глазами, почувствовал, как хорошо другому, и позволил себе наконец забыться и потеряться в разделенном на двоих удовольствии. Потолок качался над головой, Ян слышал своё частое, прерывистое дыхание, пробивающееся словно сквозь толщу воды. Сознание заполняли посылаемые чужим разумом мыслеобразы наслаждения. Оргазм накатывал волной, и Ян обхватил собственный член рукой в попытке отсрочить развязку. Матхайя склонился еще ниже, его косицы задели грудь, щекоча, и в голове прозвучало: "Смотри на меня". Ян подчинился этому голосу, впервые заметив (позволил себе заметить), что не так уж чужой уродлив. Непривычный рисунок скул, слишком длинный разрез глаз, брови высоковаты, челюсть узковата, но была в этом лице какая-то внутренняя гармония. Как только он пришел к этому выводу, по мозгам ударила вспышка-эмоция — Матхайя самодовольно посмеивался про себя. "Да пошёл ты", — как можно чётче подумал Ян. Матхайя засмеялся вслух, склонился и прижался к его губам требовательным поцелуем. Длинный узкий язык заскользил внутрь, проходясь по нёбу, переплетаясь с его языком, а после полез и вовсе куда-то в глотку — Ян чуть не подавился. "Это мерзко!" Матхайя продолжил смеяться внутри его головы, все так же медленно толкаясь бедрами. Ян закрыл глаза, судорожно дыша носом, упрашивая про себя издевающуюся гадину ускориться. "Истинное удовольствие — в долгом совокуплении", — наставительно прозвучало в голове. "Чёрта с два!" "Вы, хуманы, слишком нетерпеливы. Но я готов пойти на уступки". Ян не успел никак прокомментировать эту снисходительную реплику. Матхайя отстранился, перехватил его крепче за бёдра и хищно ухмыльнулся. "Сам напросился". Член внутри увеличился в размерах, сильнее проезжаясь по стенкам плотными наростами. Матхайя задвигался быстрее, безжалостно загоняя чертов отросток внутрь тела Яна, — боль и удовольствие переплелись в причудливый клубок, и непонятно, чего было больше. Ян сорвался в позорный скулеж, слепо цепляясь за чужие руки. Член давил на простату при каждом резком толчке, сердце в ушах стучало набатом, чужой голос в голове нашептывал, что именно и сколько еще раз он проделает с податливым телом хумана... Ян кончил, подвывая и содрогаясь от силы переживаемых ощущений. Матхайя зарычал следом, срываясь в беспорядочные толчки, и выплеснулся внутри. ...Он лежал, оглушенный и охреневший. Сладкая дурь феромонов медленно выветривалась из организма, и от осознания произошедшего начинало потряхивать. Матхайя с шипением подался назад, вытаскивая всё еще напряженный член, и это было по-настоящему больно. "Прости". Мягкое касание (не руки, но сознания) убаюкивало. "Спи". Ян послушно закрыл глаза, проваливаясь в темноту. * Дуракам везет, вот и им удача улыбнулась — их подобрал корабль орлесианских мусорщиков. Лично Ян считал, что это очень символично. Корабль закинуло на самую окраину Дальних рубежей — то ли Ян, запаниковав, проложил слишком длинный маршрут, то ли гиперпривод накрылся прямо в процессе прыжка, и поэтому их выбросило так далеко от стандартных трасс. Матхайя тогда погрузил их обоих в сон, больше похожий на коматозное состояние — по крайней мере, именно так решили орлесианцы. Таларианина медсканер на ноги быстро поднял, а вот на хуманов настроен не был — пришлось Матхайе опять лезть к нему в голову. Ян отходил долго: и от перегрузок при прыжках (таларианин всю серию провалялся в отключке, так что ему по мозгам прилетело куда как меньше), и от препаратов, которые принимал, чтобы держать себя в тонусе. Первую неделю после пробуждения в медблоке он только и делал, что ходил по стеночке от койки до туалета. Они были живы, но на этом хорошие новости заканчивались. Конфедерация объявила в галактический розыск двух опасных воров: контрабандиста Яна Шелега и таларианина Матхайю Эйхье. Голофото с их рожами висели в каждом порту, обещая награду в двадцать миллионов кредитов (за живых). Ян, когда узнал об этом, всласть проорался, срывая гнев на виновнике всех бед, который вновь выглядел непозволительно невозмутимым. К счастью, орлесианцы в Конфедерацию не входили и чхать хотели на приказы и постановления конфедератов. За скромную (скромную!) сумму в пятьсот тысяч кредитов они согласились доставить обоих беглецов на одну из нейтральных планет (и еще за двести тысяч сверху — отбуксировать «лоханку»). Матхайя соловьем разливался, планируя их общее будущее. И все покашливал, напоминая про Поющие Солнышки и то, что фактически контракт никто не отменял, а значит, Ян все еще должен доставить его на чертов Акут-Амон. Если б Ян мог, встал бы и поколотил наглого инопланетника, но после устроенной встряски организм до сих пор не желал работать как следует, и Ян скучал в медблоке под строгим надзором. Им нужен был новый корабль. Сердце кровью обливалось, но Ян понимал: «Антея» уже никогда не взлетит. Ян собирался стрясти большую часть суммы с таларианина, раз именно по его вине корабль отправился на свалку. Матхайя особенно осчастливленным этой новостью не выглядел, но смиренно признал свою вину. До Тангейлы, свободной от надзора Конфедерации планеты, оставалось лететь две недели. Достаточный срок, чтобы разобраться в ситуации и наметить будущие ориентиры. А Поющие Солнышки, кстати, действительно пели — по медблоку разливалась тихая, ни на что непохожая мелодия, манившая куда-то далеко-далеко, на поиски новых приключений.