Run to you

- Противопоказания есть? – голос доносился как сквозь вату, застревал в ней и не пробивался глубже, где мозг из последних сил пытался справиться с надвигавшейся темнотой. - Нет. Абсолютно здоров… - через секунду ответила медсестра, для порядка еще раз перевернув страницы карты. Джонин уловил в ее тоне тень сожаления и равнодушно подумал, что как-нибудь обойдется без сострадания. Ведь до сих пор он отлично справлялся сам. «Да колите скорее! Сколько можно возиться?» - Джонин врал себе, маскируя под раздраженным нетерпением липкий животный страх. Ему обещали, что все будет просто замечательно. За разрешение испытать на себе новейший препарат Джонин уже получил немалые деньги, а в перспективе ожидалось еще больше. Правда, лежа на кушетке в залитой холодным люминесцентным светом комнате, Джонин понял, что потенциальное богатство манит его куда меньше, нежели право управлять своим телом и сознанием. - Начали, - тихо сказал доктор прежде, чем сгиба локтя коснулся холодный металл иглы. Сложный химический состав потек по вене, смешиваясь с кровью, проникая в клетки, запуская каскады реакций, последствия которых Джонин представлял очень смутно. Через несколько секунд реальность исчезла, уступив место ровной густой темноте.

***

Джонин чувствовал, что его тело словно звенит от переполнявших его внутренних сил. Он будто бы выспался на несколько лет вперед, отдохнул за все прошлые жизни и теперь судорожно искал, куда направить ревущее в груди пламя прежде, чем оно пожрало бы его самого. Идеально подошла бы драка. Или секс, такой, чтобы сносило крышу: до темноты в глазах, до разрыва сердца. Впрочем, Джонин ощущал, что его хватит и на то, и на другое. Да хоть одновременно! Сейчас он вполне мог бы перевернуть землю, если бы нашел подходящую точку опоры. Как назло, вокруг насколько хватало глаз, простирался пустырь. Картина носила характер постапокалиптический, унылый и мрачный. Для достижения совсем уж убойного эффекта не хватало только шныряющих крыс и похрустывавших под ногами черепов. Джонин улыбнулся, вспомнив, что в подобные пейзажи американские режиссеры любят разбавлять тихим посвистом ветра и мелким бумажным мусором, намекавшим на присутствие других живых людей. Куда бы Джонин не повернулся, везде он обнаруживал одно и то же: до самого горизонта простиралось огромное асфальтовое поле, из трещин которого кое-где торчали жухлые травинки. «Ядерный полигон после успешных испытаний», - хмыкнул Джонин и зачем-то добавил вслух: - Красота-то какая! Окружающая обстановка комплимент не оценила. Выждав еще немного и даже выкурив половину найденной в кармане куртки сигареты, Джонин решил, что нужно двигаться вперед. Не то чтобы он сильно надеялся на кардинальную перемену в ситуации, скорее просто не мог долго находиться на одном месте. И раз уж не случилось секса и драки, стоило хотя бы пройтись и осмотреться. «Как будто до этого мне что-то обзор загораживало», - за неимением собеседника Джонин обращался к самому себе. Незаметно усилившийся ветер растрепал волосы, бросил в глаза несколько сплетенных в тонкие косички прядей. Джонин машинально отвел их, пряча за уши, потом вдруг резко остановился и горячо пожелал увидеть прямо перед собой зеркало. Мироздание слишком явно страдало от лени, поэтому на страстную просьбу не ответило. Пришлось довольствоваться беглым осмотром одежды и ощупыванием того, что с определенной натяжкой можно было назвать прической. - Кошмар, - Джонин не смог бы внятно ответить, описывал ли он в данный момент себя или свой взгляд на ситуацию. По его мнению, оба варианта годились в равной степени. - Страшный мир, страшный я… Гармония просто, - отчаявшись дождаться явления зеркала, Джонин подключил воображение. Фантазия понеслась вскачь, наделяя странное безлюдное место необычными и явно кровожадными существами. Таким нехитрым образом Джонин развлекался бог знает сколько времени. Ноги ощутимо гудели, спина ныла: шел он уже достаточно долго. К счастью, справа появилось первое изменение в ландшафте: маленькое пятно, более темное чем окружающее асфальтовое единообразие, могло оказаться чем угодно. Джонин молился, чтобы это был город, но на всякий случай ожидал найти там нефтяное озеро или воронку взрыва. Кромешная темнота упала на негостеприимный мир внезапно, словно кто-то накрыл небо огромным черным платком. Стало ощутимо холоднее, и Джонину пришлось прибавить шагу. Прежде казавшиеся неиссякаемыми силы сейчас были на исходе. Даже от секса он был готов отказаться, не задумываясь, а пожелавшего напасть еще и попросил бы добить сразу. Утешало только то, что бывшее еще недавно темным пятно вдруг озарилось ярким сиянием. - Какова вероятность того, что по ночам нефтяные озера загораются? – с трудом переводя дыхание, поинтересовался Джонин у своего внутреннего голоса и крайне удивился, услышав хриплый ответ: - Никакой. Зато у тебя есть все шансы стать первым ужином… - Твоим что ли? – к собственному удивлению, Джонин не испытывал ни капли страха. Пока он видел рядом с собой только поразительно красивое, яркое существо, изящное и хрупкое, как фарфоровая кукла. Очень знакомое существо, надо сказать. В реальности, которую Джонин покинул под действием препарата, таким был его лучший друг. - Если бы, - собеседник тряхнул головой, позволяя светлым волосам разлететься в беспорядке, и обнял себя руками за плечи. – К сожалению, я человеческое мясо не ем. Зато химероиды запросто слопают и мясо, и кости, и одежду с обувью. - Надо же, какие душки, - хмыкнул Джонин, до сих пор испытывая только безотчетную радость. – А тогда что ты здесь делаешь? Или жизнь стала не мила настолько, что ты решил оказать посильную гуманитарную помощь голодающим зверушкам? - Не дождешься! – парень оглядывался по сторонам и постоянно срывался на быстрый темп, в то время как Джонин уже едва шевелил ногами. – Я просто опоздал. Там, в скалах, - он неопределенно махнул рукой, словно сам не был уверен, где именно: - у нас оборудована студия. Я оставался позже остальных, хотел кое-что записать, а потом оказалось, что не рассчитал время. Кстати, спешу тебя поздравить: городские ворота уже закрылись до утра. Джонин глубоко вздохнул, не позволив десятку самых разнообразных ругательств сорваться с языка. Потом и вовсе остановился, потер ладонями лицо и устало спросил: - И зачем тогда так спешить? - Откуда ты вообще взялся? Ты совсем не соображаешь? Химероиды не подойдут к стенам: там светло. Иногда даже охрана проходит. Здесь у нас нет никаких шансов вообще, - пояснил парень и нервно дернулся на месте: прислушался. – Может, пойдем наконец? - Не могу, - честно ответил Джонин, даже не пытаясь двигаться вперед. Он был готов даже пожелать покусившейся на него твари приятного аппетита, лишь бы только ему не нужно было снова идти. - Да твою мать, не могу же я тебя здесь бросить! – его спутник цепко схватил Джонина за руку и потянул за собой. – Пойдем, осталось немного совсем. - Садист, - Джонин мысленно проклинал свое подсознание за эти выверты, но изменить ситуацию не мог. - Меня зовут Джунмён, - с запозданием представился маленький буксир и важно добавил: - а вышеназванная сексуальная девиация мне не свойственна. - Ого! – искренне восхитился Джонин и тут же взял назад все свои неблагозвучные эпитеты в адрес подсознания. Ему стоило испытывать благодарность уже за одно это знакомство. Правда, где-то на самых задворках разума скреблась одна тревожная мысль, но Джонин слишком устал, чтобы суметь быстро на ней сосредоточиться. - Черт возьми, знал бы, что придется бежать сейчас, остался бы в студии, - вслух начал сокрушаться Джунмён, и теперь уже ненужный вопрос так и остался не заданным. - А почему раньше не знал? Первый раз идешь оттуда что ли? – Джонин счел нужным поддержать беседу, чтобы не обращать внимания на ноющую боль в ногах и спине. - С остановившимися часами первый, - тон Джунмёна ощутимо погрустнел. – Знать бы еще, кто это сделал. Тогда бы я точно не пожалел времени и лично покормил бы парочку химероидов, - отчего-то Джонин не поверил в напускную кровожадность, но поспешил уточнить: - Ты считаешь, что кто-то специально решил избавиться от тебя таким образом? - В это куда проще поверить, нежели в то, что совершенно новые часы вдруг остановились. Впрочем, я не исключаю, что подобное тоже могло случиться. Просто так уж сложилось, что в худшее верить… Черт, бегом! – Джунмён рванул вперед, так и не выпустив из пальцев запястья Джонина. Тот умудрился споткнуться, цветисто выругаться, но удержался и даже пытался какое-то время имитировать бег. В какой-то момент ему даже захотелось окликнуть Джунмёна и попросить бросить его здесь. Не то чтобы он был уверен, что порождения этого мира узнают своего создателя и побрезгуют им, скорее наивно надеялся, что в случае смерти здесь просто проснется в палате. К счастью, Джунмён остановился сам, отчего не успевший среагировать Джонин врезался ему в спину, сбил с ног да еще и основательно придавил, упав сверху. - Что еще случилось? – лежать было жестко: фигура Джунмёна, как и самого Джонина, отлично описывалась словосочетанием «суповой набор». Но даже болезненное ощущение чужих ребер и локтей казалось Джонину сейчас куда более привлекательным, нежели необходимость снова встать на ноги. - Кажется, он отстал. Повезло, что один был. По одиночке они опасаются связываться с людьми, - пояснил Джунмён, с трудом перевернувшись на спину, и на этом закончив попытки сменить положение на более удобное. – А может, твой запах отпугнул. Я впервые с таким встречаюсь. - Ты охотник что ли? – Джонин слегка отстранился, с удовольствием рассматривая красивые черты и хваля подсознание за абсолютную достоверность в самых важных деталях. Джунмён говорил, улыбался, смотрел, двигался в точности так же, как и его прототип в реальности. - Я музыкант, - Джунмён наверняка хотел, чтобы это прозвучало гордо, но лежащее на нем тело Джонина оказалось существенным препятствием на пути к цели. – Поэтому и услышал. А обоняние у меня с детства хорошее. Они полежали еще немного, прежде чем Джунмён зашевелился, пытаясь столкнуть с себя успевшего задремать Джонина. - А? Что? Куда? – растерянно поинтересовался тот, желая только одного: снова уткнуться лицом в плечо Джунмёна и на время забыть обо всем. - Осталось совсем чуть-чуть… Дойдем до стены – и спи, сколько пожелаешь, - уговаривал Джунмён, даже не подозревая, что делает только хуже: для Джонина его тихий голос звучал подобно колыбельной. - Угу, - согласился Джонин, прежде чем снова закрыть глаза. - Ладно, видит мироздание, я этого не хотел, - Джунмён сделал одно неуловимое движение, и Джонин обнаружил себя на земле. К списку неприятностей этого дня прибавились еще синяки на локте и бедре, которыми он основательно приложился к асфальту. – Прости, - Джунмён, паршивец такой, уже стоял над ним, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Джонин проигнорировал попытку примирения, с трудом уговорил все свои конечности работать слаженно и медленно побрел в сторону города, по пути вспоминая самые изощренные способы убийства себе подобных. До самых ворот они не обменялись больше ни словом, хотя Джонин видел, что Джунмён сдерживается из последних сил. Он явно чувствовал себя виноватым и не собирался успокаиваться, пока Джонин не простит его. Джонину же просто нравилось его дразнить. В реальности он делал так постоянно: у его друга тут же появлялось удивительное выражение лица, которым Джонин мог любоваться часами. - Все. Теперь можешь спать, - голос Джунмёна по-прежнему звучал виновато. - Спасибо, что разрешаешь. Ты невероятно добр ко мне, - Джонин демонстративно потер локоть и отвернулся, размышляя, куда бы пристроиться. Джунмён за его спиной тяжело вздохнул. Он первым опустился на асфальт, вплотную примыкавший к шероховатой городской стене, и прикрыл глаза, словно бы совсем не интересовался, сядет ли Джонин рядом с ним. Джонин не стал его разочаровывать: устроился на небольшом расстоянии. Сон подступил мгновенно, опутал собой, отсекая мысли о возможной опасности и прочих странностях, которыми угрожал этот фантастический мир. Джонин успел еще подумать, что спать во сне – это абсурд, прежде чем окончательно провалиться в темноту. Убедившись, что Джонин уснул, Джунмён пододвинулся к нему, подставил свое плечо под его голову и не удержался, погладил переплетенные темные пряди.

***

Едва открыв глаза, Джонин подумал, что не помнит, с какой поры в больницах появились жесткие подушки, обтянутые черной искусственной кожей. - Доброе утро, - плеча осторожно коснулась сухая горячая ладонь, и Джонин понял, что сон продолжается. Нужно было поинтересоваться у доктора, как обстоит дело со временем во сне и реальности, но тогда Джонин об этом даже не думал. Не пришло ему в голову и узнать, как возвращаться в реальность. – Эй, ты в порядке? – Джунмён склонился над ним, вглядываясь пристально и встревожено. - Не совсем, - Джонин покрутил головой и убедился, что боль в шее ему не показалась. - Ну, извини. Спать на асфальте ты отчего-то не пожелал, - обиделся Джунмён и столкнул его со своих колен. - А ты бы пожелал? – хмыкнул Джонин и тут же скривился, принялся растирать шею и плечо. - Конечно, нет. Но я умею быть благодарным, - Джунмён поднялся на ноги и сладко потянулся, словно это не он провел черт знает сколько времени под городской стеной, оберегая сон незнакомца. - Ну, прости, - вышло очень искренне. Джонин даже виноватый взгляд сумел изобразить. - Я подумаю, - Джунмён одернул футболку, пару раз провел раскрытыми ладонями по светлым волосам, приглаживая их, и медленно побрел к воротам. Джонин остался сидеть на асфальте, бездумно теребя в пальцах косичку. По-хорошему, стоило бы подумать, что делать дальше. Раз уж реальность с возвращением не спешила, он рисковал застрять в этом мире на сколь угодно долгое время. – Да что с тобой такое? Ты же в город шел? Чего теперь сидишь? Пойдем, - Джунмён не поленился вернуться и протянуть ему руку. Джонин мог бы подняться сам, но захотел еще раз притронуться к Джунмёну, проверить, так ли приятно держать его за руку, как кажется со стороны. Оказалось даже лучше, чем Джонин мог себе представить. Нежнее, горячее, трепетнее, чем в реальности, где друг всегда старался первым разорвать прикосновение. - Спасибо, - Джонин улыбнулся, но руку не отпустил, так и пошел рядом, прислушиваясь к ощущению покалывания под кожей: на Джунмёна реагировали все нервные окончания, по пальцам пробегало живое электричество. - Можешь ведь, когда хочешь, - он великодушно сделал вид, что не замечает, как Джонин сильнее сжимает ладонь. – Кстати, куда ты сейчас пойдешь? – Джунмён сменил тему и тут же пожалел об этом: Джонин спустился с небес на землю и нахмурился. - А какие у меня варианты? В этом городе я не знаю никого кроме тебя. Ты меня вообще не знаешь. Более того, я тебя удивлю, я не имею понятия, что это за город, что это за место вообще… - Ничего себе, - поразился Джунмён и ненадолго задумался. Он явно колебался, но потом принял решение, тряхнул головой, словно пытался таким образом разогнать сомнения, и спросил: - Как тебя зовут? - Джонин, - он удивился повороту событий и очевидному отсутствию логики в разговоре, но Джунмён тут же прояснил ситуацию: - Ну вот. Теперь я тоже тебя знаю. Хочешь зайти ко мне? По такому поводу я даже приготовлю обед, - о последней фразе Джунмён тут же пожалел: у Джонина голодным блеском зажглись глаза. Было чертовски страшно разочаровать его. - Я бы сейчас даже химероида съел, - откровенно мечтал Джонин, а Джунмён, затаив дыхание, рассматривал его губы. Он хотел бы иметь достаточно сил, чтобы решиться хоть на что-то: попросить Джонина перестать… или рискнуть и протянуть руку, чтобы потрогать его улыбку. Джунмён не сделал ничего, постарался скрыть свое состояние, даже пошутить решился, хотя слова застревали на языке: - Тебя проводить до ближайшего гнезда? Или ты повременишь с приступом хищничества? - А ты как думаешь? Ты пригласил меня пообедать, а я пойду охотиться на то, что с успехом может пообедать мной? Что я, по-твоему, должен выбрать? – Джонин очень достоверно изобразил душевные терзания, а Джунмён рассмеялся: - Конечно же, меня. Когда еще тебе снова так повезет? - Молодец, - Джонин оценил честный ответ и даже не удивился возникшей в глубине души теплоте. – Хотя я на твой вопрос пока ответить не могу… В этом мире я ни в чем не уверен. - В этом мире? А что, есть еще какой-то? – Джунмён искренне удивился, в его голосе появилось недоверие, которое больше смущало его самого, нежели Джонина, который отлично представлял, как абсурдно звучит его признание со стороны. - Я даже не знаю, как тебе об этом сказать… - Джонин помолчал, подбирая слова, но не смог найти ничего другого, кроме как сказать все, как есть: - Этот мир – это мой сон. В своей реальности я сплю, подключенный к капельнице с новейшим препаратом. Грубо говоря, я выступаю в роли подопытной крысы. Джонин ожидал какой угодно реакции: от откровенного обвинения во лжи до насмешливого недоверия, он даже задумался о доказательствах, но Джунмён в очередной раз его удивил. В реальности его друг вытряс бы из Джонина душу, добиваясь внятных объяснений, здесь же Джунмён ничего не ответил, только сильнее сжал его руку. Они давно миновали ворота и сейчас шли вдоль бесконечного грязно-серого здания, закрывавшего собой небо. Джонин бездумно смотрел то по сторонам, то себе под ноги, не находя разумного объяснения проделкам своего подсознания. В молчании они дошли до невзрачной арки и свернули в нее. Пасмурного дневного света не хватало, чтобы справиться с густым полумраком. Джунмён двигался уверенно: он знал этот путь до последнего камешка под ногами, а вот Джонину было не по себе. Ему казалось, что и с Джунмёном у него сейчас получилось вот так же: какой-никакой но свет в мгновение ока сменился вязкими мрачными сумерками. Внезапно Джунмён остановился и резко вырвал руку из пальцев Джонина. На секунду прижал ладони к глазам, а потом хрипло спросил: - Как же ты живешь там, если у тебя даже сны… такие, - он не смог подобрать подходящего определения, поэтому просто махнул рукой, обводя крайне неприглядную картину, кричавшую об одиночестве и близком сумасшествии ее создателя. Джонин криво улыбнулся, вернее, просто искривил уголки губ, пожал плечами: он не представлял, что можно ответить в подобной ситуации. Разве что… - По-моему, все не так уж плохо, - он сделал паузу, позволяя Джунмёну сосредоточиться. – Ты делаешь мой сон приятнее реальности. Джунмён растерянно моргнул, разом утрачивая весь свой пыл и негодование. Что это Джонин такое говорил? Причем здесь он? Они же только недавно познакомились. Да и вообще… От нахлынувших мыслей Джунмён смутился и покраснел: если верить словам Джонина, если учесть, что весь этот мир – вымысел, то он… Да что же это? - Я – твоя фантазия? – Джунмёну казалось, что язык онемел и распух, так сложно было произнести эту короткую фразу. - Ты – моя мечта, - с довольной улыбкой уточнил Джонин, откровенно любуясь тонкими чертами лица, прекрасного в этом состоянии смятения и растерянности. - То есть, я делаю все так, как тебе бы этого хотелось? – уточнил Джунмён, а Джонин задумался, прежде чем отрицательно покачать головой: - Вроде бы нет. Я не могу управлять ни этим миром, ни его обитателями. Но я всегда хотел встретить… - Меня? – закончил за него Джунмён и вдруг шагнул к Джонину, заставляя того отступить к стене. - Тебя, - Джонин не видел смысла врать. Во сне он мог позволить себе быть таким смелым и решительным, каким никогда не смог бы стать в реальности. - А чего еще ты хотел? – Джунмён приблизился вплотную, вцепился пальцами в отвороты куртки. - Чтобы ты меня поцеловал, - Джонин не исключал, что может сейчас испортить все, что только можно, но отступать не собирался. Впрочем, Джунмён тоже не страдал от излишней скромности и сдержанности. Он даже на цыпочки привстал, подался вперед и неловко коснулся своими губами губ Джонина. Через секунду под аркой стало светло, как днем. Джонин решил было, что дело в его разгулявшемся воображении, и только крепче прижал к себе Джунмёна, но тот рванулся, вывернулся из объятий и нервно осмотрелся. Потом спохватился, привычным движением схватил Джонина за руку и потащил вперед: - Я надеюсь, ты не имеешь к этому никакого отношения, - Джунмён тяжело дышал и поминутно оглядывался. - Да что случилось хоть? – Джонин перестал что-либо понимать. - Солнце… Потом объясню. Чем быстрее мы окажемся в укрытии, тем лучше, - Джунмён первым выбрался из длинного коридора и уверенно свернул направо. Джонин не стал удивляться глухому брезентовому тенту, накрывавшему двор-колодец, решив, что разберется с этим после. Они торопливо прошмыгнули вдоль стены и практически ворвались в подъезд, с грохотом захлопнули за собой дверь и только тогда остановились, чтобы немного отдышаться. - Мы знакомы примерно сутки, а ты уже во второй раз вынуждаешь бежать за тобой, - заметил Джонин, упершись руками в колени и наблюдая за Джунмёном сквозь завесу из растрепанных косичек. - Раз мне удалось сделать это дважды, значит, оно того стоит, - Джонин даже рассмеялся: так сильно ему нравился Джунмён. - Еще как стоит, - он не мог не согласиться хотя бы просто для того, чтобы получить ответную улыбку. – Но не думай, что я забуду про обещанный обед. Физическая нагрузка, знаешь ли, возбуждает… - Джонин честно собирался добавить еще слово «аппетит», но не стал, едва лишь заметил тень румянца на щеках Джунмёна. - Я тебе это припомню, - сердито пригрозил он и стал подниматься по лестнице, демонстративно расправив плечи и даже не оборачиваясь. Джонин догнал его в пару шагов, обнял за талию и быстро поцеловал в шею. Тут же разжал объятия, сам удивился собственному порыву. – Это тоже, - предупредил Джунмён, однако тон его казался Джонину куда более теплым и даже игривым. - Сколько угодно, - великодушно позволил он, признавая, что ему не терпится узнать, как именно Джунмён будет припоминать ему эти и многие другие прегрешения. Квартирой Джунмёна с натяжкой можно было назвать крохотное помещение, в котором едва умещались маленький холодильник, электроплитка и парочка стеллажей. На полу валялся матрас, в котором Джонин опознал потенциальную постель. - Тесновато у тебя как-то, - брякнул Джонин и тут же получил подзатыльник от оскорбленного хозяина: - Ты знаешь, кому за это сказать спасибо. - В самом деле, - спохватился Джонин и потер затылок. – Можно я тут посижу? – он кивнул в сторону матраса. - Можешь даже полежать. Только не крутись под ногами. Сам видишь, что тут места хватает ровно на одного, - Джунмён вымыл руки в каком-то закутке, оказавшимся вдруг тесной, обшарпанной, но чистенькой ванной комнатой. Закатав рукава и закрепив мешавшую челку заколкой, он засуетился в кухонном уголке, а Джонин совершил очередное важнейшее открытие: никогда еще он не видел ничего лучше Джунмёна, занятого каждодневными делами. Его четкие, привычные движения, сосредоточенная складочка между бровей и что-то тихое и неразборчивое, слетавшее с едва шевелящихся губ, - эта картина смело могла считаться шедевром работы подсознания. Наслаждаясь обществом Джунмёна, Джонин совершенно забыл об одном: рано или поздно ему все равно пришлось бы проснуться. И как бы сильно он не хотел отодвинуть этот момент, реальность оказалась неумолима: мир расслоился, потек, словно песчинки в часах. Картинка смазалась, завертелась, будто калейдоскоп, и распалась на части. *** - Джунмён! – он хотел сказать что-то еще, но не успел: проснулся окончательно, увидел рядом с собой профессора и едва не взвыл от разочарования. - Отличные показатели, молодой человек. Я потрясен. Приходите в себя, а потом мы с вами побеседуем о нашем дальнейшем сотрудничестве. Джонин кивнул и потер ноющие виски: ради возможности вернуться он был готов на все. С трудом вылежав положенное время, Джонин поднялся и вышел в коридор, торопясь найти доктора и выяснить, когда эксперимент можно будет повторить. Профессор обнаружился в своем кабинете в окружении бумаг и распечаток с какими-то странными кривыми. Очевидно, эти ломаные линии и сложные графики доставляли ему невероятное удовольствие. Джонин вежливо постучал костяшками пальцев по косяку, привлекая к себе внимание. Доктор с явным нежеланием оторвался от своих записей, но тут же заулыбался, завидев на пороге причину своей сегодняшней радости. - Входите, входите, молодой человек. Вы даже не представляете… - профессор помолчал, словно в последний момент засомневался, стоит ли говорить ему все. – Насколько бесценную помощь уже оказали. О, что же вы? Присаживайтесь, пожалуйста. - Спасибо, - Джонин из всех сил старался держать себя в руках и ни в коем случае не демонстрировать терзавшего его нетерпения. - Вы знаете, я хотел бы предложить вам дальнейшее сотрудничество, - издалека начал доктор, но Джонин решительно подался вперед: - Что конкретно от меня требуется? - Пока что мы исследовали только эффект малой дозы препарата. Я бы хотел убедиться, что мы получили вещество, способное усыплять пациента на сколь угодно долгий срок. Вы готовы продолжить эксперименты? За дополнительную плату, разумеется, - поспешил уточнить доктор, но Джонин пропустил это мимо ушей. - Готов. - Тогда я бы хотел назначить следующий этап на завтрашнее утро. Не хотелось бы терять время. Я жду вас в семь утра. Возьмем все необходимые анализы. И если не заметим ничего аномального в показателях, то в восемь вы уже будете спать, - Джонин не знал, радоваться ему или огорчаться. За час, который он проспал, в мире его подсознания прошли сутки. Что произойдет со временем там, пока он будет бодрствовать, судить было сложно. Хорошо, если там пройдет пара недель, максимум месяц или два. А если больше? Будет ли его новый сон продолжением старого? Сможет ли он снова найти Джунмёна? Джонин не хотел признаваться себе, но именно последний вопрос тревожил его в наибольшей степени. – Вы в порядке? – слегка встревоженный голос доктора вывел Джонина из размышлений. - Да-да, просто задумался. Я в полном порядке. Тогда до завтра, доктор. Буду у вас в семь, - Джонин вежливо поклонился и торопливо вышел за дверь. Нестерпимо захотелось покурить и немного успокоить взвинченные нервы. Он не заметил, как сбежал по лестнице и пересек просторный холл первого этажа. На крыльце остановился, вынул измочаленную в кармане пачку и с явным блаженством посмотрел на сигарету. Закурить, правда, не успел. С лавочки поднялась до боли знакомая фигура, в пару шагов оказалась рядом и привычным жестом хлопнула Джонина по руке, выбивая сигарету из пальцев. - Спасибо, Сухо, - уныло поблагодарил Джонин, не рискнув, впрочем, доставать следующую. - Не называй меня так, - тут же возмутился друг. Отчего-то он, крайне довольный своим прозвищем, именно Джонину пользоваться им запрещал, настаивая на своем обычном имени. Единственным разумным аргументом, выдвинутым в защиту этого каприза, Джонин считал довод «я так хочу». - Ладно, не буду. Если дашь мне спокойно покурить. Я могу даже отойти куда-нибудь, - мгновенно сориентировался Джонин, но Джунмён остался непреклонен: - Курить вредно. Я же о тебе забочусь. А ты просто мелко и по-детски мстишь. - Угу, - Джонин совершенно искренне обиделся. – Один ты у нас самый взрослый и самый умный. И я вообще не понимаю, зачем ты связался с ребенком. - Началось, - Джунмён драматически закатил глаза. - Зачем ты сюда приперся, я не пойму? – продолжал накручивать себя Джонин. - А ты сам как думаешь? – спокойно и неожиданно весело поинтересовался Джунмён, а у Джонина перехватило дыхание: сейчас реальный человек и образ из сна были похожи друг на друга до безумия. - Неужели захотел проводить меня немощного домой и покормить вкусным обедом? – не удержался от шпильки Джонин, на всякий случай надеясь, что реальность не подкачает и составит достойную конкуренцию сну. - Ты же знаешь, что я не люблю готовить. Сам справишься. Просто я хотел убедиться, что это не криминал, и тебя не вынесут из здания в разных пакетах, - мгновенно осадил его Джунмён, парой предложений разрушив в пыль хрупкие мечты. - Убедился? – Джонин плюнул на возможные последствия, закурил и на первом же светофоре демонстративно перешел на другую сторону улицы. Джунмён догнал его только через пару кварталов, пошел рядом, виновато рассматривая тротуар. - Мы же друзья, правда? – наконец не выдержал он. - Вроде да, - Джонин на всякий случай оставил пути к отступлению, не зная, к чему он клонит. - Тогда скажи мне, почему мы постоянно ссоримся? Почему мы не можем дружить так же, как в детстве? – жалобно спросил Джунмён, а Джонин тяжело вздохнул. Как объяснить, почему все изменилось, он не знал. Вернее, не считал, что причина покажется Джунмёну убедительной. - Мы просто выросли, Джунмён, - Джонин понял, что ему опять хочется курить, но сдержался. – И изменились. Тебя раздражает моя безответственность, я устал от твоей правильности, - с неожиданной откровенностью признал Джонин, явно решив, что пришло время расставить все точки над “i”. - Иногда я хотел бы, чтобы ты был менее честным, - грустно заметил Джунмён и остановился. – Но я рад, что ты остался собой. Позвони, когда снова соскучишься по моей правильности, - Джунмён развернулся и медленно побрел в обратную сторону. Впервые в жизни Джонин не стал его останавливать.

***

Джонин забыл обо всем, включая очередную ссору с реальным Джунмёном, бессонную ночь и объяснение с хозяином магазина по поводу внепланового отгула, когда сгиба локтя снова коснулась тонкая острая игла. Погружение в сон в этот раз произошло даже быстрее. Джонин обрадовался, что не оказался на месте первого пробуждения. Вряд ли он смог бы сообразить, в какую сторону двигаться, чтобы выйти к городу. Да даже названия этого места не знал: спрашивать было нечего и не у кого… Разве что химероиды согласились бы любезно проводить свой обед в последний путь, чтобы с аппетитом подзакусить им в тени городской стены. Осмотревшись, Джонин понял, что с уверенность может сказать, где он проснулся, - там, где больше всего хотел. Едва лишь он убедился, что хозяина нет дома, как дверь с шумом открылась, пропуская сразу двоих. Джонин вежливо поздоровался, Джунмён высоко и как-то по-женски взвизгнул, а его спутник красиво и с чувством выругался. Заговорили все трое одновременно, разве что Джонин отличался спокойным тоном, в то время как Джунмён и его приятель в выражениях не стеснялись. - Как ты здесь оказался? – Джунмён выдохся первым, перестал возмущаться и задал нормальный вопрос. - Проснулся, - Джонин пожал плечами: объяснять было бы долго и нудно. В первую очередь ему хотелось выяснить, сколько времени прошло с его исчезновения, и как воспринял это сам Джунмён. Впрочем, о последнем можно было догадаться и по чересчур бурной реакции. Джонин осмелился польстить себе и предположить, что Джунмён волновался, переживал и, может быть, даже скучал немного. С последним пунктом несколько расходилось присутствие третьего лишнего, но ему ведь совсем не обязательно было оказываться любовником Джунмёна. «Ага, а за талию он просто так взялся, подержаться… Раз уж руки все равно свободны», - подумал про себя Джонин и для полноты картины представил, как с удовольствием ломает эту руку. - Это кто вообще? – фонтан красноречия иссяк окончательно и у второго гостя, пришлось пользоваться обычным языком. - Это Джонин, - очень информативно представил его Джунмён и повернулся к своему спутнику: - А это Чондэ… мой… - Джунмён снова слегка покраснел и замялся, пытаясь решиться и произнести слово, наиболее точно характеризующее их отношения. Джонин постарался убедить себя, что не имеет права испытывать ревность и ярость. Джунмён ему не принадлежал. И ничего не обещал, кстати. Да он его вообще во второй раз в жизни видел. - Любовник, - сердито припечатал Чондэ, явно раздосадованный заминкой. – Я его трахаю, знаешь ли. - Какой ты молодец! – искренне похвалил его Джонин, делая для себя пометку на будущее, что не все гладко в Датском королевстве. – Только вот твое заявление звучит как крик о помощи. Что-то не получается? – Джонин даже закончить не успел, как получил кулаком в зубы. - Да я тебя… - Чондэ с силой вцепился в отвороты куртки, встряхивая Джонина и приподнимая его над матрасом. - Хватит! – оказалось, у Джунмёна поразительно громкий и пронзительный голос. Чондэ нехотя разжал пальцы и отступил на шаг, всем своим видом показывая, что в любую секунду готов продолжить. Джонин ладонью стер с лица кровь и криво улыбнулся: - Дерешься ты лучше, чем понимаешь шутки. - Я много чего лучше делаю, - снова завелся Чондэ, но Джунмён успел вклиниться между ними раньше, чем дело вновь дошло до рукоприкладства. - Джунмён, может, давай я где-нибудь погуляю, пока он будет лучше всех тебя трахать? – Джонин не мог удержаться от подначек, уверенный, что Джунмёна Чондэ не тронет. Его друг из реальности отлично умел выбирать людей, поэтому Джонин справедливо полагал, что перенес эту черту Джунмёна и в подсознательный образ своей недостижимой мечты. - Сидеть! – рявкнул Джунмён, едва заметил, как Джонин начинает подниматься с матраса. – Погуляем мы с Чондэ. Ты же будешь сидеть на месте и ждать моего возвращения. И я бы не рекомендовал тебе сейчас демонстрировать самостоятельность, - голосом Джунмёна можно было смело резать стекло. Даже самоуверенный Чондэ не решился перечить воплощенной суровости. Джонин признался себе, что такая перемена в Джунмёне доводит его до отчаяния. В реальности ему сверх всякой меры хватало дружеской заботы и пристального внимания к каждому шагу. Другое дело, что инстинкт самосохранения подсказывал, что на сей раз лучше согласиться и не спорить. - Джонин, ты меня понял? – Джунмён был явно доволен произведенным эффектом, хотя и всячески старался это скрыть. - Понял. Ты умеешь быть очень убедительным, - Джонин со своей стороны постарался снять возникшее между ними напряжение и свести инцидент если не к шутке, то хотя бы к досадному недоразумению. - Может быть, это потому что тебе просто очень хочется с ним соглашаться? – вполне миролюбиво заметил Чондэ, прежде чем выйти за дверь. Джонин не нашелся, что на это ответить, а Джунмён с трудом скрыл ласковую улыбку и поспешил за своим любовником. Оставшись в одиночестве, Джонин еще немного повалялся на матрасе, а потом сел, подтянув колени к груди, и задумался. Джунмёна нужно было чем-то порадовать. Сначала, разумеется, извиниться за вторжение и наверняка испорченный вечер с Чондэ, потом объяснить, как это вообще могло случиться, и, наконец, попытаться хоть как-то сгладить неприятное впечатление. Некстати вспомнив, что в первую свою встречу они так и не успели вместе пообедать, Джонин решился на подвиг. Правда, начинать пришлось издалека. Прежде всего Джонин умылся в крохотной ванной комнатушке, отмыл пятна крови от майки и даже аккуратно повесил ее на сушилку. Джинсы после беглого осмотра были признаны годными. Кое-как закрепив торчавшие в разные стороны косички в небрежный узел, Джонин решил, что образ завершен. Оставалась самая малость: приготовить что-нибудь съедобное из имевшихся у Джунмёна продуктов. Остановившись на рисе с тушеными овощами и салате, Джонин тяжело вздохнул и ненадолго замер, словно давая себе возможность отступить и придумать что-то другое, более легко выполнимое, и решительно подошел к разделочному столу. Вернувшийся вскоре Джунмён не поверил своим глазам, застав на кухне дивную картину: Джонин умудрялся делать несколько дел одновременно. Он сосредоточенно следил за содержимым сковородки, одновременно нарезая овощи в салат и пытаясь создать на крохотном столике у окна некое подобие сервировки. - Задабриваешь? – Джунмён прислонился плечом к косяку, с удовольствием отмечая, как вздрогнул от неожиданности Джонин. - А у меня получается? – он выключил плитку и занялся салатной заправкой, пытаясь за напускной деловитостью скрыть, как сильно его волнует пристальный взгляд Джунмёна. - Пока да, хотя я до сих пор не уверен, что на вкус это будет так же хорошо, как и на вид, - хмыкнул тот и отправился мыть руки. - Я надеюсь, что тебе понравится достаточно сильно, чтобы не убивать меня за сорванное свидание, - добавил Джонин, слишком старательно не глядя в сторону Джунмёна. – Или вы справились с нуждами физиологии в той уютной безлюдной подворотне? - Я хорошо воспитан, - важно заявил Джунмён, с опаской тыкая в содержимое своей тарелки. – Да и Чондэ сегодня тоже провинился. - Неужели тем, что осмелился поднять на меня руку? – Джонин осторожно потрогал припухшую губу и попытался придать лицу невинное выражение. - Скромнее надо быть, - хмыкнул Джунмён, уже явно получая удовольствие от еды. – И тебе, и ему, - пояснил он, прожевав, и добавил: - Чондэ, конечно, не соврал, когда во всеуслышание объявил, что периодически меня… - Я понял, - Джонин не хотелось слышать это грубое, пошлое слово от Джунмёна, как не хотелось и думать, что оно вообще к Джунмёну применимо. - Ну вот, - Джунмён улыбнулся с благодарностью и некоторой долей облегчения: наверняка, ему тоже было неловко и неприятно говорить подобное вслух. – Но он забыл сказать, что с равной частотой я тоже его… ну… - А вот тут ты меня удивил, - Джонин был совершенно искренен в своем признании. - Привыкай. Во мне много сюрпризов, - Джунмён был крайне доволен произведенным эффектом, а Джонин в очередной раз задавался вопросом, что еще его подсознание вложило в этот образ-мечту. – И знаешь, я сейчас крайне доволен своей идеей оставить тебя на время одного в квартире: давно я так не обедал. - Я загладил свою вину? - Джонин первым поднялся из-за стола и принялся собирать пустые тарелки, в то время как Джунмён сыто развалился на стуле и вытянул ноги, окончательно перегораживая и без того узкий проход к мойке. - Частично, - Джонин решил, что сейчас Джунмён мог бы смело позировать для портрета римского императора после оргии. – Но ты можешь скрасить свою незавидную участь, если расскажешь, как ты здесь оказался, - Джунмён так демонстративно важничал, что Джонин едва сдерживался от какой-нибудь шалости. - Прямо сейчас излагать или можно закончить с посудой? – насмешливо поинтересовался он, чтобы тут же получить в ответ царственный кивок. Терпение Джонина иссякло: подсознание явно переборщило с самоуверенностью, превратив Джунмёна в павлина. Чтобы хоть немного исправить ситуацию и перестать иллюстрировать картину «благородный хозяин и его верный раб», Джонин сложил ладони лодочкой, набрал воды и молниеносным движением вылил ее на голову Джунмёна. - Ну и кто ты после этого? – довольно спокойно поинтересовался Джунмён, отряхиваясь. - Явно не бесплатная домработница, - Джонин вернулся к грязным тарелкам, торопясь закончить с ними и поваляться на матрасе Джунмёна. - Очень жаль, - Джунмён очень достоверно изобразил расстроенное выражение и на всякий случай перебрался подальше от непредсказуемого гостя, хотя и прекрасно понимал, что в крохотном пространстве его квартиры шансов укрыться от Джонина практически не было. – Как ты это сделал? - он даже присвистнул, оглядевшись и не поверив своим глазам. - Сделал что? – на всякий случай уточнил Джонин, прежде чем повернуться и посмотреть, что же так сильно удивило Джунмёна. - Моя квартира стала заметно больше. Как такое возможно? – Джунмён не мог усидеть на месте: он мерил комнату шагами, что-то подсчитывал в уме и недоверчиво качал головой. - Не знаю, честно, - Джонин вытер руки полотенцем. – Впрочем, могу кое-что предположить. - Давай, - Джунмён торопливо подскочил к окну и выглянул на улицу, опасаясь, что, выясняя отношения с Чондэ, мог пропустить и более радикальные изменения. - Если допустить, что весь этот мир сгенерирован моим подсознанием, то можно предположить, что твоя квартира – это моё идеальное представление о жилище для одного, - тщательно подбирая слова, начал было Джонин, но был тут же бесцеремонно перебит: - Неужели у тебя такая убогая фантазия? Ты даже телевизор вообразить не смог, - видимо, у Джунмёна из сна накопилось немало претензий к жилищу. - А я его не смотрю, - пояснил Джонин и продолжил: - Так вот. Побывав здесь впервые, я заметил, что вдвоем здесь уже тесно, и парочка лишних квадратных метров никому бы не повредила. Вероятно, мой сон подстроился под эту мысль, отчего места стало больше сразу же, как я здесь оказался. - А что, вполне логично, - согласился Джунмён, успокаиваясь и присаживаясь рядом. – Я, конечно, тоже не поклонник стадионов и дворцовых палат, но не отказался бы от нормальной постели, парочки шкафов, отдельной кухни и еще каких-нибудь мелочей. Может, твое подсознание поколдует немного? - Джунмён, мне жаль тебя разочаровывать, но сейчас я такой же персонаж в сценарии, как и ты. Я думаю, чтобы что-то изменить, мне нужно проснуться и заснуть снова. Но я – лабораторная крыса, если откровенно. И проснусь тогда, когда профессор сочтет нужным, - пояснил Джонин и улегся на матрасе, устраивая голову на коленях Джунмёна. На удивление тот не стал противиться, даже погладил осторожно по плечу, будто сочувствуя. - Сколько у тебя сейчас времени? Или ты вот-вот исчезнешь, как и в прошлый раз, - Джунмён постарался спросить уверенно, даже чуть-чуть равнодушно, но голос предал: дрогнул в конце фразы, а пальцы судорожно сжались на смуглой коже. - В первый раз меня усыпили на час. Здесь я пробыл примерно сутки, так? – Джонин успел не один раз обдумать это в реальности, поэтому сейчас просто повторял свои предположения. – В этой фазе эксперимента мне собирались усыпить то ли на несколько часов, то ли на весь день… - Слушай, тебе вообще интересно, что там с тобой делают? Может, тебе за это время почки вырезали? – казалось, возмущению Джунмёна не было предела. Джонин улыбнулся: некоторые аспекты перешли из реальности в сон в неизменном виде. - Да не должны были, - Джонин повернулся на бок и положил ладонь под щеку. – В реальности, вроде бы, я хорошо представляю ход опыта. Другое дело, что моему подсознанию все равно, что там происходит. Гораздо важнее, что будет со мной здесь, - окончание фразы смазалось сладким зевком. - Что тут может быть… Будешь мне на нервы действовать, - Джунмён не уточнил, чем именно действовал ему на нервы Джонин, но не удержался, осторожно погладил подушечками пальцев по шее. - Буду, - еще раз сладко зевнув, пообещал Джонин и закрыл глаза. - Ладно, спи, пришелец, - вздохнул Джунмён и прибавил: - А потом ты мне скажешь, почему твоя фантазия так упорно настаивает на одном единственном матрасе.

***

Джунмён очень старался разговаривать тихо, но прорывавшееся в голосе раздражение сводило все эти попытки на нет. Джонин проснулся, когда Джунмён в очередной раз сердито прервал своего собеседника: - Сехун, прекрати ныть и оправдываться. Меня не интересует, что тебе было нужно вчера и что тебе будет необходимо завтра. Ты просил работу, я тебе ее дал. Сейчас ты только подводишь меня своим отношением, - Джунмён снова спохватился, понижая тон, но Джонин уже завозился на матрасе и сел, детским движением протер глаза и сладко потянулся. Джунмён виновато улыбнулся ему и тут же с удвоенной силой налетел на разочаровавшего его бедолагу: - Сехун, ты вообще меня слушаешь? Чем мне и моему магазину поможет то, что тебе завтра срочно нужно быть на свадьбе родственников? Или ты мне предлагаешь встать к прилавку вместо тебя? - У тебя что-то случилось? – одними губами поинтересовался Джонин, но Джунмён только обреченно махнул рукой: «мол, не обращай внимания, сущие пустяки». - В общем, если хочешь, чтобы я пошел тебе навстречу, предложи мне вариант, в котором будет и твой отгул, и работающий в обычном режиме магазин одновременно. Даю тебе время до полуночи. Отсчет пошел, - Джунмён нервным жестом отложил телефон и царственно поправил волосы, а Джонин мысленно дорисовал маленькую корону и захихикал. – Вы сговорились меня довести сегодня? – устало поинтересовался Джунмён, на что Джонин тут же ответил: - Эй, и в мыслях не было. Считай, я до сих пор сплю, - он демонстративно улегся на прежнее место и закрыл глаза. - Ты подглядываешь, - Джунмён не удержался, улыбнулся тепло и ласково. – Вот скажи, что мне с ним делать? - С кем? – Джонин приоткрыл один глаз и тут же зажмурился, едва заметив, как внимательно смотрит Джунмён. - С Сехуном. Он работает в моем магазине. Вчера он уговорил меня закрыться раньше на два часа, потому что ему нужно было успеть на поезд, чтобы поздравить с юбилеем прабабушку. Завтра, по его словам, женятся какие-то особо важные родственники. И опять он просит отпустить его. Я, конечно, все понимаю… - в очередной раз завелся Джунмён, но Джонин перебил: - На работу нужно брать сироту без личной жизни. А что за магазин? - А-а-а, э-э-э, да, ты прав, - Джунмён явно огорчился, что не смог закончить свой монолог. – А магазин самый обыкновенный, музыкальный. Качественные лицензионные компакт-диски, концерты на DVD, журналы. Еще думаю наладить продажу инструментов, но пока не представляю, с какой стороны за это взяться. - Ух ты, - Джонин в очередной раз удивился тому, как старалось его подсознание. Оно не только не забыло о тех мечтах, что были у Джунмёна из реальности, но и воплотило их в самом лучшем виде. – А тебе помощь не нужна? – предложение сорвалось с языка раньше, чем Джонин успел подумать, может ли он действительно что-то сделать. - Нужна, - честно признался Джунмён и добавил: - Ты даже не представляешь, как. Я разрываюсь просто между этим магазином и группой. Джонин перестал изображать спящего и сел. Помимо желания помочь в его голове крутилась еще одна мысль, которую он никак не мог уловить и окончательно сформулировать. - Что я могу для тебя сделать? – Джонин решил, что разбираться с проблемами надо по мере их поступления. - Э-э-э-э, - Джунмён растерялся и мгновенно утратил свой грозный начальственный образ. По-видимому, он привык во всем полагаться на себя, хотя и не стеснялся просить о помощи. Вот оно! Стоило Джонину немного отвлечься, как мысль оформилась и практически ударила в голову, сверкнула молнией. Реальный Джунмён не попросил бы помощи никогда. Особенно тогда, когда видел, что не в силах справиться сам. Он категорически отвергал любую поддержку, демонстративно не слушал советы и иногда поступал наперекор здравому смыслу. Джонин терпеть не мог такое упрямство друга. И не понимал, что плохого может быть в том, что один лучший друг сделает что-то для другого. - Джунмён, послушай, в том, что я хочу тебе помочь, нет ничего противозаконного, - начал было Джонин, опасаясь, что сейчас наткнется на привычное отчуждение. - Да я понимаю. Просто не могу найти достаточно наглости, чтобы попросить тебя подменить Сехуна в магазине, - пробормотал Джунмён, а Джонин вскочил на ноги и в два шага оказался рядом, схватил его за руку и тут же отпустил, опасаясь напугать его своим неожиданным порывом. - Давай будем считать, что ты попросил, а я тут же согласился, - Джонин сказал самое нейтральное из того, что вертелось у него на языке, подавив желание рассказать, как тронула его эта робкая просьба. Он мечтал сделать что-нибудь для Джунмёна так давно, что успел перенести свое желание в список несбыточных фантазий. Он всеми возможными способами убеждал друга принять его помощь, пробовал разные тактики, прямо говорил, как сильно его обижает постоянный отказ, но так и не добился результата. - Ты хоть спроси, что делать нужно, - хмыкнул Джунмён, торопясь побороть смущение и разрядить ситуацию. - Завтра расскажешь, - Джонин уселся на край стола, сцепив пальцы в замок, чтобы справиться с потребностью еще раз прикоснуться с Джунмёну. – Все равно же тебе придется проводить меня туда. - Ладно. Как пожелаешь, - Джунмён пожал плечами и покосился на телефон, явно раздумывая, позвонить ли Сехуну или в воспитательных целях оставить его маяться неопределенностью до полуночи. – В любом случае, - Джунмён помолчал немного, словно собираясь с силами, - спасибо тебе. - Так я же еще ничего не сделал! – притворно возмутился Джонин, в глубине души наслаждаясь скромной благодарностью Джунмёна. - Ничего, у тебя еще будет такая возможность, - обнадежил его Джунмён и тут же прибавил: - Хоть одну проблему удалось решить. А то все планы псу под хвост, - он помолчал немного и пояснил: - Я собирался сегодня провести ночь в студии. Но чтобы успеть туда до темноты, мне нужно было бы выйти час назад. Ребята будут в ярости из-за сорванной репетиции. - Это из-за меня? – Джонин моментально почувствовал себя виноватым и обругал свое подсознание, черпавшее бесконечное вдохновение в обожаемых фильмах ужасов. - Отчасти, - Джунмён не стал изворачиваться и выдумывать неопределенные ответы. – Главным образом, из-за того, что твое внезапное возвращение нарушило наши с Чондэ планы. И теперь он не оставит меня в покое, пока я не реабилитируюсь за сорванное свидание. - Я даже не знаю, что мне кажется более приятным: отпустить тебя к Чондэ или скормить химероидам? - честно поделился своим мнением Джонин, успевший намечтать себе тихий вечер в приятной компании и разочарованный тем, что его мечтам не суждено сбыться. - Ничего себе заявочки! – засмеялся Джунмён, хотя эта демонстрация истинных чувств Джонина ему явно польстила. – Это что за приступ домашней тирании? Я тебе не принадлежу пока, чтобы ты себе такое позволял, - он очень старался говорить серьезно и с долей негодования, но Джонин обладал удивительным талантом слышать только то, что хотел. - Пока? Ладно, я это исправлю, - он горделиво расправил плечи, явно обнадеженный и в очередной раз приободренный. - Ни дать ни взять, орёл, - прокомментировал Джунмён и мстительно прибавил: - Перьев только не хватает. А эти… - Джунмён долго молчал, подбирая правильное определение, и наконец выдал: - щупальца на них мало похожи. - Ты мне тоже очень нравишься, - честно сказал Джонин и улыбнулся: Джунмён смутился и слегка, едва заметно, покраснел. - Я еще много кому нравлюсь, тому же Чондэ, - заметил Джунмён, отворачиваясь и начиная рассматривать невыразительный пейзаж за окном: шершавую стену дома, замыкавшегося в квадрат. - А тебе кто-нибудь нравится? – Джонин склонил голову к плечу, внимательно следя за реакцией Джунмёна. - Даже не знаю, что сказать, - Джунмён попытался уйти от ответа, но Джонин не позволил: - А что тут знать? Есть в этом сумасшедшем мире кто-то, на кого отзывается твое сердце? На кого постоянно хочется смотреть? Чей голос обязательно нужно слышать, чтобы знать, что жизнь по-прежнему продолжается? Есть кто-то, кого ты узнаешь по шагам, по смеху, по запаху? – Джонин прервался, глубоко вздохнул, уговаривая себя успокоиться и не наседать на Джунмёна со своими вопросами. - Даже так? – тот выглядел несколько озадаченным и обескураженным этим неожиданным напором и пытался выиграть время, чтобы определиться с ответом. – Пожалуй… такой человек… у меня есть, - Джунмён выдохнул, словно только что вынырнул из глубины. – Вернее, я не проверял по всем пунктам, что ты перечислил. Мы еще слишком мало… - он собирался прибавить что-то еще, но спохватился и не закончил. С тревогой уставился на Джонина, не зная, чего еще ждать. - Это же не Чондэ, верно? – Джонин решил проявить великодушие, хотя и понимал, скольких душевных сил это будет ему стоить. - Разумеется, - Джунмён кивнул с явным облегчением, слишком явным, чтобы оно могло укрыться от внимательного взгляда. Джонин похвалил себя за тактичность и решил, что свой самый главный интерес удовлетворит позже. Но в одном он себе отказать не смог, с невинным видом заметил: - Ты не представляешь, как я рад, что это не Чондэ. Тогда бы у меня совсем не было шансов. - Не понял, - удивленно приподнял бровь Джунмён, очевидно не успевая за полетом мысли Джонина. Тот пояснил, улыбаясь так лукаво, что и Джунмён невольно ответил на эту улыбку: - Чондэ такой самоуверенный и наглый, важный. Куда мне до него? Я же вообще на него похож только в одном, - Джонин сделал театральную паузу, а Джунмён чуть подался вперед, словно побуждая его продолжать. – Я тоже хочу быть с тобой. Неожиданно для Джонина Джунмён смутился и в очередной раз за день покраснел, спрятал лицо в ладонях и глухо сказал: - Я передам твое желание доброй фее, если вдруг встречу ее вечером. - Прости меня, пожалуйста, - Джонин моментально слетел со стола, опустился на колени возле Джунмёна и с силой отнял его руки от лица. – Прости. Я не хотел тебя обижать. Я не думал, что ты так отреагируешь, - Джонин не лгал. В реальности его лучший друг демонстрировал образцовое хладнокровие и равнодушие. Казалось, его вообще ничем нельзя было серьезно задеть, вывести из себя, разве что вопиюще глупым и безответственным поведением. Разумеется, в последнем Джонин был безоговорочным чемпионом, но он считал, что достававшееся ему разочарование, негодование и осуждение – это не то, ради чего стоило испытывать судьбу. - Ничего, - Джунмён уже справился с собой, даже попытался улыбнуться. – По правде сказать, я тоже не думал, что так отреагирую. С тобой одни открытия, - он посмотрел на свои ладони, все еще сжатые Джонином, и попросил: - Отпусти меня, пожалуйста. Нужно собираться. - Да-да, конечно, - Джонин с такой явной неохотой убрал руки, что Джунмён не удержался, погладил его по волосам: - Будешь хорошо себя вести… - Буду, - тут же с готовностью пообещал Джонин, не поднимаясь с колен и снизу вверх глядя на Джунмёна, всем своим видом выражая послушание и покорность, качества абсолютно ему несвойственные. - Мне так нравится… - Джунмён не успел договорить: телефон разразился звоном. – Черт, сейчас я еще и выслушаю массу приятных слов за опоздание, - Джунмён схватил трубку и бросился к узкому шкафу. Джонин перебрался на облюбованный матрас и оттуда наблюдал, как Джунмён торопливо перебирает вещи, сбивчиво бормоча оправдания. Вдруг он на секунду замер, замолчал, явно потрясенный тем, что услышал. От следующих его слов, сказанных ледяным тоном, Джонину стало страшно. Он тут же искренне пожелал, чтобы никогда Джунмёну не пришлось разговаривать так с ним. Он был готов продать душу, лишь бы не ощущать снова этого холода и отвращения, которыми, казалось, был переполнен голос Джунмёна. Джонин вздрогнул, когда Джунмён вдруг замолчал и сбросил вызов. Излишне аккуратным движением он положил телефон на край стола, словно опасался не сдержаться и швырнуть его в стену, тяжело вздохнул и посмотрел вокруг невидящим взглядом. Джонин подвинулся немного, освобождая место рядом с собой, и Джунмён принял его молчаливое приглашение, опустился рядом, вытянул ноги и запрокинул голову, зачем-то крепко жмурясь. Джонин слишком часто действовал инстинктивно, не всегда даже впоследствии обдумывая свои поступки. Вот и сейчас он обнял Джунмёна, прижал к себе, заставляя положить голову ему на плечо. Ему хватило ума не спрашивать ни о чем, не пытаться утешить или успокоить. Он чувствовал, что Джунмёну сейчас нужна именно такая молчаливая опора, и готов был исполнять ее роль столько, сколько потребуется. - Спасибо, - Джунмён первым нарушил воцарившуюся в комнате тишину. Они просидели так бог знает сколько времени, прежде чем он потерся щекой о плечо Джонина и поднял голову, улыбаясь виновато и грустно. - Перестань, - Джонину было неловко, неприятно, в чем-то даже больно. Ему не нужна была благодарность, пусть даже самая искренняя и горячая. Да она вообще ничего не стоило, когда в глазах Джунмёна была такая дикая тоска. – Хочешь, я ему морду набью? – Джонин всерьез считал, что обязан это сделать, независимо оттого, разрешит ли Джунмён. - За что? – тот искренне удивился. – За правду? Не нужно. Чондэ совершенно прав, - секундное оживление снова покинуло голос Джунмёна, превратив его в тихий, едва различимый шепот. - Я ничего не понимаю, - пожаловался Джонин, не желая выпускать Джунмёна из объятий. - Это не удивительно, - заметил тот и пискнул: Джонин силой втащил его к себе на колени, прижал к груди и сердито сказал: - Ты можешь считать меня полным придурком, но я вижу, что Чондэ тебя обидел. Ты же едва не плакал, - Джунмён открыл было рот, чтобы возмутиться, но Джонин не позволил: - И заплакал бы, если бы меня не постеснялся. Думаешь, я не понял, зачем ты так старательно жмурился. Я не знаю, что он тебе сказал, но уверен, что у меня есть все основания слегка попортить ему фасад. - Он сказал, чтобы в следующий раз я искал кого-нибудь другого для утешения. А он шлюхами не интересуется, - безжизненно произнес Джунмён и снова зажмурился. От негодования Джонин забыл все слова, которые когда-либо знал. Он так растерялся, что не нашел ничего лучше, кроме как поцеловать дрожащие губы Джунмёна. Время для него остановилось: исчезли цвета, звуки и запахи, несвязанные с ощущением шелковистой тонкой кожи, которую нежно и бережно ласкали его губы. Он не напирал, не настаивал, просто осторожно прикасался к Джунмёну, оставляя за ним право самому решать, где остановиться. Джонин так чутко прислушивался к нему, что даже не сразу понял, как сладко ему целовать Джунмёна, как сильно хочется продлить этот момент, чтобы прочувствовать и оценить каждую секунду. Джунмён отзывался несмело, даже робко, отчего Джонин трепетал еще больше, нервничал, забывал дышать и сильнее сжимал объятия. - Задушишь же, - тяжело дыша, пожаловался Джунмён, первым отстранившись, а Джонин едва удержался, чтобы не застонать от разочарования. – Ты всегда целуешься, как школьник? – он кокетливо взмахнул ресницами, бросая вызов мастерству Джонина, и тот моментально повелся, подался вперед, забыв о своих благородных порывах. Второй поцелуй получился куда более горячим, страстным и безудержным. Не осталось и следа от сдержанности, скромности или робости, только бесконечное, ничем не измеримое желание прикасаться губами к губам, ласкать, трогать, касаться то бережно, то жадно, задыхаться, но не позволять себе и секундной передышки. - Так лучше? – поинтересовался Джонин хрипло, когда перед глазами заскакали черные точки, а в голове зашумело. - Немного, - Джунмён облизал припухшие губы и осторожно провел по ним кончиками пальцев. – Но практика не помешает, - он чуть повернулся в плотном кольце рук Джонина и прижался щекой к его плечу. - Джунмён… - Джонин собрался было сказать что-то важное, что замолчал, стоило только Джунмёну завозиться в его объятиях, пытаясь вывернуться. - Раз я сегодня оказался внезапно совершенно свободен, то давай хоть погулять сходим, - предложил Джунмён таким ровным и спокойным тоном, словно не он недавно собирался плакать, а потом до звона в ушах и ноющих губ целовался с Джонином. - Давай сходим, - тут же согласился Джонин, которому меньше всего хотелось менять текущее положение вещей. Исключительно поэтому он рискнул и попросил: - Только давай еще немного вот так посидим. Обещаю даже не приставать с поцелуями. - Это самое бесполезное обещание, которое я когда-либо слышал, - важно заметил Джунмён, прежде чем ощутить на своих губах вкус очередного поцелуя.

***

Когда Джонин очнулся на больничной койке, за окном ярко светило солнце. В мире его грез успела пройти целая неделя, а в реальности день едва перевалил за середину. - С пробуждением, - горячо поприветствовал его профессор, хотя Джонин с радостью отложил бы этот момент еще на пару дней. – Похоже, вы у меня просто находка. У вас настолько блестящие показатели, что даже жаль вас будить. Так и тянет посмотреть, сколько еще вы можете спать. Джонин едва удержался от грубости, хотя на языке и вертелось несколько ехидных замечаний. - Когда следующий этап? – поинтересовался он, садясь и поправляя на себе больничную одежду, на которой настоял доктор. - Я рассчитываю, что можно будет приступать послезавтра. Сами понимаете, мы должны будем убедиться, что наши препараты не оказывают на ваш организм существенного влияния, - вежливо пояснил доктор, хотя Джонин перестал слушать его уже после первой фразы. Он лихорадочно подсчитывал, сколько времени должно пройти во сне, и с каждой секундой все сильнее впадал в отчаяние. Примерно полтора месяца, возможно, даже больше. Столько времени Джунмён должен был провести один, прежде чем Джонин сможет вернуться. Если вообще сможет. - Я могу сегодня вечером вернуться домой? – Джонин всерьез опасался, что профессор пожелает круглосуточно наблюдать за пациентом, поэтому не смог скрыть вздоха облегчения, когда доктор согласно кивнул: - До сих пор мы не зафиксировали каких-либо изменений, так что я не вижу смысла держать вас здесь больше, чем это нужно для эксперимента. Жду вас утром, чтобы в очередной раз взять анализы. И да, еще одно, - Джонин напрягся, интуитивно ощущая, что профессор собирается сказать нечто крайне важное. – В ближайшее время воздержитесь от приема алкоголя, наркотиков и вообще любых лекарств. В крайнем случае, прежде проконсультируйтесь со мной. - Разумеется, - Джонин выбрал правильную тактику, во всем соглашаясь с доктором, поэтому вскоре получил возможность переодеться в обычную одежду и уйти. Закурить на крыльце он даже не попытался: Джунмён уже ждал его, пребывая при этом в самом скверном расположении духа. - Неужели ты так любишь деньги, что готов быть лабораторной крысой? - тут же сердито начал он, игнорируя правила приличий и элементарную вежливость. - Ты же не поверишь, если я скажу, что так люблю тебя? – Джонин понял, что тяжелого и явно неприятного разговора не избежать. - О чем ты вообще? – мгновенно завелся Джунмён и продолжил: - Я места себе не нахожу. Эти девочки, что на звонки в больнице отвечают, меня уже по голосу узнают. Я же каждые десять минут звоню выяснить, проснулся ты или нет. - Не помню, чтобы я тебя об этом просил, - сухо заметил Джонин. – Это научный эксперимент, за проведение которого платит государство. Никакого криминала или неоправданного риска. Нет никаких причин для беспокойства. - Да уж, конечно! – Джунмён словно не слышал его, кипел, как забытый на огне переполненный чайник. – Ты что, не читаешь газет? Телевизор не смотришь? - В том-то и дело: не читаю и не смотрю. У меня вообще телевизора нет в помине, - пояснил Джонин и поинтересовался прежде, чем Джунмён снова не начал возмущаться: - Зачем ты меня встречаешь, если кроме претензий тебе больше нечего сказать? Если я так разочаровал тебя, перестань снова и снова искать со мной встречи. Заметишь мгновенно, как жизнь станет легче и приятнее. - Не сомневаюсь, - согласился Джунмён, впервые за все время готовый подписаться под словами Джонина. – Но ты – мой лучший друг. Я обязан о тебе заботиться. А у меня такое впечатление, что тебе плохо здесь, и ты рвешься куда-то в другое место. - Я тебя не обязывал, Джунмён, - Джонин предпочел не заметить, как скривился его друг, и добавил: - Но ты чертовски прав. Есть место, в котором я хочу остаться навсегда. Неделя, которую Джонин провел в своем мире из сна, стоила целой жизни. В этом он был уверен так же твердо, как и в том, что земля круглая, а солнце встает на востоке. Он чувствовал себя счастливым, хотя и отдавал себе отчет: не произошло ничего необычного. Он точно также просыпался по утрам, работал, а вечера посвящал своему лучшему другу Джунмёну. Вся разница заключалась в том, что полном внешнем соответствии Джунмён из сна был совершенно иным внутри. Чуточку менее сдержанный, немного более неосмотрительный и легкомысленный, порывистый, горячий и отзывчивый. Он не стеснялся быть несовершенным, усталым или грустным, он принимал помощь и умел благодарить, он поддавался на провокации, соглашался на авантюры, наслаждался жизнью в том смысле, который в это вкладывал Джонин. Джунмён из сна вобрал в себя все те качества, которых так не хватало реальному прототипу, сохранив при этом все, чем так дорожил Джонин. Вдвоем они провели незабываемую неделю. - Когда я вижу тебя витающим в облаках, мне хочется вызвать санитаров из психиатрической лечебницы, - заметил Джунмён, когда Джонин соизволил обратить на него внимание. – Я не могу представить, что должно сниться, чтобы ты вот так запросто потерял голову. - Ты, Джунмён, - вдруг тихо признался Джонин, мучительно борясь с желанием прибавить «ты, любящий меня так же, как я тебя». - У тебя дурацкие шутки, - отрезал Джунмён и ускорил шаг. Джонин не стал догонять его и извиняться. Второй раз за последние два дня они расставались в состоянии ссоры, а до примирения было еще слишком далеко. Непонятно было, как убедить Джунмёна в том, что Джонину и в самом деле снится он. Что в течение нескольких часов сна он жил той жизнью, о которой можно только мечтать. Джонин наслаждался каждой секундой своего иллюзорного счастья. Там он мог свободно целовать Джунмёна, любоваться легким румянцем смущения на его щеках и даже обнимать его во сне. Там он точно знал, что нравится Джунмёну, что дорог ему не только как друг. Во сне Джонин делал все возможное, чтобы доказать, что его кандидатура – это не самый худший выбор. Что же теперь делать одному в пустой квартире целую ночь, Джонин даже не представлял. Сейчас он, не раздумывая, подписал бы разрешение на бессрочное усыпление, лишь бы метаться вот так между сном и реальностью. Нахождение рядом с ожившей мечтой расслабляло, заставляло терять бдительность, вести себя раскованнее с реальным человеком, который подобное отношение не терпел. В результате Джонин оказался в такой ситуации, которую не пожелал бы и заклятому врагу. Джунмён, который нуждался в нем, остался один на неопределенный и, в любом случае, долгий срок. Рядом с ним был тот, другой, которому Джонин со своими чувствами был совершенно без надобности, поскольку элементарно не укладывался в его систему мироздания. Единственное, что хоть как-то утешало, это то, что за отпущенную им неделю Джонин успел рассказать Джунмёну, что происходит. Теперь его драгоценная фантазия должна была чувствовать себя увереннее и не искать утешения в чужих объятиях. При мыслях о Чондэ Джонин сжал кулаки и бессильно заскрипел зубами. Сам того не желая, он уже во второй раз оставил Джунмёна одного, не дав ему никаких гарантий. Впрочем, что мог пообещать Джонин, когда он сам узнавал о дальнейшем ходе эксперимента только после пробуждения? Теперь же ему оставалось только отвлекать себя от каких-либо дурацких мыслей и параноидальных идей, в противном случае разгул подсознания угрожал самыми радикальными переменами его иллюзорного мира. Представив на секунду Джунмёна отцом традиционного семейства или официальным супругом того же Чондэ, Джонин содрогнулся и едва сдержался, чтобы размашисто не перекреститься. Оставалось надеяться, что креативная часть подсознания Джонина сосредоточится на изменениях в дизайне и планировке квартиры, а не на проблемах личной жизни. Из сюрреалистических фантазий Джонина вырвал вполне реальный звонок телефона. Джунмён усталым голосом поинтересовался, не забыла ли лабораторная крыса поужинать и как она смотрит на совместное распитие пары баночек пива за просмотром бейсбольного матча. Джонин уже собрался было с радостью согласиться, но вспомнил о предупреждении профессора и искренне расстроился. К его удивлению Джунмён секунду подумал и предложил альтернативный вариант, в котором весь алкоголь достанется ему, а Джонин в качестве компенсации получит ужин и компанию на вечер. От столь щедрого предложения Джонин отказаться не смог, как не смог и устоять перед соблазном просто побыть наедине с Джунмёном. Его сознание до сих пор с трудом разделяло идеальный образ и реальную личность. Джонин никак не мог заставить себя относиться к своему лучшему другу Джунмёну с прежней сдержанностью. Джунмён из его снов открыто отвечал взаимностью, пусть и не спешил пересекать грань, за которой они могли бы стать ближе, чем просто приятели. Но за неделю сна Джонин слишком привык держать Джунмёна за руку, когда они шли в магазин или торопливо пробирались в затерянную в скалах студию. А еще Джунмён позволял целовать его, разумеется, без свидетелей. Джонин не уставал благодарить свое подсознание за этот дикий мир, в котором город больше походил на лабиринт-муравейник, а жители предпочитали лишний раз не покидать своих жилищ. Сейчас же оставалось утешать себя тем, что Джунмён в реальности не терял самоконтроля в любом состоянии. Впрочем, Джонин даже не рассчитывал на какие-либо поползновения в свою сторону, с отчаянным упорством напоминая себе, что все чувства Джунмёна – это ответственность и извращенное представление о дружбе, согласно которому один друг опекает второго, словно несмышленыша. - Ты бы хоть двери закрывал, - недовольный голос Джунмёна вырвал Джонина из пространных размышлений. - Боишься, что меня украдут? – парировал Джонин, в очередной раз убеждаясь, что некоторые вещи остаются неизменными. - Конечно, боюсь, - согласился Джунмён и прибавил: - Где я еще найду такого бессовестного и бесчувственного идиота, который бы бесплатно и круглосуточно трепал мне нервы? - Спасибо, милый, я тоже тебя люблю, - Джонин постарался, чтобы его голос звучал ровно и беззаботно, хотя в глубине души он чувствовал только горечь и обиду: Джунмён не видел его чувств или просто не хотел видеть. Оставалось притворяться, что так и должно быть, и ждать следующего погружения в сон.

***

Время проплывало неспешно, секунды словно прилипали к стрелкам часов, цеплялись друг за друга, замирали и поворачивали назад. Во всяком случае, Джонину казалось именно так. Каждый час для него тянулся как сутки, превращался в бесконечную пытку, а постоянное присутствие Джунмёна только усугубляло ситуацию. Его лучший друг напился как школьник, впервые в жизни дорвавшийся до алкоголя. И даже этот свой порыв он оправдал заботой о Джонине: тому ведь нельзя пить, а значит, нужно было избавиться от соблазна, которого и для двоих-то было более чем достаточно. Вот он и избавился. В одиночку. Джонин с тоской смотрел сначала на чересчур веселого Джунмёна, который пространно рассуждал то о смысле жизни, то о крайне специфических темах вроде трансплантации органов и клонирования человека. Джонин молчаливо соглашался и с отчаянием размышлял, когда он успел провиниться перед мирозданием, что заслужил такое жестокое наказание. Когда Джунмён погрустнел и очевидно потух, Джонин вздохнул с облегчением. И практически сразу же схватился за голову, с запозданием осознавая, что проблемы только начались. Джунмён совершенно не умел пить. Впрочем, не умел он и переносить все стадии алкогольного опьянения. Когда приятный дурман, легкость и безграничная радость отступили, накатила дурнота. Джонин не понаслышке знал, как это бывает, поэтому от души сопереживал Джунмёну и всячески старался помочь. Правда, ничего другого, кроме как проводить друга к унитазу, бережно придержать за плечи и убрать волосы, он сделать не мог. Ну да, еще воду приносил. В результате измученный, как-то в миг похудевший, осунувшийся и бледный как смерть Джунмён болтался в его руках, как простыня на ветру, судорожно сжимая в пальцах край футболки. Джонину стоило огромных усилий оторвать его от себя, чтобы уложить в постель. Еще больше сил пришлось затратить, чтобы просто укрыть Джунмёна одеялом, погасить свет и уйти на кухню, чтобы провести ночь, сидя за столом и опустив голову на скрещенные руки. Джонин знал, что упускает редчайшую возможность, уникальный, наверняка, первый и единственный шанс приблизиться к Джунмёну. Пусть на короткое время: разве одна ночь – это много? Джонин чувствовал, что Джунмён не стал бы сопротивляться. Возможно, он даже ответил бы, разрешая Джонину в реальности попробовать вкус его губ. Он мог бы сравнить, так ли неловко и смущенно, скромно, словно сдерживаясь и стесняясь, целуется Джунмён, как было в его сне. Выяснить, что он сделает дальше: прижмется плотнее, робко обнимет за шею или же попытается отстраниться, покраснеет и спрячет лицо в ладонях. Джонин мог бы добиться и большего, мог настоять и дойти до конца, несмотря на вероятное сопротивление Джунмёна, но не позволил себе даже украдкой коснуться его плеча. Он нарочно не стал оставаться в комнате, вообще с удовольствием ушел бы подальше из собственной квартиры, если бы не боялся, что Джунмёну еще понадобится его помощь. Нестерпимо хотелось вернуться в больницу, безжалостно воткнуть в вену иглу и спать. Видеть иллюзорный, чудовищный по меркам нормальности мир, прятаться от солнца, вдруг приобретшего разрушительную силу, но не прятать в себе то, что столько времени не давало покоя. Во сне у него было право открыто любить Джунмёна. На этом фоне реальность представала в самых кошмарных тонах, угнетала и вынуждала бежать, метаться, совершать глупости, лишь бы только не останавливаться и не осознавать ничтожность собственного положения. К сожалению, сны без препарата ничем не отличались от реальности. Унылые, бессмысленные и утомляющие сильнее, чем бессонница. И только под утро истерзанный тяжелыми мыслями, безнадежными фантазиями и желанием послать к чертям благоразумие и здравый смысл, разум смилостивился, проваливаясь глубоко во тьму. Джонин не верил своим глазам, трогая горячий асфальт – наверняка недавно снова показывалось солнце – и убеждаясь, что до самого горизонта нет ничего. Как в первый раз. Джонин не имел понятия о том, сколько сейчас времени. Ночь здесь наступала внезапно: подсознание Джонина не воспринимало понятий вроде «утро», «вечер», «закат», «рассвет». Черное и белое, день и ночь, только крайние меры, никаких полутонов. По всей видимости, химероиды – внезапный выверт фантазии, дань постоянному стремлению привнести в жизнь дозу адреналина – тоже не страдали от лишних сомнений. Джонин не смел рассчитывать, что они отнесутся к нему со снисхождением. За ту неделю, что Джонин провел здесь во сне, Джунмён рассказал ему об устройстве мира на примере отдельно взятого города и обжитых скал. Однако особенно много времени он уделил красочному описанию гастрономических пристрастий и нравов химероидов. Джонин тогда испытал настойчивую потребность искренне извиниться за то, что всю свою сознательную юность посвятил просмотру триллеров и фильмов ужасов. Джунмён же только великодушно отмахнулся, призывая слушать внимательно, но Джонина куда больше занимало другое. Он рассматривал, как переплетаются тонкие золотисто-белые пряди, скользят по щеке, то и дело пряча от него лукавый взгляд и всегда словно виноватую улыбку. «Лучше бы ты спросил, куда идти, если снова окажешься вне города», - ехидно заметил внутренний голос, когда Джонин третий раз сделал полный оборот вокруг себя, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки жизни. «И специи положил бы в карман. Глядишь, сошел бы за нежирный пряный деликатес», - продолжало измываться подсознание, пока Джонин задумчиво рассматривал откровенно безрадостный пейзаж. Отчего-то тянуло пойти прямо, хотя этот свой порыв Джонин ничем объяснить не мог. Впрочем, он помнил, что во сне многое не подчинялось логике и здравому смыслу, поэтому решил довериться интуиции и выяснить, как хорошо она работает. В душе нарастала обида на все на свете: на несправедливое мироздание, на подсознание, которое сочло нужным забросить его в асфальтовую пустыню без единого ориентира, хотя с тем же успехом могло и отправить в постель к Джунмёну. Тут же противный голос виноватого подсознания уточнил: «То есть даже очнуться под боком у Чондэ или кого-то вроде него было бы лучше?». Джонин в задумчивости приостановился. Он примерно представлял, сколько времени здесь успело пройти, но не знал, при этом, как Джунмён справлялся с его отсутствием. В прошлый раз Джонина выдернули из сна, когда они вдвоем ужинали, делясь подробностями прошедшего дня. Джунмён тогда провел почти все светлое время суток на студии, пытаясь довести до ума свою очередную наработку, а Джонин, чтобы не одуреть от безделья, помогал Сехуну в магазине. Он честно признавался себе, что ему нравится общаться с клиентами, переставлять товар на полках, подсчитывать выручку и даже возиться с обязательными документами. Впрочем, он быстро нашел истинную причину такого внезапного всплеска трудолюбия: весь секрет заключался в похвалах Джунмёна. Ради одобрения в его взгляде и довольной улыбки Джонин готов был не спать ночами, занимаясь любым делом, которое могло бы порадовать его друга. За ту неделю, что успела ему присниться, он, казалось, переделал все, что только мог, чтобы только увидеть, как Джунмён восхищен его способностями и усердием. В последний вечер Джунмён как раз сокрушался, что не может полностью доверить Джонину магазин. Они оба прекрасно знали, что Джонин вот-вот должен проснуться, и со страхом ожидали неприятного для них момента. Возвращаться в реальность не хотелось совершенно. И хоть Джонин всячески уверял Джунмёна, что эксперимент еще не закончился, он кожей ощущал сомнение и тревогу, только усиливавшуюся с каждой минутой. По закону подлости именно в тот вечер Джонин позволил себе очередной шаг в сторону Джунмёна. Он осмелился взять его за руку просто так, без какого-либо основания. Отчего-то этот жест всегда казался Джонину куда более интимным, нежели поцелуй, каким бы страстным, горячим и безудержным тот не был. Он целовал Джунмёна не один раз и даже не два. Но куда острее для его памяти оказалось воспоминание, как подрагивала в его ладони сухая теплая кисть. Впервые, когда они вместе шли по городу, пробираясь к дому Джунмёна, и во второй раз, когда сидели за столом, весело болтая о текущих делах и тщательно маскируя липкий страх, навеянный предстоящим расставанием. Предчувствие не подвело их, превращая легкий приятный вечер в тяжелое воспоминание. Джунмён наверняка не удержался. Джонин мог поклясться, что тот плакал, хотя так и не успел этого увидеть. Джунмён реагировал сильно, открыто, не умел прятать эмоции, особенно, если уже некого было стесняться. Джонин испытывал необъяснимую потребность охранять и оберегать эту черту Джунмёна, поскольку давно разучился открывать душу даже перед самим собой. Еще сильнее оказалось желание просто увидеть Джунмёна снова. Хоть издалека и всего на секунду. Джонин спешил вперед, не обращая внимания на сбившееся дыхание и колотье в боку. Больше всего на свете он боялся проснуться раньше, чем у него получится найти Джунмёна. Но асфальтовая пустыня совершенно не желала меняться. Она простиралась от края до края, насколько хватало глаз, навевая мысли только о безнадежности и безысходности. Джонин скрипел зубами, не зная, как справиться с охватившим его бессилием и отчаянием. Он воспринимал свой долгожданный сон как откровенную насмешку судьбы. Мироздание издевалось как могло, наверняка потешаясь над его бесплотными блужданиями. Джунмён, который был нужен ему как воздух, наверняка находился где-то рядом или наоборот безумно далеко. Но все, что было доступно Джонину, - это плод его больного воображения: растрескавшийся асфальт, сухой и пыльный воздух и низкое, по-осеннему серое небо, плотно затянутое темными облаками.

***

Когда Джонин открыл глаза, за окном уже было светло. Какие-то неопознанные пташки весело щебетали, обмениваясь своими птичьими новостями, приятный ветерок с тонким запахом моря трепал легкую занавеску, а внизу вовсю шуршали шины проезжавших мимо автомобилей. Город встречал новый день, и впервые в жизни Джонин был так сильно этому рад. Убедившись, что у него достаточно времени, Джонин позволил себе маленькую слабость: он долго стоял, привалившись плечом к стене, и смотрел, как Джунмён спит в его постели. Воплощенная мечта, если не учитывать некоторые моменты. Разметавшиеся по подушке волосы, ладонь под щекой, от которой потом обязательно останется след, длинные пушистые ресницы, отбрасывавшие причудливую тень. Джонин хотел видеть эту картину всегда. Желательно, лежа на боку в той же постели, опираясь на локоть и убрав за ухо мешающую прядь. Впрочем, он лучше других знал, что абсолютного счастья не бывает, поэтому жадно ловил любые крохи этого чувства, волей судьбы отпущенные на его долю. Он торопился, потому что собственной волей должен был это прекратить. Профессор ждал его у себя, чтобы продолжать эксперимент. Джонин догадывался, что малейшее нарушение условий договора, пусть даже дисциплинарное, автоматически лишит его возможности еще раз оказаться в иллюзорном мире. Собственных сил оказалось недостаточно, в этом Джонин уже имел возможность убедиться ночью. Без препарата сон получался слишком простым и нестабильным. Подсознание достоверно воспроизводило убогий пейзаж вплоть до последней трещинки, но его возможностей не хватало, когда речь заходила о городе и людях. Зачем ему нужны сны, в которых не будет Джунмёна? Джонин тряхнул головой, отгоняя от себя тяжелые мысли. Если все будет нормально, завтра он снова заснет на жесткой кушетке, чтобы на долгое время перенестись туда, куда так стремилось его сердце. Быстро черкнув на листке пару строк, Джонин положил записку на подушку, тяжело вздохнул, отметая идею поцеловать Джунмёна хотя бы в щеку, невесомо погладил его по плечу, солгав сам себе, что пытается поправить сползшее одеяло, и вышел из спальни, на ходу надевая куртку. Нужно было собраться с силами и взять себя в руки, успокоиться, спрятать нервозность и возбуждение за маской здорового, контролируемого любопытства. Профессор не должен был заподозрить, что два сеанса успели вызвать столь сильную зависимость. Джонин прекрасно понимал, что корень проблемы кроется исключительно в его голове. Его тело никак не реагировало на вводимую химию, зато разум превратился в наркомана, затуманенный фантазиями о Джунмёне. - Мне нравится работать с вами, молодой человек, - профессор улыбался ему как старому знакомому. – Вы никогда не заставляете себя ждать. Что вами движет? Неужели любовь к науке? – очевидно, доктор пребывал в отличном расположении духа. - Не думаю, господин доктор, - Джонин постарался, чтобы его улыбка выглядела искренне. – Хотя финансовая сторона вопроса не может не вдохновлять, - еще несколько дней назад эти слова были бы чистой правдой. - Ах, эта умилительная алчность современной молодежи, - засмеялся профессор и указал Джонину на стул для посетителей. – В наше время в почете были иные ценности. Впрочем, о высоком поговорить мы еще успеем. А сейчас стоит побеседовать о том, как вы себя чувствуете. - Прекрасно, доктор, - Джонин решил, что ему стоит сосредоточиться на своем физическом состоянии и забыть, как именно на нем сказалась ночевка за кухонным столом. Он постарался как можно более подробно ответить на все вопросы, про себя отмечая, что, несмотря на внешнее дружелюбие, профессор не гнушается каверзных вопросов и неоднозначных замечаний. «Подловить пытается», - с каким-то отчаянным весельем признал Джонин, старательно подбирая слова, чтобы не дать профессору усомниться в его правдивости. - Ну что ж, скажу честно, я доволен, - через час признал доктор, но Джонин одернул себя, напоминая, что в общении с подобными людьми ни в коем случае нельзя расслабляться. – Хотя кое-каких данных мне по-прежнему не хватает. - То есть, следующая фаза откладывается? – Джонин понадеялся, что в его голосе прозвучало исключительно вежливое любопытство, хотя внутри все сжалось от холодного липкого страха. - Ну почему сразу откладывается, - доктор пожал плечами и ненадолго замолчал, что-то напряженно обдумывая. – Если вы согласитесь помочь мне, за отдельную плату, разумеется, то мы не отступим от графика ни на минуту. - Что от меня требуется? – поинтересовался Джонин, с трудом сохраняя на лице невозмутимое выражение. - Мне необходимо еще немного понаблюдать за фазой сна. Если вы позволите усыпить себя еще на некоторое время, - доктор внимательно посмотрел Джонин в глаза, ожидая его реакции. Тот усилием воли удержал себя в прежней, показательно непринужденной позе, и позволил своему интересу проявиться в вопросительно приподнятой брови, призывая профессора продолжать. – Нескольких часов будет более чем достаточно. - Вы считаете, что ходу эксперимента это не повредит? – Джонин не знал, как быть, но надеялся, что выбрал правильную тактику. Больше всего на свете он боялся показать свою болезненную зависимость от снов и вылететь из проекта до того, как сможет еще раз увидеть Джунмёна. - Вы думаете, я просто так терзал вас вопросами? О, святая наивность. Я уверен, что все пройдет просто отлично. И я не задержу вас надолго. Или вы спешите? – профессор улыбнулся понимающей улыбкой старого приятеля, а Джонин помотал головой. - Я никуда не спешу. - То есть я могу рассчитывать на ваше согласие? – Джонин отчего-то уверился, что в прошлой жизни доктор с такой же милой улыбкой пытал пленников или зачитывал смертные приговоры. Во всяком случае, нервы он трепал профессионально, заставляя Джонина собирать всю свою волю в кулак, чтобы не дать прорваться раздражению. - Разумеется, - на сей раз улыбка вышла вполне искренней. В действительности она относилась не к разговору, а к собственным мыслям Джонина. «Если бы не многолетнее общение с Джунмёном, я бы уже под потолком на люстре раскачивался», - размышлял он, пока профессор вслух размышлял, сколько времени ему потребуется для завершения наблюдений. - Ну что ж, - наконец он откинулся на спинку кресла и сцепил руки в замок. – Я думаю, четырех часов мне будет достаточно. На всякий случай прошу вашего разрешения продлить опыт на час, если в этом будет необходимость. - Как вам будет угодно, - Джонин почтительно поклонился и встал, испытывая настойчивое желание побыть какое-то время наедине с собой. - Отлично. Я рассчитывал на вашу помощь. Можете начинать подготовку. Я приду в палату через полчаса, - профессор коротко кивнул, позволяя Джонину выйти, и углубился в решение каких-то других вопросов. В коридоре приемного отделения Джонин простоял еще несколько минут: не знал, к каким богам обращаться, чтобы поблагодарить их за этот невероятный подарок. Настроение несколько поугасло, когда Джонин вспомнил о Джунмёне, наверняка до сих пор спавшем в его постели. Стоило бы позвонить ему и предупредить, но это значило не только разбудить, но еще и выслушать целый поток раздраженного негодования. Но и исчезнуть на долгое время, не сказав ни слова, Джонин себе позволить не мог. Вернее, смог бы, если бы дело не касалось Джунмёна. Поразмыслив немного, он решил обойтись сообщением. Мысленно пожелав себе пережить ураган «Джунмён», наверняка грозивший разразиться этим вечером в его квартире, Джонин направился по коридору к уже знакомой палате.

***

- Твою мать! – Джонин не смог удержаться от эмоциональной окраски своего отношения к ситуации. Причина столь бурного проявления чувств была проста до неприличия: Джонин не узнавал место, в котором оказался. С одной стороны, можно было порадоваться, что коварное подсознание не вернуло его на просторы асфальтовой пустыни. С другой же стороны, квартиру Джунмёна или в какое-либо другое, знакомое по прошлым снам место, оно тоже проигнорировало. Джонин наплевал на приличия и стал методично осматривать чужое жилище, пытаясь угадать, кому оно могло бы принадлежать. А заодно решить, стоит ли дожидаться хозяина или лучше бежать не оглядываясь. Словно в насмешку над Джонином, квартира выглядела крайне безлико. Такое впечатление оставляли после себя жилища, сдаваемые в аренду и сменившие не один десяток временных хозяев. Либо те, что крайне редко посещались законными владельцами. Джонин не нашел ни одной фотографии, раскрытой книги или забытой чашки с остатками кофе или чая. Потрошить шкафы в поисках фотоальбомов он не решился, бездумно посидел несколько минут на кухне и только потом догадался выглянуть в окно. - Твою мать! – в этот раз короткая фраза прозвучала даже более экспрессивно. В отличие от интерьера квартиры, вид из окна оказался знакомым до боли. За прошедшую неделю, что Джонин прожил у Джунмёна, он провел безумно много времени сидя на подоконнике и рассматривая стены замыкавшегося в квадрат дома. Поводом для столь романтичного времяпрепровождения послужил приказ Джунмёна не вертеться под ногами, ничего не говорить и по возможности смотреть в другую сторону: видите ли, он не привык постоянно быть на виду. Джонин не стал льстить себе и думать, что дело не просто в чужом присутствии, а конкретно в его темных, иногда словно и вовсе черных глазах. Хотя то и дело бросал взгляд то на руки, ловко управлявшиеся с кухонными принадлежностями, то на аккуратное ухо, за которое Джунмён то и дело заправлял непослушную белую прядь. Иногда Джунмён замечал эти диверсии, смущался, но ничего не говорил, только нервно дергал все ту же прядку. Рефлексию Джонина прервал звук поворачивавшегося в замке ключа. - Твою мать! – Джонин не удержался, расхохотался, наплевав на всю абсурдность ситуации. – Что это такое? Что случилось с моей квартирой? Джунмён задавал риторические вопросы ровно до того момента, пока не добрался до кухни. Ответ сидел на краю стола и демонстративно болтал ногами. Джунмён чертовски долго ждал этого момента, скучал, нервничал и боялся, что больше никогда не увидит Джонина. Но неожиданность, растерянность и удивление сделали свое дело. Джунмён только вздохнул устало, привалился спиной к холодильнику и спросил: - Стулья тебя чем-то конкретным не устраивают? - Всем устраивают. Просто на столе я люблю больше, - улыбнулся Джонин, стараясь не думать, как прозвучала его последняя фраза. - Даже знать об этом не хочу, - Джунмён моментально вспыхнул, повелся на незапланированную провокацию, доставляя тем самым несказанное удовольствие Джонину. - Ты просто не пробовал. Или не с тем человеком, - начал он таким довольным тоном, что Джунмён не удержался, швырнул в него скомканным полотенцем, и поинтересовался: - А кто тебе сказал, что ты и есть «тот» человек? - Про себя я еще ничего не говорил, - Джонин наклонил голову к плечу и с интересом посмотрел на Джунмёна, которому уже просто некуда было краснеть. – Но если ты хочешь, то для тебя… Эй-эй, это уже не полотенце! – он моментально слетел со стола, опасаясь быть убитым на месте. Джунмён с явной жалостью посмотрел на тяжелую сковородку, оказавшуюся в его руках, но так и не послужившую во благо священной мести, и от греха подальше отложил ее в сторону. - Ты давно объявился? – он решил, что лучшим выходом из ситуации будет перемена темы на нечто нейтральное. - С час назад, - Джонин на всякий случай не спешил приближаться, всерьез опасаясь, что подсознание наградило Джунмёна не только импульсивностью, но и неслабым количеством безумия. - Тогда с тебя экскурсия по моим новым апартаментам, - Джунмён окинул взглядом просторную кухню, намеренно избегая даже поворачиваться в сторону большого глянцево блестящего стола. - Не обольщайся. Всего лишь плюс одна комната, если глобально. Ну, по паре метров везде. Чтобы можно было нормально развернуться, как ты и хотел, - Джонин развел руками, мол, никаких чудес. - Еще одна комната, говоришь? – недоверчиво протянул Джунмён, словно что-то обдумывая, а потом резко рванул с места мимо опешившего от такой спонтанности Джонина. – Так я и думал! – донеслось через пару секунд. Джонин пожал плечами и двинулся на голос, желая уточнить, о чем именно думал Джунмён, но столкнулся с ним на пороге кухни, машинально придержал за талию, заслужив вместо благодарности тяжелый укоризненный взгляд. - Ну что я еще сделал не так? – на всякий случай Джонин убрал руки и напустил на себя крайне виноватый вид. - Что ты сделал? – Джунмён едва сдерживал возмущение. – А вот ты сам и посмотри. Интересно даже, догадаешься или нет, - он схватил Джонина за руку и потащил сначала к гостиной, а затем к спальне. – Ничего не смущает? - Нет, - Джонин в самом деле не понимал, почему Джунмён так нервничает и сердится. Он искренне считал, что в кои-то веки подсознание потрудилось на славу, сделав небольшую квартирку крайне уютной и комфортной. - Хорошо, - недобрым тоном протянул Джунмён, наконец отпуская запястье Джонина и на всякий случай отходя в сторону. – Начнем издалека. Сколько людей ты видишь в этом помещении? - Двоих, - Джонин окончательно убедился в том, что его мысли ходят совершенно иными путями, нежели мысли Джунмёна, но вовремя вспомнил, что с психами лучше не спорить. - А сколько кроватей? – голос окончательно заледенел: Джонину показалось, что от каждого слова на коже остался тонкий кровоточащий след. - Одну, - ответил Джонин и догадался-таки, почему Джунмён пребывает в таком искреннем негодовании. - Твое подсознание надо лечить у психиатра, - констатировал Джунмён и скрестил руки на груди. В серьезном взгляде Джонин явственно прочитал вопрос: «ну и что ты собираешься с этим делать?» - Но мы же прекрасно обходились до этого, - Джонин до сих пор с удовольствием вспоминал все те ночи, которые они провели рядом на узеньком матрасе. Ему нравилось засыпать и просыпаться, держа Джунмёна в своих объятиях. - Разумеется. А потом мне пришлось прекрасно обходиться одному…- выдал вдруг Джунмён и отвернулся: видимо, успел пожалеть о собственной несдержанности. Джонин догадался, растерялся, не зная, то ли радоваться, то ли просить прощения. С одной стороны, хотелось просто кружиться на месте, едва ли не вопить от счастья. Джунмён привык к нему, скучал, наверняка ждал его возвращения, надеялся, хотя Джонин и не мог ему ничего обещать. А с другой… Джонин остро ощущал свою вину за эти дни, явно превратившиеся для Джунмёна в унылую бесконечность. Ждать всегда тяжело, особенно если велик риск так ничего и не дождаться. - Прости меня, - Джонин не решился прикоснуться к нему, хотя его и тянуло прижать к себе напряженное, как струна, тело. – Я… я исправлю… - Как? Поставишь вторую кровать? Да, так проще всего, - Джунмён не спешил поворачиваться, пристально рассматривал сложный узор на обоях. - Да не хочу я никаких кроватей! – Джонин вспылил, завелся сам, дернул Джунмёна за плечи, вынуждая повернуться к себе. – Будь моя воля, - Джонин на секунду запнулся, но взял себя в руки, продолжил, хотя под внимательным взглядом Джунмёна оказалось крайне тяжело это сделать: - я бы не оставлял тебя ни на минуту. Уже бы надоел тебе своим присутствием… - Ладно, - Джунмён вздохнул, прижал к губам Джонина пальцы, мешая ему продолжать свою исповедь. – Но к психиатру ты все-таки загляни. Уверен, у него найдется, что тебе сказать. - Как скажешь, - Джонин готов был согласиться хоть на психиатра, хоть на патологоанатома, лишь бы только не видеть этого сердитого выражения на лице Джунмёна. – Продолжим экскурсию? - Куда? Я не успел заглянуть только в ванную, но боюсь, на лицезрение твоих эротических фантазий меня уже не хватит, - устало заметил Джунмён, осторожно вывернулся из рук Джонина и упал на кровать. - Нет там никаких фантазий… - обиделся Джонин, замирая рядом в нерешительности: хотелось упасть рядом, сгрести Джунмёна в объятия, может быть, даже поцеловать, но страшно было испытывать его терпение. - Хорошо, поверю, - Джунмён прикрыл глаза, вытянулся, расслабляясь. Через минуту тишины приоткрыл один глаз и ленивым голосом поинтересовался: - Долго ты собрался висеть у меня над душой? Или ложись рядом, или проваливай в гостиную и гипнотизируй там стенку. Джонин не сразу распознал в этом посыле приглашение, поэтому еще какое-то время болтался в растерянности рядом с постелью. Джунмён не выдержал первым, привычно сжал в пальцах смуглое запястье и дернул Джонина на себя, нисколько не заботясь о том, что удар такого количества костей может оказаться весьма болезненным. - Сейчас я чуть-чуть отдохну… и пойду готовить обед… надо тебя кормить… а то больно очень… - к концу фразы голос Джунмёна стал едва слышным: оказавшись в объятиях Джонина он тут же провалился в дрему. Джонин не стал тормошить его, будить и вообще как-то тревожить, дождался, пока дыхание Джунмёна выровняется, осторожно переложил его на подушку и не спеша отправился на кухню. Он по-прежнему считал, что место в единственной постели ему еще предстоит заслужить, поэтому решил начать с малого: обед или ужин в постель – тут уж как получится – показался ему вполне романтичной, а главное здравой идеей. Оставалось надеяться, что Джунмён проспит хотя бы пару часов и не испортит себе сюрприз.

***

- Как же я жалею, что подобные места существуют только в моем подсознании, - сокрушался Джонин, когда они с Джунмёном возвращались из клуба. Маленький, уютный, располагающий и к безудержному веселью, и к тихим задушевным беседам одновременно, он просто очаровал Джонина и даже Джунмёну, вполне привычному к местным заведениям чем-то неуловимо понравился заново. - Зато у тебя будет стимул снова сюда вернуться, - хихикнул Джунмён, споткнулся и тяжело навалился на плечо Джонина. - Знал бы ты, какой стимул у меня есть, не думал бы, что мне нужна дополнительная мотивация, - Джонин погрустнел, обнял Джунмёна за талию, поддерживая и позволяя выровняться. - Как будто я и так не знаю, - насмешливо протянул Джунмён, нарочно вывернулся из объятий и пошел сам, как ему казалось, очень прямо и уверенно. Джонин оценил идеальную кривизну описываемой синусоиды, но от комментариев удержался. Подвыпивший Джунмён являл собой дивную картину: он то и дело оказывался в руках Джонина, но совершенно этого не стеснялся. Не смущался он и собственных мыслей, которые смело озвучивал, чтобы забыть об этом через пару минут. Куда более устойчивый к алкоголю Джонин только улыбался и старательно запоминал услышанное. Он не мог с уверенностью сказать, что ему выпадет возможность когда-либо воспользоваться этими знаниями, но и отказываться от них не собирался. - Не знаешь, конечно. Откуда тебе знать? – подначил Джонин, закуривая. - А ты думаешь, ты один здесь умный? – Джунмён моментально завелся, закипел, как переполненный чайник, забытый на огне, забрызгал кипятком слов. – Ты думаешь, я не заметил, что тебе от меня что-то надо? Не просто так же ты уже в третий раз возвращаешься. - В четвертый, - поправил Джонин и улыбнулся: удивленный Джунмён моментально уцепился за новую тему для разговора, занервничал, даже за руку его взял: привычно сомкнул пальцы на тонком запястье. - А почему я ничего не знаю о еще одном разе? – Джунмён явно решал, обидеться ли ему сразу или выслушать объяснения и обидеться позже. – Ты не захотел меня видеть? – в его тоне проскользнула истинная причина волнения: страх, что все, что он видел, подмечал, чувствовал в Джонине, он сам же себе и придумал. - Захотел. Очень захотел, - Джонин остановился, вынуждая Джунмёна замереть рядом. – Так захотел, что умудрился попасть сюда даже без препаратов. Просто уснул у себя на кухне, сидя за столом. Всего минут на десять, как я потом понял. Вот только силы моего воображения без медикаментов хватило только на пустыню. Помнишь? Вроде той, где мы впервые увиделись… Я понятия не имел, где ты. Я шел и не знал, иду я к тебе или наоборот… от тебя… Это страшный сон, Джунмён, - тихо заметил Джонин и вздрогнул: Джунмён прижался к нему, с силой обхватил руками, сжал, забывая о том, что может причинить боль. Впрочем, Джонин тоже особо не думал об этом, позволяя цепляться за себя, как за спасательный круг. Он только гладил неспешно рыжеватые прядки на затылке и пытался сосчитать, сколько же времени у него осталось до пробуждения. - Я завтра должен уехать. Ты еще спать будешь. Ты меня не дождешься? – в голосе Джунмёна звучала такая надежда, что у Джонина заныло сердце. Но солгать он не мог, слишком сильно дорожил доверием этого человека, пропускавшего вдохи и выдохи в его объятиях. - Скорее всего, нет, - Джонин впервые за вечер пожалел, что они набрели на этот клуб. Затуманенный алкоголем мозг не справлялся с цифрами, не желая переводить часы реальности в дни сна. – Я не могу сейчас сосчитать, - признался, хотя и легче от этого не стало. – Я появился у тебя в середине дня. Значит, и проснусь примерно в это же время. Не могу сказать точнее. - Тогда я не успею, - Джонин мечтал, чтобы тихий всхлип ему просто послышался. - Не спеши. Я же вернусь. Я тебе обещаю, - он погладил Джунмёна по подрагивающим плечам, а потом сильно сжал пальцы, слегка встряхнул, вынудил посмотреть в глаза. - Я не плачу. Просто в глаз что-то попало, - заявил застигнутый на месте преступления Джунмён, по-детски протер глаза кулаком. - Конечно, - согласился Джонин, ловя его руку и легко касаясь губами костяшек пальцев. – Я тебе верю. - Пусти, - Джунмён вывернулся, рванулся вперед, моментально теряя равновесие и устремляясь к асфальту, который излишним дружелюбием не отличался ни во сне, ни в реальности. - Неужели целоваться с дорожным покрытием приятнее, чем со мной? – грустно спросил Джонин, помогая Джунмёну принять вертикальное положение. - Я не хочу проверять, - сердито сообщил Джунмён, уже изрядно потрепанный, но все еще не растерявший желания обороняться. Правда, дальнейшие его действия никак не вязались с сердитым, почти обвиняющим тоном. Он прижался к губам Джонина в поцелуе, который можно было назвать каким угодно, только не детским, неловким или скромным. Куда лучше здесь подошли бы определения «нетерпеливый, жадный, страстный, горячий, порывистый». Впрочем, какое дело им было до лингвистических тонкостей, когда от нехватки воздуха ощутимо кружилась голова, а сердце паровым молотом бухало в груди. - Может, будем дома целоваться? – поинтересовался Джонин, с трудом оторвавшись от сладких губ Джунмёна. Джунмён отрицательно покачал головой: - Дома будет некогда. - О, - Джонин не сразу нашелся, что ответить на это многообещающее замечание, Джунмён же и ждать не стал, в очередной раз настойчиво целуя. Джонин смог прерваться, только когда по обнаженной спине пробежала дрожь. - Домой немедленно! Иначе… - он постарался рассердиться, хотя это и оказалось невероятно трудно, почти невыполнимо рядом со встрепанным, взъерошенным Джунмёном. - Иначе что? – в его взгляде горело настоящее безумие. Джонин мог бы испугаться, если бы точно не знал, что только он и его ласки лишили Джунмёна самоконтроля. - Я сомневаюсь, что тебе понравится секс в подворотне, - заметил Джонин, отстраняя Джунмёна от себя и нервно оправляя рубашку. - Боишься быть застигнутым врасплох? – провокационный тон Джунмёна словно призывал нарушить все существующие правила одновременно и пойти на поводу у собственных желаний. - Я боюсь только, что ты мне этого не простишь потом, - признался Джонин, которого обычно время и место всегда волновали в самую последнюю очередь. Плевать на обстановку, когда в руках плавится тонкое горячее тело, когда слышен только синхронный стук двух сердец и сбивчивый шепот. Но именно сейчас Джонин решил отступить от своих принципов, остановиться вопреки призывам тела и затуманенного страстью сознания. Он не хотел пользоваться состоянием Джунмёна, его временной слабостью и доступностью. Откуда-то он точно знал, что у Джунмёна до сих пор не было достаточно опыта подобного рода. Джонин не имел права так обидеть человека, которого любил. - Тогда пойдем. Наверное, там и в самом деле будет удобнее, - Джунмён нарушил его задумчивость, с упорством потащил Джонина в сторону дома. Джонин понятия не имел, что его ждет. Более того, немного успокоившись, взяв себя в руки и перестав вздрагивать от каждого прикосновения Джунмёна, он и вовсе утратил бдительность, всерьез настроился на тихий остаток вечера. У Джунмёна, однако, были иные планы. Джонин понял это, внезапно оказавшись прижатым ко входной двери. Джунмён не стал зажигать свет, заставляя Джонина ориентироваться на слух. Звуки, тревожившие сознание, убеждали, что вот-вот случится что-то необыкновенное. Джонин отчетливо слышал сбившееся дыхание Джунмёна, его тихий шепот, уговаривавший довериться, расслабиться и не мешать, щелчок открывшейся пряжки и тихое шуршание молнии. Джунмён опустился перед ним на колени, приподнял рубашку, стал покрывать короткими горячими поцелуями живот. Джонину пришлось вцепиться в край столика, чтобы не упасть: колени предательски ослабели. Одна лишь мысль, что Джунмён сам, по собственной воле, собирается доставить ему удовольствие, лишала разума. Джонин разрывался от противоречивых чувств: он хотел расслабиться, эгоистично получить все, не затратив ни малейших усилий, и одновременно жаждал перехватить инициативу, сторицей вернуть уже полученные ласки. Пришлось до синяков сжать пальцы на плечах Джунмёна. Остановиться, перестать чувствовать на себе его губы казалось Джонину преступлением, но он справился с собой, даже сумел поднять Джунмёна на ноги, коротко поцеловать, успокаивая и прося немного терпения. С трудом выпутавшись из спущенных джинсов, сбросив рубашку на пол у двери, Джонин принялся торопливо раздевать Джунмёна. Тот сначала смущался, как будто это не он только что стоял перед Джонином на коленях, бесстыдно дразня и распаляя его губами и языком, но потом доверился, стал помогать. Они сталкивались в темноте, мешали друг другу, прерывались на бесконечные поцелуи, в каждый из которых вкладывалось огромное, болезненное желание не расставаться никогда. Путь до спальни превратился в крестовый поход с множеством преград. Только упав спиной на гладкий холодный шелк, Джонин смог на секунду перевести дух. Джунмён лежал на нем, практически не дыша, стараясь приподняться на локтях, но Джонин не позволил отстраниться даже на миллиметр. А потом и вовсе перевернулся, навис над Джунмёном, едва сдерживая желание целовать все, до чего можно дотянуться. В темноте Джунмён не смог разглядеть довольную улыбку, немного хищную, немного коварную: Джонин предвкушал удовольствие и упивался моментом. Он перевернулся над Джунмёном за долю секунды. Торопливо поцеловал напрягшийся живот, словно предупредил, прежде чем коснуться губами тонкой нежной кожи. Джунмён ахнул, мгновенно ответил, подался вперед бедрами. Потом словно очнулся, стал гладить ладонями узкие бедра Джонина, дразня его горячим дыханием и осторожными ласками. Джонин сходил с ума: ощущений было слишком много. Вкус и запах Джунмёна, порывистые движения его бедер, жар и трепет его губ и нежные прикосновения рук. Джунмён, разрываемый теми же эмоциями, не отставал. Шаг за шагом, возможно, слишком быстро, они подбирались к умопомрачительному финалу. Джонин с трудом удержался на руках, чтобы через секунду упасть рядом с Джунмёном, устало поцеловать влажное от пота бедро. Джунмён нашел его руку, переплел пальцы, с силой сжал, явно не желая когда-либо отпускать. - Я хотел убедить тебя вернуться, - протянул Джунмён, когда Джонин в очередной раз коснулся губами его бедра. - Убедил. Даже в том, в чем не собирался, - Джонин передвинулся, прижался щекой к животу Джунмёна. Он не стал говорить вслух, что теперь у него появилась иная цель: не вернуться, но остаться навсегда.

***

- Вижу, вам снились крайне приятные сны, молодой человек, - понимающе усмехнулся доктор, как только Джонин открыл глаза. – Не буду вас дальше смущать. Приводите себя в порядок и идите домой отдыхать. Утром жду вас бодрым и готовым потрудиться на благо современной науки, - профессор закрыл дверь, а Джонин прислушался к себе. Тело сковывала приятная усталость, хотелось расслабиться и наконец-то поспать по-настоящему, без сновидений. Медсестра в приемной кокетливо подмигнула Джонину, чем смутила его еще больше. Он торопливо выбежал на крыльцо, излишне резко хлопнул дверью и тут же втянул голову в плечи, заозирался, опасаясь, что кто-то из персонала сделает ему замечание. К счастью у медработников, видимо, случился аврал, потому что на крыльце никто не курил. Джонин похлопал себя по карманам, чертыхнулся, обнаружив, что и ему сейчас отравиться не удастся, и не спеша побрел домой. Уже на пороге собственной квартиры Джонин осознал простую и незамысловатую истину: иногда лучше ночевать в парке на лавочке. Причина такого просветления выглядела весьма помято, хотя и яростно сверкала глазами. - Привет, Джунмён, - Джонин наивно понадеялся, что сможет задобрить друга таким образом, но дальше прихожей проходить не решился. - Привет, - голосом Джунмёна можно было замораживать не только воду, но и спиртосодержащие жидкости. – Я начинаю думать, что тебе не только деньги платят за это. - В смысле? – Джонин не рассчитывал застать друга у себя, поэтому совершенно не подготовился к объяснению. Задача становилась еще сложнее и потому, что Джонин до сих пор не оправился от событий сна и воспринимал Джунмёна, стоявшего перед ним с сердитым выражением лица, несколько иначе, чем должен был. Четыре дня персонального рая, пусть и доступного исключительно подсознанию, никак не хотели стираться из памяти. - Мало того, что ты даже не интересуешься, чем тебя травят, так еще и выглядишь так, словно долго и со вкусом трахался, - припечатал Джунмён, принимая совсем уж воинственный вид, отчего Джонину захотелось сбежать куда подальше. - Откуда ты знаешь? – машинально ляпнул он прежде, чем оценил последствия подобного признания. И без того раздраженный Джунмён и вовсе разозлился, повысил голос: - Да у тебя на лице все написано! Крупными буквами! Кого уже пропустить не смог? Медсестричку? Или, может, быть птицу покрупнее? - А тебе не все равно? – Джонин понимал, что на сей раз провоцирует куда более серьезную и крупную ссору, но признаваться не собирался. - В самом деле, мне все равно, конечно! – тут же вспыхнул Джунмён, завелся и очевидно обиделся. – Я считал тебя своим лучшим другом… - И это дало тебе право оберегать мою жизнь от сексуальных впечатлений? Или я когда-то клялся хранить девственность до старости? Или ты меня для себя берег? – Джонин понимал, что вот-вот пожалеет о каждом сказанном слове, но остановиться уже не мог. - Нет, но… - Джунмён подрастерял боевой дух, пораженный ответом Джонина, чем тот моментально воспользовался. - А раз нет, то и не лезь в мою жизнь! Раз уж ты упираешь на то, что ты – мой друг, то другом и оставайся. В мамочке я уже не нуждаюсь, а любовника себе я могу найти и без твоего одобрения, - Джонин устало перевел дух и привалился плечом к стене. - Да как ты не понимаешь! – Джунмён опомнился, очнулся, подскочил так близко, что Джонин смог рассмотреть каждую ресничку, каждую золотистую искорку в темно-карих глазах. - Это ты не понимаешь, - грустно заметил Джонин, осторожно погладил большими пальцами слегка порозовевшие скулы и улыбнулся. – Ты совсем ничего не понимаешь. Но я все равно… - он не договорил, не решился озвучить вслух то, что так долго копил внутри. Вместо этого просто поцеловал Джунмёна, осторожно прикасаясь к его губам и молясь про себя, чтобы он не оттолкнул. Видимо, небесные духи в тот момент слушали что-то другое, либо на линии были помехи, но получилось совсем не так, как мечталось Джонину. Джунмён не оттолкнул. Но и на поцелуй не ответил: сжался, напрягся, окаменел, плотно сжимая сухие губы. В этот момент Джонин остро почувствовал себя маньяком-насильником. Он улавливал все до мелочей: удивление, неприятие, отвращение. И Джонин не считал себя до такой степени извращенцем, чтобы настаивать на продолжении. - Не думаю, что хочу это понимать, - тихо заметил Джунмён, как только Джонин отстранился и закусил губу. – И я уже не так уверен, что ты – мой друг. Отпусти, - он повел плечами, высвобождаясь из объятий. Джонин не стал его удерживать, как не стал и пытаться что-то доказать, объяснить. Он просто отступил на шаг, позволяя Джунмёну открыть дверь и уйти, а потом еще долго молча смотрел ему вслед. Хотелось догнать, хотя бы попросить прощения и пообещать, что подобное никогда не повторится. Но тогда Джунмён мог бы взять с него обещание выйти из эксперимента. Так рисковать Джонин себе позволить не мог.

***

Поначалу Джонин решил, что лучшего пробуждения у него еще не было: в знакомой до мелочей квартире, в уютной постели, да еще и в обнимку с Джунмёном. Тем более, что любимый человек доверчиво прильнул к боку, обнял за шею, прижался, словно в поисках тепла и защиты. Джонин с удовольствием погладил его по волосам, в глубине души сожалея, что в реальности ничего подобного испытывать ему не доводилось, а потом чуть повернул голову, чтобы по количеству света за окном оценить, сколько времени у него еще осталось. Окончательно очнувшийся внутренний голос ехидно напомнил, что в подсознании Джонина до сих пор существовало только два состояния: все видно и ничего не видно, поэтому надеяться на хоть какую-нибудь точность не приходилось. На всякий случай убедившись, что в этом мире еще темно, Джонин довольно улыбнулся: вполне могло статься так, что одуревшее от тоски по Джунмёну подсознание позаботится и сделает в этом мире настоящую полярную ночь месяцев этак на шесть. Чтобы совсем уж не покидать постели. У Джонина успело скопиться чрезвычайно много планов и желаний, реализовывать которые можно было только в постели или на подобной ей горизонтальной поверхности. Размечтавшийся Джонин не сразу обратил внимание, что к тихому сопению Джунмёна на его груди примешивается посторонний звук. Как будто кто-то тихо и размеренно дышал во сне. Усилием воли Джонин удержал себя в лежачем положении, опасаясь раньше времени разбудить Джунмёна, а потом повернул голову в другую сторону. Ситуация складывалась крайне дурацкая, как ни крути. На другой половине кровати спал некто, совершенно Джонину незнакомый. «Скажи спасибо, что не Чондэ», - подозрительно весело подумал он, а потом осторожно подул Джунмёну в лицо. Еще не проснувшись толком, тот улыбнулся, увидев перед собой Джонина. И тут же снова прикрыл глаза, потянулся за поцелуем. Джонин не устоял перед таким соблазном, моментально коснулся сладких, таких горячих губ, лаская их со всей нежностью, на которую только был способен. Он моментально забыл и о незнакомце, до сих пор спавшем в их – Джонин только так и воспринимал – постели, и о возможных причинах, по которым он мог там оказаться. Его волновало только гибкое, теплое после сна тело, которое льнуло к его рукам, отзывчивые губы, с жаром возвращавшие каждый поцелуй, шелковистые волосы, щекотавшие шею. Джунмён не открывал глаз, прерывисто дышал и двигался в объятиях Джонина, выбивая из головы вообще все без исключения мысли. - Я вам не мешаю? – поинтересовался посторонний, хрипловатый ото сна голос, мгновенно разрушая волшебство поцелуя. Джонин улыбнулся – на Джунмёна невозможно было смотреть и не улыбаться – и не удержался, погладил все еще горячую щеку, на которой до сих пор остался тонкая полоса: след его цепочки. Джунмён же удивленно открывал и закрывал рот: он, наконец, окончательно проснулся и понял, что же произошло. По ужасу, который заплескался в широко распахнутых глазах, Джонин сделал неутешительный для себя вывод: незнакомый мальчик в их постели попал туда не случайно. И даже не по уважительной причине. Конечно, у Джунмёна еще оставалась возможность солгать, выдать парня за своего знакомого или родственника, которому просто негде было переночевать. И Джонин признался себе, что готов создать видимость, наступить себе на горло, но убедить Джунмёна в том, что он верит. А вот Джунмён, кажется, явственно собрался тут же и умирать. Джонин все-таки не удержался: чмокнул его в кончик носа: - Доброе утро. - Самое доброе на свете, - в очередной раз вклинился в беседу незнакомец, и Джонину пришлось попросить: - Джунмён, познакомь нас, пожалуйста. - Ой, да я и сам могу. Тао, - отрекомендовался незнакомец, поворачиваясь на бок и подпирая голову локтем. - Джонин, - театр абсурда продолжался, вызывая у неподготовленного зрителя, которым выступал сейчас Джунмён, полное крушение основ мироздания. – Правда, я не могу сказать, что мне очень приятно. Разве что при других обстоятельствах. - Уж поверь, я тоже не в восторге, - хмыкнул парень. – Тем более, когда я засыпал, нас в постели точно было всего двое. - Ты намекаешь, что мне нужно уйти? – вопросительно приподнял бровь Джонин, на что Тао тут же ответил, отчего у несчастного Джунмёна заметно задергался глаз: - Ну почему же. Выглядишь ты, м-м-м – Тао внимательно осмотрел Джонина, про себя отмечая смуглую кожу, высокие скулы, идеальную линию профиля и гладкие черные волосы, - впечатляюще. Эффектно. Поэтому я готов на эксперименты. - Извини, - Джонин вежливо отказался от заманчивой перспективы разнообразить свою сексуальную жизнь и вновь посмотрел на Джунмёна. – Отомри уже. Твоя очередь высказаться. - Джонин, я… - ему явно не хватало слов. Джонин терпеливо ждал, Тао тоже не скрывал заинтересованности. – Я могу объяснить… - Ой, вот только давай без мелодрамы, - перебил его Тао и сел на постели, отбросив простынь. – Я пойду кофе варить. Присоединяйтесь, я на кухне. - А ты объясняй, - Джонин прижал Джунмёна к себе, не давая вывернуться из объятий. - Джонин, мне… - у Джунмёна дрожали губы, а глаза казались подозрительно прозрачными. - Тебе было одиноко? Ты решил, что я не вернусь? Решил развлечься? Или это не то, о чем я думаю, а этот Тао – твой брат или друг, которого выперли родители? – Джонин решил не дожидаться, пока напряжение Джунмёна прорвется слезами, даже благородно предоставил возможность выбрать готовый вариант оправдания. - Я не знал… - Джунмён все еще не мог справиться с собой. И это отчаяние, плотно сжатые губы, дрожащие ресницы просто разрывали Джонину сердце. Если честно, ему было уже все равно, по какой причине Тао попал в их постель и как долго планировал там оставаться. - Тише, только не плачь, пожалуйста, - Джонин плюнул на то, что ведет себя абсолютно непоследовательно, потянул Джунмёна на себя, заставляя крепко прижаться щекой к его груди. – Все хорошо, правда, - он гладил Джунмёна по волосам, честно сознаваясь себе, что верит в то, что говорит. - Хорошо? В каком месте все хорошо? – всхлипнув, поинтересовался Джунмён, сильнее вцепляясь в Джонина, как будто кто-то вот-вот собирался оторвать их друг от друга. - В любом, в котором ты захочешь, - Джонин старался улыбаться, хотя пришедшая ему в голову догадка за долю секунды успела основательно испортить настроение. Он мог бы, конечно, и промолчать, оставив эти мысли себе, но решил, что хотя бы во сне у них с Джунмёном не должно быть никаких секретов. – Это моя вина, Джунмён, - прошептал он так тихо, что едва можно было услышать. - Нет, - Джунмён отказался слишком уверенно, даже голову приподнял, посмотрел на Джонина все еще подозрительно блестящими глазами. – Только моя. - И не мечтай. Это же мой сон, - Джонин опасался реакции на свое признание, поэтому не стал рисковать и сразу же приставать к Джунмёну с поцелуями. Куда более эмоциональный, нежели его реальный прототип, Джунмён мог и применить силу. - Ты мне не доверяешь, - грустно констатировал Джунмён, через несколько секунд вывернувшись из объятий и усевшись на край постели. - Я себе не доверяю, - честно признался Джонин, устраиваясь у Джунмёна за спиной и снова его обнимая. Было страшно, что тот начнет сопротивляться или, что еще хуже, заплачет. Но Джунмён в очередной раз удивил Джонина, положил свои руки поверх его и устало спросил: - И что теперь с Тао делать? - А что со мной делать? Не надо со мной ничего, - радостно улыбавшийся Тао появился в дверном проеме с небольшим подносом, уставленным дымящимися чашками и нехитрой снедью, укладывающейся в представления о завтраке. – Разве только… - Тао затуманенным взглядом обвел постель, а потом откровенно рассмеялся, заметив, как синхронно вытянулись лица обнимавшейся парочки. - У тебя хороший вкус, - наконец отмер Джонин, не удержавшись, поцеловал Джунмёна в висок и слегка подтолкнул, заставляя встать с постели. - Не могу не сказать того же о твоей фантазии, - вернул комплимент Джунмён, окончательно расставаясь с желанием расплакаться и впервые улыбаясь от души, а не через силу. - По-моему, я один тут ничего не понимаю, - задумчиво протянул Тао, а потом помотал головой. – Ладно, это не важно. Давайте завтракать. А потом я вас покину. - Определенно, замечательная фантазия, - исключительно ради собственного удовольствия повторил Джонин, разгребая место на постели, чтобы можно было поставить поднос. Джунмён только хмыкнул, не спеша присоединяться к царящему безобразию: - Угу. И тайный фетиш – спать в крошках. - С тобой мне нравится спать даже в крошках, - честно сознался Джонин, а Тао одобрительно кивнул, явно разделяя эту позицию. - А без меня? – Джунмён наконец перестал кружить вокруг своих вещей, когда понял, что отворачиваться никто не собирается, сбросил простыню и стал одеваться. - Без тебя мне не нравится. Ничего.

***

Джонин рассчитывал, что на этот раз у него будет больше времени. По его прикидкам сутки в реальности равнялись месяцу во сне. Джонин же не успел еще провести с Джунмёном и двух недель, поэтому совершенно расслабился и не ожидал пробуждения. Тем более, он никак не мог ожидать, что сон начнет разрушаться, когда они с Джунмёном будут заниматься любовью. Последнее, что Джонин запомнил отчетливо, - это полные боли, отчаяния и страха глаза Джунмёна. - Как вы себя чувствуете? – с неприкрытой тревогой поинтересовался профессор, пока вокруг слегка растерянного и обалдевшего Джонина суетились нервные медсестрички. - Хорошо, - Джонин прислушался к себе и кивнул. – Да, хорошо. А… Что-то случилось? – Джонин все еще помнил, что не должен никоим образом демонстрировать свою заинтересованность в чем-то, кроме денег. – Со мной что-то не так? - Нет-нет, - поспешил заверить профессор, бегло просмотрел какие-то распечатки и вздохнул. – С вами все в полном порядке. Но, к моему огромному сожалению, все дальнейшие опыты придется отложить на неопределенный срок. Препарат требует более тщательных испытаний. - А с кем не в порядке? – Джонин решил, что некоторая доля любопытства могла бы выглядеть вполне нормальной реакцией. К тому же, ему срочно требовалось скрыть собственно разочарование. - Несколько других… добровольцев, - профессор искусственно тянул время, чтобы подобрать слова для максимально нейтрального и неинформативного ответа, - выявили необычную реакцию на препарат. Нам потребуется некоторое время, чтобы оценить последствия. И понять, как можно с ними справиться. Я бы попросил вас на ближайшие сутки остаться в больнице, чтобы мы могли еще немного понаблюдать за вами, - профессор любезно улыбнулся, мол, на все воля самого Джонина, но тот отчего-то догадался, что так просто ему уйти и не дали бы. Другое дело, что Джонин и сам не спешил уходить. У него еще оставались вопросы, которые требовали ответов. В особенности, Джонина волновал способ, который позволил бы остаться во сне. Либо продлить его хотя бы на несколько лет. - Конечно, я понимаю, - Джонин вздохнул с притворным сожалением. – Я сдам все необходимые анализы. Не хотелось бы заболеть, - Джонин даже улыбнулся. - Тогда девочки позаботятся о вас, - профессор кивнул медсестрам и вышел из кабинета, не успев скрыть облегчения. - Так хорошо, что с вами все в порядке, - прощебетала одна из девочек в таком коротком и тугом халатике, что, казалось, вот-вот должны были вылететь пуговки на груди и бедрах. – Было бы очень жаль, если бы… - Мина! Нам нельзя разглашать детали эксперимента, - напомнила сестра постарше, но Джонин уже догадался: молоденькой красотке не терпелось пококетничать с ним, а заодно и рассказать все, что она знала и о чем догадывалась. - Простите, а я смогу выйти покурить, когда вы закончите? – Джонин улыбнулся, а когда старшая сестра отвернулась к столику с различными лекарствами, даже подмигнул Мине. - Да, конечно. У вас хорошие показатели. Думаю, уже утром профессор выпишет вас, - Джонин порадовался, что ответила ему не Мина. Та мгновенно уловила знак и закивала: - Через два-три часа можете выйти. Пока же просто отдохните. - Спасибо огромное, - Джонин прикрыл глаза, как будто это не он только что проспал несколько часов. -Я буду на посту или в сестринской, - шепнула, наклонившись, Мина, но ее маневр по соблазнению глубоким декольте провалился: Джонин уже перебирал в своей голове последние воспоминания. Джунмён как раз улыбнулся ему, когда Джонин крепко сжал его руку. Спустя два часа, вылежать которые оказалось сущей пыткой для Джонина, он смог наконец подняться и даже найти больничный халат. Встречаться с Миной и терпеть ее нахальное заигрывание не хотелось, но иного способа получить информацию Джонин не видел. Однако стоило ему выйти из своей палаты в коридор, как он заметил приоткрытую дверь в сестринскую. Там звенели чайные чашки, а еще слышались веселые женские голоса. Джонин бесшумно подошел к двери и остановился рядом, сжав в ладони мобильный телефон на случай, если его застанут врасплох. - Даже интересно, что не так с этим хорошеньким мальчиком? – Джонин по голосу узнал Мину. - Почему сразу не так? Может, как раз все так? – этого голоса он не знал, но сейчас это и не имело никакого значения. - Если б с ним было так, он бы сейчас лежал с остальными в палате для коматозников. Из этой группы только он один проснулся после такой дозы, - Мину явно веселило случившееся. То ли сочувствие было ей не знакомо, как понятие, то ли таким образом она старалась абстрагироваться от проблемы. - Так а что случилось? Еще вчера же все нормально просыпались, - похоже, в диалог вступила старшая медсестра. - Сегодня профессор решил увеличить дозировку. Хотел посмотреть, как долго подопытные смогут проспать. По его расчётам после этой дозы добровольцы должны были проснуться через полтора дня. Но ни один не проснулся. И ни один не отреагировал на препараты профессора. И даже на реанимацию. Только этого мальчишку и удалось разбудить, - беззаботно болтала Мина, а Джонин сполз по стене и уткнулся лбом в скрещенные руки. Он так хотел остаться. Не вернуться и провести остаток времени, отпущенного ему судьбой, в своем сне с Джунмёном. Однако, словно в насмешку, только он один и смог проснуться. Словно кто-то сверху давал ему еще один шанс одуматься. Джонин пошарил в кармане халата, нашел сигареты, а потом с трудом поднялся и медленно побрел на крыльцо. Он лихорадочно размышлял о том, не упустил ли что-нибудь важное. Может быть, ему стоило подождать. Стоило еще раз поговорить с Джунмёном. Реальным Джунмёном, таким, какого создала природа, а не воспаленное воображение Джонина. Джонин хотел бы увидеть Джунмёна. Прямо сейчас, на больничном крыльце, взволнованного, сердитого и обиженного. Если бы Джунмён пришел к нему, пусть и для того, чтобы снова попытаться промыть ему мозги, Джонин поверил бы, что у него есть еще шанс. Поверил бы и на коленях попросил прощения за тот поцелуй. Вот только Джунмёна не было. Ни на крыльце, ни на одной из лавочек в скверике, прилегавшем к больнице. Даже не докурив сигарету до середины, Джонин принял решение. Он понимал, что ведет себя, как эгоист, но оставаться рядом с Джунмёном и не иметь права прикоснуться к нему Джонин больше не мог. Джонин хотел большего. К тому же, Джонин знал, каково это – быть любимым Джунмёном. Вряд ли Джонин смог бы продержаться долго на одних воспоминаниях. - Скорее, я просто сойду с ума. А тогда не будет никакой разницы, - вслух рассудил Джонин, выбросив окурок в урну. Приняв решение, Джонин глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, расправил плечи и высоко поднял голову. Он не привык отступать, а сейчас от его уверенности зависела вся его дальнейшая жизнь. Джонин слишком сильно зависел от своих снов, поэтому твердо называл их жизнью. Лучшей жизнью и сбывшейся мечтой. Почти сбывшейся. Джонин не собирался терять больше времени. Он постоял немного в полутемном пустом коридоре, чтобы убедиться, что профессор занят в своем кабинете, а медсестры зашли на очередной круг бесконечного чаепития. Осталось только найти, где могли хранить препарат, украсть двойную дозу и шприц, чтобы сделать укол. И тогда Мина могла бы больше не удивляться: Джонин собирался дополнить статистику и окончательно похоронить эксперимент. Он был уверен, что Джунмён разберет клинику по кирпичу, когда узнает, что с ним произошло. Он ни за что не поверит, что чуть безумный и жизнелюбивый Джонин мог сам захотеть до конца своих дней остаться растением. А то и вовсе умереть. Джонин одну за одной открывал одинаковые белые двери, пока не обнаружил среди многочисленных пустых палат помещение, напомнившее процедурную. Он тщательно осмотрел все, что находилось в открытом доступе, а потом принялся изучать шкаф. По всей видимости, лекарства, находившиеся там, выдавались под строгую запись. По крайней мере, ничем иным Джонин не мог объяснить тщательно запертые дверцы. Он успел окончательно расстроиться и пасть духом: не ломать же эти чертовы двери, кто тогда поверил бы в то, что произошел сбой эксперимента, а не попытка суицида. Однако последней, по всей видимости, лекарствами из шкафчика пользовалась Мина. Только за ней водилось достаточно легкомысленности, чтобы оставить ключ на подоконнике. Джонин едва не разбил какие-то пузырьки, пока лихорадочно перебирал коробочки и бутылочки, читая названия. Сейчас ему стоило вспомнить слова Джунмёна и отругать себя за то, что он почти не вникал в детали опыта. Он не знал даже точного названия препарата, помнил только общий вид упаковки и несколько первых букв. На его счастье, под описание подходила только одна коробка, в которой оставалось еще несколько ампул. Джонин мысленно извинился перед Миной, с которой наверняка спросят за пропавшие лекарства, взял сразу три, а потом, тщательно заперев шкафчик, вернул ключ на место, а сам нашел необходимый шприц и стерильную иглу. На подгибавшихся от волнения ногах Джонин дошел до своей палаты, преувеличенно аккуратно разделся и лег, расправив вокруг себя одеяло. Он выждал несколько минут, уверился, что в ближайшее время он никому не понадобится, а потом перевязал руку выше локтя поясом халата. Джонин не очень-то умел делать уколы, тем более самому себе, но он призвал на помощь все свои обрывочные знания и огромное желание добиться успеха: уснуть и проснуться рядом с Джунмёном. Джунмёном, который должен был его ждать, теперь Джонин верил в это как никогда крепко. Джонин едва успел развязать пояс халата и спрятать надломанные ампулы и шприц в карман, как его накрыло темнотой.

***

- Я его лучший друг, профессор, - Джунмён стоял возле кушетки, окруженной всевозможными монотонно пищавшими приборами. Они безэмоционально отсчитывали пульс, измеряли температуру и давление, одновременно убеждая и в том, что Джонин просто спал, и в том, что он уже не собирался просыпаться. - Понимаете, я пока сам теряюсь в догадках. У него были идеальные показатели. Мы вывели его из сна и не собирались более продолжать эксперимент. Я был даже готов к тому, что господин Ким подаст иск за несоблюдение условий контракта и угрозу жизни. Но я никак не ожидал… - профессор не скрывал растерянности. По всей видимости, ему о самодеятельности пациента не доложили, чтобы скрыть халатность медицинского персонала. - Я понимаю, господин профессор, - Джунмён тяжело вздохнул и зачем-то пожал руку Джонина, все еще живую и теплую. - К сожалению, пока мы не видим оснований ожидать, что пациент когда-либо выйдет из комы. Это состояние до сих пор плохо изучено. Вы знаете, головной мозг – очень сложная структура. По всем показателям, он по-прежнему спит, - частил профессор, но Джунмён, похоже, уже услышал, что хотел услышать: - Но он не хочет просыпаться, верно? - Да, я бы так и сказал. Он не хочет просыпаться. Знаете, в литературе описаны случаи, когда близкие люди разговаривали с пациентами, звали их, напоминали о чем-то, ради чего стоило бы… вернуться, - профессор окинул взглядом приборы и помолчал немного, а потом продолжил совсем другим тоном: не врача и специалиста, но обычного человека, сочувствовавшего и не знавшего, чем помочь. – Попытайтесь поговорить с ним. Позовите… позовите, может быть, тех, кого он любил. Я сам видел… - Я здесь, профессор, - Джунмён крепче сжал смуглые пальцы Джонина. – Я здесь и я буду звать его столько, сколько потребуется, - Джунмён осторожно погладил большим пальцем ладонь Джонина. Он не решился сказать профессору то, в чем сам был абсолютно уверен: Джонин не собирался возвращаться.

***

В первый миг Джонин решил, что ничего не получилось: вокруг было слишком темно и тихо. Джонин не чувствовал себя мертвым, но и живым тоже: слишком силен был страх, что ничего не вышло. Джонин запретил себе шевелиться. Он лежал и просто внимательно слушал тишину. Слушал и понимал, как та постепенно наполнялась звуками: на кухне капала вода из плохо закрученного крана, у кровати мерно тикали часы, а совсем рядом кто-то дышал. Джонин сбросил одеяло и рывком сел, умудрился сбросить на пол и часы, и ночник, а потом услышал уже знакомый пронзительный визг и в одночасье успокоился. Он так ловко поймал Джунмёна в объятия, словно умел видеть в темноте, прижал, подмял под себя и на секунду растерялся. Что сказать? Что он вернулся? Что это навсегда? Джонин улыбнулся, мазнул губами по виску Джунмёна и прошептал: - На чем мы остановились?